Читать и слушать книги
Мой босс. Мой буллер. Моя зависимость.
Все в нем бесит, безрассудно нервирует и в то же время опьяняет.
И все же я здесь, рядом с ним, терплю его выходки в надежде раскрыть секрет, который он хранит на пару с моей сестрой. Более того, я постоянно возвращаюсь за добавкой. Это жалко, я знаю, но меня янет к нему все сильнее, и, боюсь, я уже не смогу остановиться.
И теперь мой буллер из офиса заседаний мстит мне в… спальне
Тот факт, что мое сердце трепещет, когда он приказывает мне встать на колени, доказывает, насколько я теряю свой разум.
И хотя я знаю, что это может закончиться только одним способом, я все равно этого хочу...
Все в нем бесит, безрассудно нервирует и в то же время опьяняет.
И все же я здесь, рядом с ним, терплю его выходки в надежде раскрыть секрет, который он хранит на пару с моей сестрой. Более того, я постоянно возвращаюсь за добавкой. Это жалко, я знаю, но меня янет к нему все сильнее, и, боюсь, я уже не смогу остановиться.
И теперь мой буллер из офиса заседаний мстит мне в… спальне
Тот факт, что мое сердце трепещет, когда он приказывает мне встать на колени, доказывает, насколько я теряю свой разум.
И хотя я знаю, что это может закончиться только одним способом, я все равно этого хочу...
– Ты там приросла что ли к нему причинным местом? Или он в тебя корни пустил? – грубо сказала любовнице Вовы.
– Блин, свали! – тут же засуетился Вова, отстранив от себя девушку и глядя на меня нервным взглядом.
Поверить не могла. Слёзы душили. Как же больно.
– Милен, почему не предупредила? – говорил Вова, прикрываясь.
– И пропустила бы такое зрелище? Скотина ты, Вова. Пока я к свадьбе готовлюсь, ты по койкам прыгаешь.
– А что ты предлагаешь? Сидеть тут как дикому, пока ты не уволишься и не приедешь сюда? Я мужик вообще-то!
У меня внутри все переворачивалось. От обиды, боли и брезгливости.
– У нас явно разное представление о сильном поле. Думаю, ты уже догадался, что свадьбы не будет?
Ненавижу его.
– Милен, давай нормально поговорим. Это недоразумение. Не будем пороть горячку. – тут же переобулся Вова.
Мне оставалось только рассмеяться. Грустно так, с привкусом боли.
Приехав к жениху, хотела устроить сюрприз. А сюрприз ждал меня… а еще и неприятности…
– Блин, свали! – тут же засуетился Вова, отстранив от себя девушку и глядя на меня нервным взглядом.
Поверить не могла. Слёзы душили. Как же больно.
– Милен, почему не предупредила? – говорил Вова, прикрываясь.
– И пропустила бы такое зрелище? Скотина ты, Вова. Пока я к свадьбе готовлюсь, ты по койкам прыгаешь.
– А что ты предлагаешь? Сидеть тут как дикому, пока ты не уволишься и не приедешь сюда? Я мужик вообще-то!
У меня внутри все переворачивалось. От обиды, боли и брезгливости.
– У нас явно разное представление о сильном поле. Думаю, ты уже догадался, что свадьбы не будет?
Ненавижу его.
– Милен, давай нормально поговорим. Это недоразумение. Не будем пороть горячку. – тут же переобулся Вова.
Мне оставалось только рассмеяться. Грустно так, с привкусом боли.
Приехав к жениху, хотела устроить сюрприз. А сюрприз ждал меня… а еще и неприятности…
Два экспериментатора трудятся над наполнением Мира удовольствием, мужественно преодолевая все трудности. Ставя перед собой цели более важные, чем материальный достаток.
— Это русская традиция! — говорит отчим и стягивает с себя одежду. — Ну, если так стесняешься, то прикрывайся полотенцем.
Его сыновья замирают рядом и во все глаза пялятся на меня, ожидая дальнейших действий, а я неловко поглядываю в ответ. Сами же они красивые, сильные, практически идеальные.
Я согласилась встретить этот Новый год в компании сводных братьев, кто же мог подумать, что семейный поход в баню обернётся катастрофой и, видимо, сломает мне жизнь...
Его сыновья замирают рядом и во все глаза пялятся на меня, ожидая дальнейших действий, а я неловко поглядываю в ответ. Сами же они красивые, сильные, практически идеальные.
Я согласилась встретить этот Новый год в компании сводных братьев, кто же мог подумать, что семейный поход в баню обернётся катастрофой и, видимо, сломает мне жизнь...
— Я в порядке, — вру, прикрывая пылающую щеку. Плотнее запахиваю слишком легкое для начала ноября пальто, под которым только ночная сорочка.
