Книги по тегу «эмоции на грани»: ""
Виктор дернулся, обернулся и застыл с приоткрытым ртом. Карина взвизгнула, пытаясь прикрыться руками.
— Не останавливайся, дорогой, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Ты так вспотел, бедненький. Тебе не плохо? Сердечко не прихватило от таких... физических нагрузок?
Он судорожно натягивал брюки. Лицо из багрового стало землисто-серым.
— Марина... я могу объяснить...
— О, не утруждайся. Я вижу, ты нашел прекрасное лекарство от всех своих возрастных недугов. Молодая кровь, так сказать. Только смотри не перетрудись — в твоем-то возрасте такая активность может плохо кончиться. Хотя, судя по энтузиазму, ты собирался кончить совсем неплохо.
— Марина, прекрати этот цирк!
— Цирк? — я рассмеялась. — Это ты тут устроил представление. Я всего лишь случайный зритель...
— Не останавливайся, дорогой, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Ты так вспотел, бедненький. Тебе не плохо? Сердечко не прихватило от таких... физических нагрузок?
Он судорожно натягивал брюки. Лицо из багрового стало землисто-серым.
— Марина... я могу объяснить...
— О, не утруждайся. Я вижу, ты нашел прекрасное лекарство от всех своих возрастных недугов. Молодая кровь, так сказать. Только смотри не перетрудись — в твоем-то возрасте такая активность может плохо кончиться. Хотя, судя по энтузиазму, ты собирался кончить совсем неплохо.
— Марина, прекрати этот цирк!
— Цирк? — я рассмеялась. — Это ты тут устроил представление. Я всего лишь случайный зритель...
– Ты не пара моему сыну! Я столько лет умоляла его, чтобы он нашёл жену получше, и вот момент настал! – счастливый голос свекрови доносится из динамика телефона.
– Что вы такое говорите? Это бред!
– Не веришь? Вот, посмотри! К моему сыночку пришла его новая любовь! – свекровь прислала снимок, на котором муж прогуливается в обнимку с какой-то девицей. – Приезжай в офис моего сына, любовнички как раз заперлись в кабинете.
Выбегаю из дома и несусь к мужу на работу. Толкаю дверь в кабинет и вижу…
Супруг, развалившийся на своём кресле, смотрит на рабочий стол. На котором в идеальном шпагате сидит девица в одном кружевном белье! Молчанов смотрит на неё с таким вожделением, что, кажется, сейчас набросится на эту малолетнюю дрянь.
Руки мужа лежат на её тонкой талии.
Мерзавка оборачивается и нахально улыбается. Молчанов же, завидев меня, сначала бледнеет, а потом краснеет, как рак.
– Д-дорогая? А ты что тут делаешь? Я думал, ты на работе!
– Что вы такое говорите? Это бред!
– Не веришь? Вот, посмотри! К моему сыночку пришла его новая любовь! – свекровь прислала снимок, на котором муж прогуливается в обнимку с какой-то девицей. – Приезжай в офис моего сына, любовнички как раз заперлись в кабинете.
Выбегаю из дома и несусь к мужу на работу. Толкаю дверь в кабинет и вижу…
Супруг, развалившийся на своём кресле, смотрит на рабочий стол. На котором в идеальном шпагате сидит девица в одном кружевном белье! Молчанов смотрит на неё с таким вожделением, что, кажется, сейчас набросится на эту малолетнюю дрянь.
Руки мужа лежат на её тонкой талии.
Мерзавка оборачивается и нахально улыбается. Молчанов же, завидев меня, сначала бледнеет, а потом краснеет, как рак.
– Д-дорогая? А ты что тут делаешь? Я думал, ты на работе!
Роман был написан для конкурса "Сказочный кошмар".
На землях Кольского полуострова, овеянных мифами и мрачными легендами, живёт древний и загадочный народ саамы (лопари). Даже приехавший с материка (Большой земли) человек может угодить в лихой переплёт и даже погибнуть, если в дело сунул нос злобный шаман-нойд, вознамерившийся жениться не на саамской девушке, а на пришлой чужачке. Отправляясь в этнографическо-археологическую экспедицию вместе с коллегами, Виктория Котина никогда бы не подумала, что её жизнь превратится в нескончаемый мистический кошмар наяву...
На землях Кольского полуострова, овеянных мифами и мрачными легендами, живёт древний и загадочный народ саамы (лопари). Даже приехавший с материка (Большой земли) человек может угодить в лихой переплёт и даже погибнуть, если в дело сунул нос злобный шаман-нойд, вознамерившийся жениться не на саамской девушке, а на пришлой чужачке. Отправляясь в этнографическо-археологическую экспедицию вместе с коллегами, Виктория Котина никогда бы не подумала, что её жизнь превратится в нескончаемый мистический кошмар наяву...
