Книги по тегу «сложный выбор»: ""
В наших краях бытует пословица: «Незваный гость хуже ташида». Мне посчастливилось воочию убедиться, так ли это на самом деле. Одним морозным вечером в мой дом завалился незваный ташид. Культурно войти ему помешала отравленная рана. И что теперь с этим красавцем делать? Добить, чтобы не мучился, или попытаться спасти?
Ох, лучше бы я выбрала первый вариант…
Ох, лучше бы я выбрала первый вариант…
Эмили Стоун, воспитательница приюта для мальчиков, бедная сиротка без гроша в кармане, волею судьбы попадает в тело дочери маркиза Крэнби.
Казалось бы, что может быть лучше? Теперь Эмили красива, богата и знатна, у нее появилась любящая семья.
Но всё ли так безоблачно, как кажется? На пути девушки встают тайны, плетутся коварные интриги, и даже собственное сердце, готовое полюбить, твердит, что нужно отказаться от такого близкого и желанного счастья...
Казалось бы, что может быть лучше? Теперь Эмили красива, богата и знатна, у нее появилась любящая семья.
Но всё ли так безоблачно, как кажется? На пути девушки встают тайны, плетутся коварные интриги, и даже собственное сердце, готовое полюбить, твердит, что нужно отказаться от такого близкого и желанного счастья...
— Тётя Лера спит с папой! — говорит мой маленький сын, навещая меня в больнице, пока моя сестра находится временно у меня дома.
— Что? — в голосе больше тишины, чем звука.
— Не поняла… Кто спит с папой? — спрашиваю, опуская руку на его плечо.
Он вгрызается в яблоко, улыбается, не замечая, как с моего лица начинает сходить краска.
— Я пришёл к папе в комнату утром, а тётя Лера у него спит в кровати, мама. Где ты спишь, — спокойно, по-детски повторяет сын.
А внутри меня — резкий ледяной удар.
— Ты видел сам? Или выдумал? — спрашиваю, но голос уже дрожит.
— Нет, не выдумал… видел. Упс, — он прикрывает ладошкой ротик. Лёгкое чувство вины появляется в его ясных глазах.
— Что, сынок? — почти шепчу, теряя контроль.
— Папа же просил тебя не расстраивать, мама… Ты же болеешь…
— Просил не говорить мне? — повторяю.
Антон молчит, но не нужно больше слов. Потом он снова издает голос:
— Да, мама… Ну ты же не расстроилась? Правда?
— Что? — в голосе больше тишины, чем звука.
— Не поняла… Кто спит с папой? — спрашиваю, опуская руку на его плечо.
Он вгрызается в яблоко, улыбается, не замечая, как с моего лица начинает сходить краска.
— Я пришёл к папе в комнату утром, а тётя Лера у него спит в кровати, мама. Где ты спишь, — спокойно, по-детски повторяет сын.
А внутри меня — резкий ледяной удар.
— Ты видел сам? Или выдумал? — спрашиваю, но голос уже дрожит.
— Нет, не выдумал… видел. Упс, — он прикрывает ладошкой ротик. Лёгкое чувство вины появляется в его ясных глазах.
— Что, сынок? — почти шепчу, теряя контроль.
— Папа же просил тебя не расстраивать, мама… Ты же болеешь…
— Просил не говорить мне? — повторяю.
Антон молчит, но не нужно больше слов. Потом он снова издает голос:
— Да, мама… Ну ты же не расстроилась? Правда?
— И что дальше?
— Ты знаешь кто я... Убийца. Социопат. Во мне нет ничего святого...
— Ты убьешь меня? — испуганно среагировала Мира.
— Я наслажусь твоим телом, а после уже решу...
***
Я и подумать не могла, что шесть месяцев под одной крышей с Дарио Моретти окажутся не просто адом. Мне казалось, что в Риме между нами воцарилось понимание и его сердце отозвалось на мою любовь, но как же я ошибалась. Дарио Моретти играет лишь по своим правилам. Он получает, что хочет и не задумывается над тем, какой ценой…
Я стала пленницей золотой клетки, заложницей его власти и моего собственного сердца. Каждый день превращался в борьбу за глоток воздуха, за каплю внимания. Но Дарио оставался непроницаем, словно каменная статуя, высеченная бездушным мастером. И я знала, что если не вырвусь из этой западни, то моя любовь превратится в ненависть, а я сама – в тень самой себя.
— Ты знаешь кто я... Убийца. Социопат. Во мне нет ничего святого...
— Ты убьешь меня? — испуганно среагировала Мира.
— Я наслажусь твоим телом, а после уже решу...
