Книги в жанре «Драма»

—Пока я оплакивала смерть отца, ты с моей мачехой прямо на нашей постели кувыркался,— голос сорвался на крик.
Муж показательно цокнул языком и закатил глаза.
— Так ты сама ее в нашу квартиру привела. Не жалуйся теперь. Диана хоть и моя ровесница, а выглядит как конфетка. Еще и беременна теперь, наследника мне подарит, раз ты не смогла. Но ты знай, люблю я все равно только тебя и от нашего брака не откажусь. Диана, как жена — тебе не ровня. Если хочешь, можем ее ребенка себе забрать и воспитывать как твоего родного…

От такого предложения я отказалась и сразу подала на развод. Но когда стояла с чемоданом в руках, муж неожиданно схватил ключи от квартиры и жестко выдал:
— Семья — это труд и терпение. А разводятся только истерички. Ты у меня не такая. Подумай, переночуй с этой мыслью…

— И что мне с вами делать? — спрашиваю трех угощиков, которые разбили мой джип и снесли забор особняка, но они молчат, как партизаны. — Куда на моей машине собрались?
— Маму спасать. Ба сказала, ее полицейские схватили, — писклявым голосом болтает пацан справа. — А в садике гадости говорили, что ее заберут навсегда, вот мы и решили…
— Мы вытащим ее из тюрьмы! Мы все взяли с собой!
Девчонка в подтверждение расстегивает рюкзак и демонстрирует мне фонарик, детский молоточек, пластырь и плюшевого зайца.
— Ладно, мама в полиции, а папа ваш где? — спрашиваю их, но наш разговор прерывает отчаянный крик.
— НЕГОДНИКИ! — а по дороге к нам несется седовласая женщина. — Вы на кой черт сбежали из детского сада? У меня чуть сердце не остановилось, когда я вас там не нашла!
Она с разбегу сгребает в охапку малышню. А потом открывает глаза, и мы встречаемся взглядами.
— Лидия Михайловна?
Ее лицо белеет. Я резко опускаю взгляд на детей и снова смотрю на мать моей бывшей.
— А Ксюша где?

— Значит, ты теперь моя жена?
Мужчина ошпаривает меня своим взглядом. Я в платье и пальто, но чувствую себя совершенно голой. Хочется прикрыться ещё сильнее, а лучше сбежать подальше. Только бежать мне некуда.
— Д-да, — смотрю прямо в его глаза в глупой надежде, что за вызовом во взгляде он не увидит моего страха и отчаяния.
Усмешка, больше похожая на хищный оскал, скользит по мужским губам. Не получилось. Всё он заметил. Всё понял. Загнал добычу в угол и наслаждается игрой с ней прежде, чем сделать решительный бросок и уничтожить.
— Ну что же, жена, самое время познакомиться поближе, — говорит хриплым голосом прежде чем накрыть мои губы своими в обжигающем поцелуе.

***
Меня бросил жених перед свадьбой. Я была в отчаянии: как теперь посмотреть в глаза родителям? Не придумав ничего лучше, я согласилась на фиктивный брак с незнакомцем. Только незнакомец пока не знает, что нас расписали. Во что же выльется моя случайная свадьба? И как выпутываться из всей этой лжи?

Мой жених сидит на заднем сиденье. Света и Наташа целуют его с двух сторон, а он довольно смеётся, запрокинув голову. Я хочу открыть дверь, разбить стекло,.
— Не унижайся, — останавливает подруга. — Выставишь себя посмешищем!
Слёзы застилают глаза.Спрашиваю, почти беззвучно:
— Что мне делать?
Эмма гладит меня по голове, как маленькую.
— Судьба сама толкает тебя в нужном направлении. Джон улетает через три дня в Англию и хочет жениться на тебе. Соглашайся. Будешь жить в Лондоне. Забудешь это предательство, как страшный сон. Выйдешь замуж. Вылечишь отца...
Я улетаю в Англию, попадаю в золотую клетку. Рожаю дочерей-близняшек, а через пять лет узнаю, что вся моя жизнь была срежиссирована моей лучшей подругой с одной целью...

Двенадцатое декабря. Двадцать один пятьдесят две.

Я лежала на полу в ванной, теряла нашего ребёнка и звонила ему. Одиннадцать раз. Он не взял ни одного.

Утром сказал, что разрядился телефон. Я поверила и пять лет извинялась за то, что стала после этого другой.

А сегодня он забыл дома второй ноутбук — тот, который не оставлял никогда. В папке «Документы» лежала ещё одна.

«Награды».

Пять папок по годам. Пять женщин. Пять ночей после премии в одном и том же номере.

И последняя измена оказалась самой грязной: на этот раз он выбрал жену своего начальника.

Он изменял не от страсти. Он изменял по регламенту. Я была не соперницей и даже не помехой — я была строчкой в расписании.

Сегодня ему снова вручат «Руководителя года». А днём позвонила нотариус: она получила скан доверенности на мою долю в компании. Подписанной сегодня. Моей рукой.

Он уверен, что я подпишу. Я всегда подписывала.