- Я должен признаться… - покаянно говорит муж, опустив взгляд.
Улыбка сползает с моего лица, потому что ничего хорошего не жду.
Это третий раз за последнюю неделю, когда он пренебрегает мною в постели.
- Я слушаю.
Голос звучит сдавленно и сипло.
- Мы с Лейлой… Чуть не переспали, - выдыхает Артур и смотрит на меня взглядом, в котором плещется боль.
Знает, что для меня это красная черта. Точка невозврата.
- Я остановился, когда мы… В общем, только целовались и все.
Они только целовались. С моей лучшей подругой. И он остановился…
Какая, к черту, разница, занялись они любовью или нет?
Я всегда была слишком принципиальна и однозначна в вопросах измены. И тогда ушла. Не зная, что скоро у нас с Артуром родится ребенок, которого мы так долго пытались зачать.
Уехала от мужа подальше, а через полгода он появился на пороге моего дома.
«Пора возвращаться, - заявил уверенно. - Растить ребенка одной я тебе не позволю».
И что мне с этим делать?
Улыбка сползает с моего лица, потому что ничего хорошего не жду.
Это третий раз за последнюю неделю, когда он пренебрегает мною в постели.
- Я слушаю.
Голос звучит сдавленно и сипло.
- Мы с Лейлой… Чуть не переспали, - выдыхает Артур и смотрит на меня взглядом, в котором плещется боль.
Знает, что для меня это красная черта. Точка невозврата.
- Я остановился, когда мы… В общем, только целовались и все.
Они только целовались. С моей лучшей подругой. И он остановился…
Какая, к черту, разница, занялись они любовью или нет?
Я всегда была слишком принципиальна и однозначна в вопросах измены. И тогда ушла. Не зная, что скоро у нас с Артуром родится ребенок, которого мы так долго пытались зачать.
Уехала от мужа подальше, а через полгода он появился на пороге моего дома.
«Пора возвращаться, - заявил уверенно. - Растить ребенка одной я тебе не позволю».
И что мне с этим делать?
Двадцать один год вместе.
Двое взрослых детей.
Его слова о разводе, документы, небрежно брошенные на стол.
Она приняла решение мужа.
Ушла тихо, без скандалов. Брачный контракт гарантировал финансовую стабильность.Осталось получить ответ на один вопрос: каково жить в мире без любви?Любовь без Мира сможет быть счастливой?Мир без Любви вздохнет свободно?
Подпишитесь на меня, чтобы быть в курсе новинок.
Добавляйте книгу в библиотеку!
Подарите ей звездочку!
Двое взрослых детей.
Его слова о разводе, документы, небрежно брошенные на стол.
Она приняла решение мужа.
Ушла тихо, без скандалов. Брачный контракт гарантировал финансовую стабильность.Осталось получить ответ на один вопрос: каково жить в мире без любви?Любовь без Мира сможет быть счастливой?Мир без Любви вздохнет свободно?
Подпишитесь на меня, чтобы быть в курсе новинок.
Добавляйте книгу в библиотеку!
Подарите ей звездочку!
— Убери руки!
— Что с тобой, милая?
Милая… Уже не родная и не любимая.
— Я хочу, чтобы ты уволил Алису.
— Нет.
— Меня не устраивает наша горничная, — цежу сквозь зубы.
— Меня устраивает, — в голосе Генриха звучит насмешка.
Если бы у меня были силы, я бы влепила ему пощёчину. Но я никогда не посмею. Муж больше не любит меня. Он просто ждёт моей смерти. Даже не спрашивает, почему я прошу уволить эту девку. Изменяет мне с ней, представляя мои пышные похороны. Надеется, что я даже не дождусь рождения их ребёнка. Если я сейчас потребую развода, доживу ли я до утра?
— Что с тобой, милая?
Милая… Уже не родная и не любимая.
— Я хочу, чтобы ты уволил Алису.
— Нет.
— Меня не устраивает наша горничная, — цежу сквозь зубы.
— Меня устраивает, — в голосе Генриха звучит насмешка.
Если бы у меня были силы, я бы влепила ему пощёчину. Но я никогда не посмею. Муж больше не любит меня. Он просто ждёт моей смерти. Даже не спрашивает, почему я прошу уволить эту девку. Изменяет мне с ней, представляя мои пышные похороны. Надеется, что я даже не дождусь рождения их ребёнка. Если я сейчас потребую развода, доживу ли я до утра?
Подруга обхватила лицо моего мужа руками и поцеловала.
Слышать, предполагать, даже представлять их вместе — это одно. Видеть — совсем другое.
— Мерзавец! — проговорила я, чувствуя, как наконец прорывает плотину из злости, боли и отчаяния.
— Лера, нет, тише, спокойно, — Марк попытался меня обнять. — Я все тебе расскажу.