***
Я и подумать не могла, что шесть месяцев под одной крышей с Дарио Моретти окажутся не просто адом. Мне казалось, что в Риме между нами воцарилось понимание и его сердце отозвалось на мою любовь, но как же я ошибалась. Дарио Моретти играет лишь по своим правилам. Он получает, что хочет и не задумывается над тем, какой ценой…
Я стала пленницей золотой клетки, заложницей его власти и моего собственного сердца. Каждый день превращался в борьбу за глоток воздуха, за каплю внимания. Но Дарио оставался непроницаем, словно каменная статуя, высеченная бездушным мастером. И я знала, что если не вырвусь из этой западни, то моя любовь превратится в ненависть, а я сама – в тень самой себя.
- Малыш, у меня от тебя крышу сносит!
- Серьезно?! Это работает? Ты говоришь одно и то же всем бабам?
- Ритуль, они — лишь способ забыться! Ты – моя единственная настоящая любовь!
*
У Марго есть все: блестящая карьера, шикарная квартира и… десятилетняя боль от предательства первого парня. Ее жизнь — череда провальных свиданий, пока по соседству не появляется он. Тот самый, кто разбил ее сердце.
Бывший уверен, что страсть можно возродить. При этом предатель живет с другой, а за Маргаритой ухаживает обычный бариста. Красавец-манипулятор обещает золотые горы, а простак-добряк варит отличный кофе.
Дать шанс прошлому или двигаться дальше?
- Серьезно?! Это работает? Ты говоришь одно и то же всем бабам?
- Ритуль, они — лишь способ забыться! Ты – моя единственная настоящая любовь!
*
У Марго есть все: блестящая карьера, шикарная квартира и… десятилетняя боль от предательства первого парня. Ее жизнь — череда провальных свиданий, пока по соседству не появляется он. Тот самый, кто разбил ее сердце.
Бывший уверен, что страсть можно возродить. При этом предатель живет с другой, а за Маргаритой ухаживает обычный бариста. Красавец-манипулятор обещает золотые горы, а простак-добряк варит отличный кофе.
Дать шанс прошлому или двигаться дальше?
Московская студентка Юля оказывается в плену у бедуинов, и путешествие мечты оборачивается кошмаром. В мире, где правят жёсткие законы другой страны, она сталкивается не только с угрозой, но и с неожиданно сильными, противоречивыми чувствами к сыну шейха...
Карим разрывается между долгом перед племенем, уважением к отцу и непреодолимой тягой к русской пленнице. Он знает, что выбор может стоить ему слишком многого - положения, семьи, будущего. Но что делать, когда каждый взгляд Юли, любое её прикосновение делают его слабым...
Карим разрывается между долгом перед племенем, уважением к отцу и непреодолимой тягой к русской пленнице. Он знает, что выбор может стоить ему слишком многого - положения, семьи, будущего. Но что делать, когда каждый взгляд Юли, любое её прикосновение делают его слабым...
ДВУХТОМНИК. ТОМ 1
Коул: Я ублюдок семьи Голдстейн и младший брат будущего альфы, оставленный при семье только из-за «выдающегося потенциала». Заложник в собственном доме. Сегодня особенная ночь для Джесса Голдстейна. Его истинной исполнилось 20, и ее привели в этом дом с одной целью... И я буду не я, если не испорчу дорогому братику его маленький праздник, и начну с его невесты...
Мелисса: Я с рождения обещена наследнику оборотней семьи Голдстейн, но я не смогла сохранить невинность, да еще и влюбилась в обычного человека, и теперь меня ждет жесткое наказание...
***
в тексте:
🌔 присутствует обсценная лексика
🌔 эротические сцены (есть мжм сцена)
🌔семейные тайны и сложные взаимоотношения
🌔 любовь vs истинность
Коул: Я ублюдок семьи Голдстейн и младший брат будущего альфы, оставленный при семье только из-за «выдающегося потенциала». Заложник в собственном доме. Сегодня особенная ночь для Джесса Голдстейна. Его истинной исполнилось 20, и ее привели в этом дом с одной целью... И я буду не я, если не испорчу дорогому братику его маленький праздник, и начну с его невесты...
Мелисса: Я с рождения обещена наследнику оборотней семьи Голдстейн, но я не смогла сохранить невинность, да еще и влюбилась в обычного человека, и теперь меня ждет жесткое наказание...
***
в тексте:
🌔 присутствует обсценная лексика
🌔 эротические сцены (есть мжм сцена)
🌔семейные тайны и сложные взаимоотношения
🌔 любовь vs истинность
Он схватил ее за руку так, что наутро проступили синяки.
— Мира, давай поговорим! Черт возьми, это была ошибка! Одна!
Она медленно, с невероятным усилием, освободила свою руку. В глазах стояла такая пустынная, ледяная пустота, что ему стало физически холодно.
