Книги в жанре «Драма»
Это рассказ о встрече, которая не должна была изменить ничего — и изменила всё.
Она пришла к писателю с претензиями, шутками и абсурдными вопросами. Он хотел просто отделаться от назойливой фанатки. Но шаг за шагом они разоблачают друг друга, смеются, спорят, плачут и наконец начинают слышать.
«Писатель» — это история о доверии, дружбе и силе слов, которые могут разрушать и спасать.
Она пришла к писателю с претензиями, шутками и абсурдными вопросами. Он хотел просто отделаться от назойливой фанатки. Но шаг за шагом они разоблачают друг друга, смеются, спорят, плачут и наконец начинают слышать.
«Писатель» — это история о доверии, дружбе и силе слов, которые могут разрушать и спасать.
40 лет, первая беременность после 20 лет бесплодия. Тяжелые роды и...Вместо счастья мой кавказский муж Джамал выгнал меня на улицу, после того как его мать выставила меня ненормальной, способной убить малыша, а еще я узнала, что у него есть другая... и три дочери от нее. Теперь я одна, мне сорок. меня разлучили с сыном и я жду еще одного ребенка. Джамал не знает... и не узнает. Второго ребенка я не отдам и сделаю все, чтобы вернуть первого.
Рассказ. Закончен
— Что это? — спрашиваю я, еле сдерживая рыдания.
— Посмотри сама, — его тон холоден и безразличен.
Дрожащими руками открываю папку и не верю своим глазам. Мои подписи, одна за одной, на документах, которые я, похоже, сама же и подписала. Но… Что это значит?
— Это договор, Лена. Ты сама его подписала, — Виктор смотрит на меня жестко, с презрением. — Внимательно посмотри на условия. В случае нашего развода тебе не достается ничего. Ни компании, ни дома, ни денег. Вообще ничего. Ты останешься у разбитого корыта.
— Это невозможно… Я не могла такое подписать! — шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а разум отказывается воспринимать происходящее. — Ты меня обманул!
— Я тебя не обманывал. Ты просто была слишком доверчива, дорогая, — он цинично усмехается и чуть пожимает плечами. — Ты никогда не читала, что подписываешь. Тебе было плевать, пока ты была моей женой и чувствовала себя в безопасности.
— Что это? — спрашиваю я, еле сдерживая рыдания.
— Посмотри сама, — его тон холоден и безразличен.
Дрожащими руками открываю папку и не верю своим глазам. Мои подписи, одна за одной, на документах, которые я, похоже, сама же и подписала. Но… Что это значит?
— Это договор, Лена. Ты сама его подписала, — Виктор смотрит на меня жестко, с презрением. — Внимательно посмотри на условия. В случае нашего развода тебе не достается ничего. Ни компании, ни дома, ни денег. Вообще ничего. Ты останешься у разбитого корыта.
— Это невозможно… Я не могла такое подписать! — шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а разум отказывается воспринимать происходящее. — Ты меня обманул!
— Я тебя не обманывал. Ты просто была слишком доверчива, дорогая, — он цинично усмехается и чуть пожимает плечами. — Ты никогда не читала, что подписываешь. Тебе было плевать, пока ты была моей женой и чувствовала себя в безопасности.
– Что здесь происходит? – вот так просто спросил Арсений.
– А меня тоже интересует ответ на этот вопрос. Почему ты спишь с ровесницами наших дочерей? Значит, как найти время на меня, так Алла отстань, я занят. А вот на любовницу ты время находишь.
– Но я не любовница, – решила так не вовремя вставить свои пять копеек Юля, – Я была на правах его женщины, ведь считала, что вы давно в разводе.
– Мне просто интересно, тебя что, не смутило наличие женских вещей и уходовых средств?
– Он говорил, что вы не успели забрать вещи.
– Как давно вы вместе? Месяц? Полгода? Год? И я всё ещё, по-твоему, просто не забрала вещи?
– Так, хватит! – грубо и властно произнёс Арсений, прямо как султан, успокаивающий свой расшумевшийся гарем. – Юля, уходи, мы с тобой потом поговорим. А ты, Алла, успокойся.
– А меня тоже интересует ответ на этот вопрос. Почему ты спишь с ровесницами наших дочерей? Значит, как найти время на меня, так Алла отстань, я занят. А вот на любовницу ты время находишь.
– Но я не любовница, – решила так не вовремя вставить свои пять копеек Юля, – Я была на правах его женщины, ведь считала, что вы давно в разводе.
– Мне просто интересно, тебя что, не смутило наличие женских вещей и уходовых средств?
– Он говорил, что вы не успели забрать вещи.
– Как давно вы вместе? Месяц? Полгода? Год? И я всё ещё, по-твоему, просто не забрала вещи?