— Я подаю на развод, — эмоций больше нет. Я вся опустошена.
— Ты сошла с ума, черт возьми, — взорвался Марк, запуская руку себе в волосы. — Никакой измены не было! Я люблю тебя и нашего ребёнка! Развода не будет!
— Ни ко мне, ни к моему ребенку ты больше никакого отношения не имеешь!
— К нашему, — оскалился он. — И ты, и ребенок — мои, Лера!
— Не твои, — разрезала воздух ложью. — Ни я, ни мой ребенок, никогда не были твоими.
Слышать, предполагать, даже представлять их вместе — это одно. Видеть — совсем другое.
— Мерзавец! — проговорила я, чувствуя, как наконец прорывает плотину из злости, боли и отчаяния.
— Лера, нет, тише, спокойно, — Марк попытался меня обнять. — Я все тебе расскажу.
— Я подаю на развод, — эмоций больше нет. Я вся опустошена.
— Ты сошла с ума, черт возьми, — взорвался Марк, запуская руку себе в волосы. — Никакой измены не было! Я люблю тебя и нашего ребёнка! Развода не будет!
— Ни ко мне, ни к моему ребенку ты больше никакого отношения не имеешь!
— К нашему, — оскалился он. — И ты, и ребенок — мои, Лера!
— Не твои, — разрезала воздух ложью. — Ни я, ни мой ребенок, никогда не были твоими.
Можно ли жить, не чувствуя себя живой? Для двадцатилетней девушки это не вопрос, а реальность. Её мир — это мир за стеклом, где эмоции приглушены, а прошлое скрыто за пеленой амнезии. Она — лишь бледная копия настоящей себя, запертой где-то в глубинах подсознания. Случайный образ, вспышка из забытого детства, становится первым шагом на опасном пути к разгадке — что за травма заставила её замолчать и забыть? «В ритме жизни» — это пронзительная история в стихах о возвращении к себе. О том, как сквозь боль и страх, через обрывки воспоминаний и тишину, можно заново научиться дышать, чувствовать и обрести свой уникальный внутренний пульс. Это путь от полного онемения к подлинной жизни.
ПОЛНОВЕС
Он резко хватает мою руку. Дергает на себя. Громко и грязно ругается. Прижимает меня к стене. Наклоняется и утыкается своим лбом в мой. Мы стоим друг против друга, как два бойца на ринге.
– Как ты мог, мерзавец, – шиплю, еле сдерживаясь, чтобы не отвесить звонкую пощечину.
– Вся наша жизнь игра, Сашка, – язвит он, в злой ухмылке дергая угол губы и приподнимая бровь.
– Гореть тебе в аду, собачий сын, – зло выдыхаю и хлестко бью его по щеке.
Он отпускает меня и я, не прощаясь, ухожу.
На улице меня встречает толпа журналистов. Со всех сторон сыпятся вопросы – главный из них: “Госпожа Астахова! Ваша честь! Как вы прокомментируете ситуацию с видео, на котором ваш муж и женщины с низкой социальной ответственностью? Правда, что одна из них находится в больнице в тяжелом состоянии? Этот инцидент отразится на вашей репутации?”
– Без комментариев, – бросаю с улыбкой и иду к машине легкой походкой с гордо поднятой головой.
Пусть это будет моей маленькой ложью в большой грязной
Он резко хватает мою руку. Дергает на себя. Громко и грязно ругается. Прижимает меня к стене. Наклоняется и утыкается своим лбом в мой. Мы стоим друг против друга, как два бойца на ринге.
– Как ты мог, мерзавец, – шиплю, еле сдерживаясь, чтобы не отвесить звонкую пощечину.
– Вся наша жизнь игра, Сашка, – язвит он, в злой ухмылке дергая угол губы и приподнимая бровь.
– Гореть тебе в аду, собачий сын, – зло выдыхаю и хлестко бью его по щеке.
Он отпускает меня и я, не прощаясь, ухожу.
На улице меня встречает толпа журналистов. Со всех сторон сыпятся вопросы – главный из них: “Госпожа Астахова! Ваша честь! Как вы прокомментируете ситуацию с видео, на котором ваш муж и женщины с низкой социальной ответственностью? Правда, что одна из них находится в больнице в тяжелом состоянии? Этот инцидент отразится на вашей репутации?”
– Без комментариев, – бросаю с улыбкой и иду к машине легкой походкой с гордо поднятой головой.
Пусть это будет моей маленькой ложью в большой грязной
Захватывающая история о запретной любви, где сталкиваются страсть и долг, желание и мораль. Ирина, уставшая от несчастливого брака, оказывается в одном отеле со свекром. Случайное столкновение взглядов перерастает в бурю эмоций, которую невозможно контролировать. Когда желания сильнее правил.
Выберите полку для книги