— Не ври, — ее голос был хриплым шепотом, который резал слух острее крика. — Однажды не длится три месяца. Однажды не случается на нашем диване, в нашей постели. Не притворяйся дурачком, Ярослав. Ты — анестезиолог. Ты прекрасно знаешь разницу между единичной инъекцией и системной инфузией.
Она повернулась, чтобы уйти, но он снова попытался ее удержать.
— И не трогай меня. Ты утратил это право.
— Мира, давай поговорим! Черт возьми, это была ошибка! Одна!
Она медленно, с невероятным усилием, освободила свою руку. В глазах стояла такая пустынная, ледяная пустота, что ему стало физически холодно.
— Не ври, — ее голос был хриплым шепотом, который резал слух острее крика. — Однажды не длится три месяца. Однажды не случается на нашем диване, в нашей постели. Не притворяйся дурачком, Ярослав. Ты — анестезиолог. Ты прекрасно знаешь разницу между единичной инъекцией и системной инфузией.
Она повернулась, чтобы уйти, но он снова попытался ее удержать.
— И не трогай меня. Ты утратил это право.
– Десять жен? – опешила я. – И в брачную ночь вы пойдете в спальню к каждой из них?
– Родить наследника может только высшая демоница. Но ты, Рия, навсегда останешься моей торой, – Ахнет навалился на стену сокрушающей мощью мышц. – Не волнуйся, птичка. К тебе я приду после всех.
Пришлая и безрогая… Я могу претендовать только на место «торы» – наложницы, любовницы, игрушки. И лидер великого клана не готов нарушать традиции.
А значит, будет брачная церемония, после которой каждая из десяти жен Ахнета захочет избавиться от «белокожей иномирской диковинки». То есть… от меня.
– Родить наследника может только высшая демоница. Но ты, Рия, навсегда останешься моей торой, – Ахнет навалился на стену сокрушающей мощью мышц. – Не волнуйся, птичка. К тебе я приду после всех.
Пришлая и безрогая… Я могу претендовать только на место «торы» – наложницы, любовницы, игрушки. И лидер великого клана не готов нарушать традиции.
А значит, будет брачная церемония, после которой каждая из десяти жен Ахнета захочет избавиться от «белокожей иномирской диковинки». То есть… от меня.
Я переступила порог его дома в платье, которое он наверняка сочтет слишком коротким, с сигаретой, томно зажатой между пальцами, с ухмылкой, что переняла у тех, кто приходил до него.
— Пусть выбросит эту дрянь из рук, — бросил он моей матери, даже не удостоив меня взглядом.
Я рассмеялась. Громко, вызывающе, так, чтобы он наконец повернулся.
— Дрянь?— переспросила я, медленно поднося сигарету к губам и затягиваясь так, что дым яростно заструился между нами. — А что, по-твоему, я должна держать в руках? Молитвенник? Или твои деньги?
Он не ответил. Только сжал челюсть, и я увидела, как на виске запульсировала жилка.
Мать ахнула, будто я плюнула на икону.
Но мне было плевать. Я пришла сюда не для покаяния.
ИСТОРИЯ НАПИТАНА:
▪️ САМОРАЗРУШЕНИЕМ
▪️ ЖЕСТКИМИ ПРОВОКАЦИОННЫМИ СЦЕНАМИ
▪️ НАПРЯЖЕНИЕМ,КОТОРОЕ НЕ ОТПУСКАЕТ ОТ ПЕРВОЙ И ДО ПОСЛЕДНЕЙ СТРАНИЦЫ
▪️ГОЛОЙ ПРАВДОЙ О СЕМЬЕ, ГДЕ НЕТ ЛЮБВИ
— Пусть выбросит эту дрянь из рук, — бросил он моей матери, даже не удостоив меня взглядом.
Я рассмеялась. Громко, вызывающе, так, чтобы он наконец повернулся.
— Дрянь?— переспросила я, медленно поднося сигарету к губам и затягиваясь так, что дым яростно заструился между нами. — А что, по-твоему, я должна держать в руках? Молитвенник? Или твои деньги?
Он не ответил. Только сжал челюсть, и я увидела, как на виске запульсировала жилка.
Мать ахнула, будто я плюнула на икону.
Но мне было плевать. Я пришла сюда не для покаяния.
ИСТОРИЯ НАПИТАНА:
▪️ САМОРАЗРУШЕНИЕМ
▪️ ЖЕСТКИМИ ПРОВОКАЦИОННЫМИ СЦЕНАМИ
▪️ НАПРЯЖЕНИЕМ,КОТОРОЕ НЕ ОТПУСКАЕТ ОТ ПЕРВОЙ И ДО ПОСЛЕДНЕЙ СТРАНИЦЫ
▪️ГОЛОЙ ПРАВДОЙ О СЕМЬЕ, ГДЕ НЕТ ЛЮБВИ
Выберите полку для книги