– Так, хватит! – грубо и властно произнёс Арсений, прямо как султан, успокаивающий свой расшумевшийся гарем. – Юля, уходи, мы с тобой потом поговорим. А ты, Алла, успокойся.
Двадцать лет назад я хотел жениться на Сеньке. Хотел! Поэтому и заявил открыто, что мечтаю жить с ней, растить детей и радоваться суткам по календарю, а на закате лет дразнить подкравшуюся старость байками о том, как нам когда-то было и комфортно, и тепло, а временами – весело и даже сумасбродно. Однако, чего желалось, тому, увы, не суждено осуществиться. Неизвестный прикуп в карточной игре оказался для самоуверенного героя откровенным перебором, а «полный дом» выпал, как ни странно, абсолютно нефартовым.
В настоящем я бы не хотел пенять на несправедливость или высшие силы, в существование которых особо никогда не верил, или обвинять в неслучившемся кого-либо ещё, кроме себя (я осознал свою ошибку!), да только долгожданный новый шанс, который я ночами клянчил у кого-то, выпал лишь через два года после рождения сынишки.
Шанс выпал! Двумя руками за него схватился. А вот удачу и запал, похоже, снова проморгал, поскольку с тем, что появилось в жизни Сеньки, довольно тяжело смириться.
В настоящем я бы не хотел пенять на несправедливость или высшие силы, в существование которых особо никогда не верил, или обвинять в неслучившемся кого-либо ещё, кроме себя (я осознал свою ошибку!), да только долгожданный новый шанс, который я ночами клянчил у кого-то, выпал лишь через два года после рождения сынишки.
Шанс выпал! Двумя руками за него схватился. А вот удачу и запал, похоже, снова проморгал, поскольку с тем, что появилось в жизни Сеньки, довольно тяжело смириться.
История о невероятной силе настоящей любви, которая рождается на вершинах гор. Он — городской юноша с горским сердцем. Она — горская красавица, чьё сердце чище горного ручья. Их встреча должна была стать простой формальностью помолвки, но превратилась в чудо, подаренное небесами.
Когда судьба наносит жестокий удар перед свадьбой, его верность оказалась крепче скал, а её нежность — ярче горных цветов.
Это история о том, как два любящих сердца доказали: настоящая любовь не знает преград. О клятве, крепче которой нет на земле. О верности, написанной в горах золотыми буквами.
❤️ Для тех, кто верит в вечную любовь.
Когда судьба наносит жестокий удар перед свадьбой, его верность оказалась крепче скал, а её нежность — ярче горных цветов.
Это история о том, как два любящих сердца доказали: настоящая любовь не знает преград. О клятве, крепче которой нет на земле. О верности, написанной в горах золотыми буквами.
❤️ Для тех, кто верит в вечную любовь.
Картина, которая предстала перед глазами, врезалась в сознание навсегда. На кровати, в смятом белье, в нашей спальне… лежали Олег и Алиса. Да, та самая Алиса – сестра моей подруги. Молчаливая, скромная, замкнутая.
Время будто замерло. Я чувствовала, как дрожат руки, как по спине пробегает холод. Но одновременно во мне просыпалась какая-то ледяная ясность.
– Ну что ж, – сказала я тихо, но каждое слово резало воздух, как нож. – Теперь я понимаю, почему ты, Алиса, ни с кем не знакомила своего мужчину.
Губы дрогнули, но я усмехнулась – горько, издевательски.
– Просто этот мужчина оказался моим мужем.
Я смотрела им в глаза, иронично, холодно, словно сама себе не верила, что произношу это вслух.
Время будто замерло. Я чувствовала, как дрожат руки, как по спине пробегает холод. Но одновременно во мне просыпалась какая-то ледяная ясность.
– Ну что ж, – сказала я тихо, но каждое слово резало воздух, как нож. – Теперь я понимаю, почему ты, Алиса, ни с кем не знакомила своего мужчину.
Губы дрогнули, но я усмехнулась – горько, издевательски.
– Просто этот мужчина оказался моим мужем.
Я смотрела им в глаза, иронично, холодно, словно сама себе не верила, что произношу это вслух.
— Хайат! — зову я любимого мужа. — Жаль, что ты не смог прийти...
— Садись. Нам нужно поговорить.
— Что случилось? — шепчу я, хотя по его лицу уже понимаю: то, что случилось, непоправимо.
Хайат смотрит на меня сурово и изучающе. Темные глаза абсолютно спокойны, без тени сожаления или боли.
— Я подал на развод. Завтра утром Рабия переезжает сюда. Тебе нужно собрать вещи и освободить квартиру.
— Ты... что? — с трудом выдавливаю я. Язык не слушается, будто онемел. – Какая Рабия?
Я уже знаю ответ, но упорно не хочу его принимать.