— Ты спишь с любовницей своего отца? — выдыхаю я, чувствую, как меня переполняют эмоции.
— Да.
— Давно? — не знаю, зачем мне эта информация.
— Уже как пару лет, — пожимает плечами муж. — Ты что ли не знала, что военные не способны быть верными? Мы слишком нравимся женщинам, чтобы посвятить себя одной.
Мой мир в очередной раз разбивается на осколки. Мало того, что мой муж собирается в горячую точку, так еще и изменяет мне.
— Ты расстроилась? — задает самый несуразный вопрос Олег. — Не надо. Я вот Янину своему отцу пристроил, и тебе выгодную партию найду... но только после того, как вернусь.

На следующий день Олег уехал отдавать долг родине, а я осталась одна с разбитым сердцем. И даже развод получила, хотя это было непросто. Вот только, когда я даже думать о муже забыла и собралась замуж за другого, Олег появился в моей жизни и решил, что он мне до сих пор нужен:

– Собирайся! – рявкает свекровь. Я сажусь на кровать, инстинктивно кладу руку на живот.

– Я… я не понимаю… – голос скрипит. – Что вы… что вы тут делаете?

– Собирайся! – ближе, надвигаясь. – Мы едем на аборт, а потом ты отправляешься на все четыре стороны.

– Что? – выдыхаю. – Какой аборт?

– Дотянула, – Мадина цыкает, демонстрируя осуждение, ее глаза блестят злорадством. – Восемнадцатая неделя… Но ничего! У тебя строгие медицинские показания! – щебечет сладко. – Так что разрешение у нас есть!

– Шамиль сказал, чтобы я сама решала! – голова кружится, но я цепляюсь за эту фразу, как за перекладину. – А он – мой муж.

– Шамиль сегодня женился! – тоненьким голоском сообщает Мадина, и зло улыбается. – Так что он тебе никто! Поняла? – Достаёт телефон, подносит к моему лицу экран. На видео – белые цветы, лица, мулла читает, рядом с ним – Шамиль и девушка, очень красивая, юная, в подвенечном платье.

Включается свет. Ослепляет.
— Что ты тут делаешь? — звучит резкий голос.
Сегодня я не решилась идти домой. Уснула на офисном диванчике.
При входе в приёмную застыл босс. Ночь играет не на мою пользу. Игорь Александрович и так не милаш, сейчас выглядит пугающе.
Черт! Я же смыла штукатурку! Прикрываю кардиганом ссадину на скуле.
— Муж?
— Я сама, упала…
Я даже не вру. Испугавшись, что Пётр, ослепленный ревностью, может перейти черту, убегала. Неудачно.
— Все так говорят. Почему терпишь? Веришь, что исправится?
Муж меня не бьет, но не спорю.
— Не верю. Я пробовала уйти от него... Вчера тоже...
— Хм... — протягивает босс задумчиво. — У меня есть предложение. Я избавлю тебя от этих отношений. А ты станешь моей женой на восемнадцать лет.
Отползаю в сторону. Еще один сумасшедший? Этого мне не хватало.
— Не бойся. Ты мне не интересна. Я хочу оформить опеку, и мне нужна жена. Мало кто согласится на мои условия. Восемнадцать лет немалый срок. Но у тебя, как я посмотрю, нет выбора.

— Игорь... Это кто?
Мой мужчина поднимается и протирает заплывшие глаза.
Девушка прикрывается простынёй и перелезает через Игоря.
— Ничего не хочешь мне сказать?!
Он даже не поворачивает головы.
— Смотря что ты хочешь услышать.
— Объяснения! — срываюсь на крик. — Раскаяния и оправданий, Игорь!
— Не будет, — бросает, как собаке кость. — Раскаяния точно. Странно, что ты раньше не заметила.
— В смысле?! Вы спите уже давно?!
— Да. Давно. Я ее люблю. Тебя — нет.
— Но…
— Нет никаких но, Маша. Посмотри на себя. Ты просто рабочий класс, призванный обслуживать нас.
— С каких пор я рабочий класс, а ты элита?!
— Так было всегда или ты не замечала?! — Игорь начинает обидно ухмыляться.
В голове проносятся картинки нашей совместной жизни. Я пашу, он — развлекается.
— Что, Маша? Прикинула? Ты удобная, вот и всё.
Мои руки опускаются, а я съезжаю по косяку на пол. Удобная… лошадь. Как же обидно это осознавать. Я и вправду дура, потому что верила.

— Почему ты вернулся? — спросила я.
Он немного помолчал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может, хотел посмотреть, остался ли кто-то, кто помнит меня не таким, каким я стал.
— А если никто не остался?
— Тогда уйду снова.
Мы молчали. Вода шевелилась у камней. Я хотела сказать, что помню. Что он всегда был здесь. Но слова не проходили через горло.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала… спокойнее.
— Это не комплимент.
— Это не укор. — Он чуть улыбнулся. — Ты держишь всё при себе. Раньше не умела.
— Раньше не было чего держать.
Секунд десять мира вокруг не существовало. Мы остановились одновременно — как по внутреннему таймеру. Глубоко вздохнули и выдохнули.
— Я хочу, чтобы ты выбирала, — сказал он.
— А если я выберу неправильно?
— Тогда это будет твоё «неправильно».