Читать и слушать книги
На вечеринке я знакомлюсь с тремя хоккеистами. Их откровенный флирт, настойчивое соблазнение и запретное внимание пробуждают во мне давно забытую страсть.
В ту ночь я оказываюсь с ними в VIP комнате, и они мне дарят мне невероятные ощущения и свободу, о которой я даже не мечтала.
А утром, когда мой равнодушный жених даже не замечает моего отсутствия, я понимаю: моя жизнь никогда не будет прежней.
В ту ночь я оказываюсь с ними в VIP комнате, и они мне дарят мне невероятные ощущения и свободу, о которой я даже не мечтала.
А утром, когда мой равнодушный жених даже не замечает моего отсутствия, я понимаю: моя жизнь никогда не будет прежней.
– Неудовлетворительно. Приходите на пересдачу через две недели.
За две недели выучить весь курс физики? Это казалось невозможным. Но и отчисление – тоже не вариант. В голове созрел отчаянный план.
– Я понимаю, что не готова к пересдаче. Но… может быть, мы найдём другой способ?
Преподаватель приподнял бровь, явно заинтригованный, медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Другой способ, Семёнова?
– Я… я могу предложить вам себя.
Мирон Владимирович встал из-за стола и обошёл его, создавая между нами опасную близость и заставляя невольно попятиться. Шажок, ещё один… Я упёрлась бёдрами в край парты и испуганно замерла.
– Предлагаешь себя в качестве оплаты? Ты до конца понимаешь, на что намекаешь?
– Понимаю. Я готова на всё.
– «На всё» – это очень широкое понятие, – усмехнулся мужчина. – Давай проверим, как далеко ты готова зайти…
За две недели выучить весь курс физики? Это казалось невозможным. Но и отчисление – тоже не вариант. В голове созрел отчаянный план.
– Я понимаю, что не готова к пересдаче. Но… может быть, мы найдём другой способ?
Преподаватель приподнял бровь, явно заинтригованный, медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Другой способ, Семёнова?
– Я… я могу предложить вам себя.
Мирон Владимирович встал из-за стола и обошёл его, создавая между нами опасную близость и заставляя невольно попятиться. Шажок, ещё один… Я упёрлась бёдрами в край парты и испуганно замерла.
– Предлагаешь себя в качестве оплаты? Ты до конца понимаешь, на что намекаешь?
– Понимаю. Я готова на всё.
– «На всё» – это очень широкое понятие, – усмехнулся мужчина. – Давай проверим, как далеко ты готова зайти…
Он поставил её перед выбором: увольнение по статье или личное «кураторство».
Она выбрала второе. Теперь её обязанность являться по первому требованию, выполнять любые задания и терпеть, пока он доводит её до грани.
Щеглов не принуждает силой. Он просто делает так, что её собственное тело молит о том, чего стыдится разум.
Испытательный срок ещё не закончился. Но кто кого испытывает на прочность?
Она выбрала второе. Теперь её обязанность являться по первому требованию, выполнять любые задания и терпеть, пока он доводит её до грани.
Щеглов не принуждает силой. Он просто делает так, что её собственное тело молит о том, чего стыдится разум.
Испытательный срок ещё не закончился. Но кто кого испытывает на прочность?
Он — отец её мужа. Старше на двадцать девять лет. Седой, шрамированный, с руками, привыкшими к оружию и тяжёлой работе.
Она — сломленная, запуганная, с синяками, которые прячет под одеждой.
Когда Андрей привёз жену в отцовский дом «на хранение», он не думал, что отец посмотрит на неё иначе. Что скажет: «Ты не вещь». Что встанет между ней и сыном.
А потом будет баня. Жар, пар, берёзовый веник. И руки, которые не бьют — ласкают.
Она — сломленная, запуганная, с синяками, которые прячет под одеждой.
Когда Андрей привёз жену в отцовский дом «на хранение», он не думал, что отец посмотрит на неё иначе. Что скажет: «Ты не вещь». Что встанет между ней и сыном.
А потом будет баня. Жар, пар, берёзовый веник. И руки, которые не бьют — ласкают.
Десять лет я была «идеальной женой». Считала его налоги, спасала бизнес от банкротства и покорно слушала замечания о моем «лишнем весе». А в день нашей оловянной свадьбы я нашла его в кабинете с другой.
Марк уверен, что я никуда не уйду. Он думает, что я — закомплексованная толстушка, которая не выживет без его подачек. Но он забыл, кто из нас на самом деле умеет играть по-крупному.
Когда на моем пути встал Максим Волков — человек, которого мой муж боится больше смерти — я поняла: это мой шанс на реванш.
Теперь правила диктую я. И Марк очень скоро узнает, как дорого стоит «удобная жена», решившая стать королевой.