— Она работает со мной, Камилла. Ты ее видела…
Понимание обрушивается ледяной глыбой.
Молодая ординаторша из его отделения. Двадцатипятилетняя брюнетка с наивными глазами и звонким смехом. Его ассистентка.
– Рабия беременна, — продолжает Хайат безэмоциональным тоном. — Ребенку нужен отец. Стабильность.
****
— Садись. Нам нужно поговорить.
— Что случилось? — шепчу я, хотя по его лицу уже понимаю: то, что случилось, непоправимо.
Хайат смотрит на меня сурово и изучающе. Темные глаза абсолютно спокойны, без тени сожаления или боли.
— Я подал на развод. Завтра утром Рабия переезжает сюда. Тебе нужно собрать вещи и освободить квартиру.
— Ты... что? — с трудом выдавливаю я. Язык не слушается, будто онемел. – Какая Рабия?
Я уже знаю ответ, но упорно не хочу его принимать.
— Она работает со мной, Камилла. Ты ее видела…
Понимание обрушивается ледяной глыбой.
Молодая ординаторша из его отделения. Двадцатипятилетняя брюнетка с наивными глазами и звонким смехом. Его ассистентка.
– Рабия беременна, — продолжает Хайат безэмоциональным тоном. — Ребенку нужен отец. Стабильность.
****
- Зачем тебе опять это ярмо на шею?
Я замерла на пороге кухни с подносом в руках. Слишком отчетливо услышала голос свекрови и хотела узнать, что ответит Влад.
- Каринка обижается, что в первый раз я официально был женат, а с ней мы не расписаны.
- На обиженных воду возят. Еще неизвестно, сколько вы проживете вместе, а мороки потом не оберешься.
- Я люблю Карину и не собираюсь с ней расставаться.
- Люби себе на здоровье, но в загс вам зачем? Или ты еще детей хочешь? Так сначала поставь на ноги тех, что уже есть у тебя от Наташи.
Что ответил Влад, я не расслышала, но душу обожгло горечью - за столько лет Маргарита Егоровна так и не приняла меня. И что бы я ни сделала, никогда не стану для нее хорошей.
Я пять лет жила с надеждой, что гражданский муж вот-вот женится на мне, но приезд свекрови расставил все по своим местам и показал, как ко мне на самом деле относятся в этой семье.
Я замерла на пороге кухни с подносом в руках. Слишком отчетливо услышала голос свекрови и хотела узнать, что ответит Влад.
- Каринка обижается, что в первый раз я официально был женат, а с ней мы не расписаны.
- На обиженных воду возят. Еще неизвестно, сколько вы проживете вместе, а мороки потом не оберешься.
- Я люблю Карину и не собираюсь с ней расставаться.
- Люби себе на здоровье, но в загс вам зачем? Или ты еще детей хочешь? Так сначала поставь на ноги тех, что уже есть у тебя от Наташи.
Что ответил Влад, я не расслышала, но душу обожгло горечью - за столько лет Маргарита Егоровна так и не приняла меня. И что бы я ни сделала, никогда не стану для нее хорошей.
Я пять лет жила с надеждой, что гражданский муж вот-вот женится на мне, но приезд свекрови расставил все по своим местам и показал, как ко мне на самом деле относятся в этой семье.
— Да, у меня другая. Молодая, красивая, успешная. Есть вопросы?
Муж сообщил об измене с особым цинизмом. А потом оттолкнул так, что я упала, ударившись головой. Вышвырнул из дома, пообещав отобрать дочь.
— Ты никто, нищая, ничего не умеешь, и твои каракули никому не нужны.
Я работала на его фирму бесплатно — это же мой муж, думала я, он никогда не поступит со мной подло. Но «никогда» иногда оказывается не таким уж постоянным.
Мне казалось, что я умерла внутри и никогда не смогу себя собрать.
Но я решила бороться. Ради дочери. Ради себя.
Муж сфабриковал обвинения, чтобы отобрать ребенка.
Мне казалось, что я опустилась на самое дно.
Но ведь ночь темнее всего перед рассветом?
Муж сообщил об измене с особым цинизмом. А потом оттолкнул так, что я упала, ударившись головой. Вышвырнул из дома, пообещав отобрать дочь.
— Ты никто, нищая, ничего не умеешь, и твои каракули никому не нужны.
Я работала на его фирму бесплатно — это же мой муж, думала я, он никогда не поступит со мной подло. Но «никогда» иногда оказывается не таким уж постоянным.
Мне казалось, что я умерла внутри и никогда не смогу себя собрать.
Но я решила бороться. Ради дочери. Ради себя.
Муж сфабриковал обвинения, чтобы отобрать ребенка.
Мне казалось, что я опустилась на самое дно.
Но ведь ночь темнее всего перед рассветом?
Выберите полку для книги