Марк уверен, что я никуда не уйду. Он думает, что я — закомплексованная толстушка, которая не выживет без его подачек. Но он забыл, кто из нас на самом деле умеет играть по-крупному.
Когда на моем пути встал Максим Волков — человек, которого мой муж боится больше смерти — я поняла: это мой шанс на реванш.
Теперь правила диктую я. И Марк очень скоро узнает, как дорого стоит «удобная жена», решившая стать королевой.
Мы поехали на турбазу. Никаких экзаменов — только река, костёр и чувство полной свободы. Я не знала, что та ночь на пляже перевернёт всё. Встреча с тремя незнакомыми парнями могла испугать меня, но вместо страха я почувствовала жгучее любопытство и желание, которому не смогла противиться. Они оказались терпеливыми, нежными и настойчивыми, а я — стеснительной, но готовой довериться. Я переступила через свои комплексы, научилась говорить «да» своим желаниям и провела ночь, которую не забуду никогда.
Добровольно, страстно, без капли сожаления.
Добровольно, страстно, без капли сожаления.
Он жаждал обладать мной с момента моей свадьбы. Муж не пришел отпраздновать важный для меня день, вместо него пришел его лучший друг.
— Я мечтал о тебе два чертовых года, — говорил он мне в ту ночь, когда все маски были сброшены.
— Смотри на себя в зеркало, – шептал он, стирая грань между дозволенным и запретным. — Ты моя. Мне плевать, что ты замужем. Ты только моя.
Друг семьи, ставший любовником. Муж, возжелавший меня вновь. И роковая ночь, после которой ничто не будет прежним.
— Я мечтал о тебе два чертовых года, — говорил он мне в ту ночь, когда все маски были сброшены.
— Смотри на себя в зеркало, – шептал он, стирая грань между дозволенным и запретным. — Ты моя. Мне плевать, что ты замужем. Ты только моя.
Друг семьи, ставший любовником. Муж, возжелавший меня вновь. И роковая ночь, после которой ничто не будет прежним.
Я — военный психолог с пятнадцатилетним стажем. После развода я думала, что моя жизнь кончена. Но всё изменилось, когда меня отправили в командировку в военную часть.
Теперь у меня двое молоденьких солдат, которые перевернули мой мир.
Но судьба подкинула мне ещё один сюрприз. В моей жизни появился третий, который обещает мне то, чего не давали другие.
Теперь в моей жизни трое мужчин и я совершенно запуталась...
Теперь у меня двое молоденьких солдат, которые перевернули мой мир.
Но судьба подкинула мне ещё один сюрприз. В моей жизни появился третий, который обещает мне то, чего не давали другие.
Теперь в моей жизни трое мужчин и я совершенно запуталась...
— Выпустите меня, — говорю твёрже, чем чувствую. — Я никому не скажу. Просто откройте дверь.
— Нет, — коротко отвечает первый. Просто. Без объяснений.
— Это не обсуждается, — добавляет второй, блондин, делая ещё шаг ко мне. — Расслабься. Обещаем, тебе понравится.
Он останавливается в шаге от меня. Берёт прядь моих волос, проводит между пальцами, подносит к лицу. Вдыхает.
— И пахнет вкусно, — выдыхает он мне в шею.
***
Мне изменили. Бросили. Заставили чувствовать себя никем. Подруга решила, что лучший способ забыть — это переспать с другими.
Но она перестаралась. Вместо одного — трое. Вместо свидания в кафе — номер люкс с закрытой дверью. Вместо романтики — грязные, жёсткие, обжигающие руки, которые трогали меня везде.
Но хуже всего даже не это. Хуже, что мне понравилось.
— Нет, — коротко отвечает первый. Просто. Без объяснений.
— Это не обсуждается, — добавляет второй, блондин, делая ещё шаг ко мне. — Расслабься. Обещаем, тебе понравится.
Он останавливается в шаге от меня. Берёт прядь моих волос, проводит между пальцами, подносит к лицу. Вдыхает.
— И пахнет вкусно, — выдыхает он мне в шею.
***
Мне изменили. Бросили. Заставили чувствовать себя никем. Подруга решила, что лучший способ забыть — это переспать с другими.
Но она перестаралась. Вместо одного — трое. Вместо свидания в кафе — номер люкс с закрытой дверью. Вместо романтики — грязные, жёсткие, обжигающие руки, которые трогали меня везде.
Но хуже всего даже не это. Хуже, что мне понравилось.
А Олег шепчет в ухо, сжимая до синяков: «Не смей больше пропадать. Ты наша. Точка».
С этого вечера я перестала быть просто девушкой. Я стала их трофеем. Их собственностью. Их самой грязной, самой нужной тайной.
С этого вечера я перестала быть просто девушкой. Я стала их трофеем. Их собственностью. Их самой грязной, самой нужной тайной.
Выберите полку для книги