— Это ваш ребенок? — хмурится полицейский и переводит взгляд с моих документов на заднее сидение внедорожника, где жалобно всхлипывает пятилетний Лука.
— Да!.. Это мой сын, капитан. — Снова отчасти вру.
— Я свяжусь с вашим мужем, Татьяна Романовна.
— Не-ет, — меня охватывает слепой ужас. — Не стоит его беспокоить. Мы без пяти минут в разводе. Я… назову вам номер. Позвоните, пожалуйста, этому человеку. Он должен мне помочь.
Три года назад Расул Хаджаев бросил меня без всяких на то объяснений. Единственным предложением в прощальной записке, отправленной с роскошным букетом, было: «Я твой должник, позвони мне, если будут проблемы». Моя гордость никогда бы не позволила иметь дело с предателем, но я оказалась в такой ситуации, что только за его спиной буду чувствовать себя в безопасности…
— Это ваш ребенок? — хмурится полицейский и переводит взгляд с моих документов на заднее сидение внедорожника, где жалобно всхлипывает пятилетний Лука.
— Да!.. Это мой сын, капитан. — Снова отчасти вру.
— Я свяжусь с вашим мужем, Татьяна Романовна.
— Не-ет, — меня охватывает слепой ужас. — Не стоит его беспокоить. Мы без пяти минут в разводе. Я… назову вам номер. Позвоните, пожалуйста, этому человеку. Он должен мне помочь.
Три года назад Расул Хаджаев бросил меня без всяких на то объяснений. Единственным предложением в прощальной записке, отправленной с роскошным букетом, было: «Я твой должник, позвони мне, если будут проблемы». Моя гордость никогда бы не позволила иметь дело с предателем, но я оказалась в такой ситуации, что только за его спиной буду чувствовать себя в безопасности…
Мой старый женатый начальник шантажом заставляет меня встречать с ним Новый год. Но вместо шефа незадолго до полуночи я оказалась один на один в съемном доме с... гм... не совсем одетым... точнее, совсем не одетым красивым незнакомцем.
У гостя все почти как по классике: тридцать первого декабря он пошёл в баню... Но что-то пошло не так.
А мне что теперь делать? Вот-вот должен приехать шеф. Как я это всё объясню? Но, может, все к лучшему, и гость вытащит меня из липкой паутины? Бывают же чудеса на свете.
У гостя все почти как по классике: тридцать первого декабря он пошёл в баню... Но что-то пошло не так.
А мне что теперь делать? Вот-вот должен приехать шеф. Как я это всё объясню? Но, может, все к лучшему, и гость вытащит меня из липкой паутины? Бывают же чудеса на свете.
- Ты понимаешь, что это измена?!
- За деньги, которые твоя семья получает от меня, ты могла бы быть потерпеливее…
- Ты был с другой женщиной…
- Это мое право как мужчины!
Мой муж схватил меня за плечи, и на мгновение я вспомнила, как сотни раз таяла еще молодой женщиной в его властных руках.
Я заплакала, а он прижал меня к своей груди…
Разрывающее на части чувство, что он обнимает меня как и тогда, но уже больше ничего никогда не будет как прежде, пронзило мое сердце где-то глубоко внутри…
- За деньги, которые твоя семья получает от меня, ты могла бы быть потерпеливее…
- Ты был с другой женщиной…
- Это мое право как мужчины!
Мой муж схватил меня за плечи, и на мгновение я вспомнила, как сотни раз таяла еще молодой женщиной в его властных руках.
Я заплакала, а он прижал меня к своей груди…
Разрывающее на части чувство, что он обнимает меня как и тогда, но уже больше ничего никогда не будет как прежде, пронзило мое сердце где-то глубоко внутри…
Правильно говорила бабуля, книги – зло. Меня вместе с сестрами затянуло в одну. Выхода нет, сюжет у этой книги убийственный, в буквальном смысле. Героини, на места которых попали мои сестры, должны пасть от руки Злодея, а я выйти за него замуж. Хуже быть не может. Нет, может.. В попытке спасти сестер и себя я залезла в самое сердце тьмы. Минуточку.. Этого героя в книге не было!
Вздрогнув от неожиданности, пытаюсь развернутся, но мужчина не дает этого сделать. Его тело прижимает меня к подоконнику.
— Так значит, ты на меня слюнки пускаешь? — шепчет он мне в ухо, опаляя своим горячим дыханием шею.
— Нет. — дрогнувшим голосом отвечаю я.
— Так значит, ты на меня слюнки пускаешь? — шепчет он мне в ухо, опаляя своим горячим дыханием шею.
— Нет. — дрогнувшим голосом отвечаю я.
- О каком разводе шла речь? Вера, мы почти двадцать лет вместе. У нас дочь. Да, я снимаю напряжение с Алиной, но не считаю это изменой. Перестала ты меня привлекать, и я нашел решение. Она пахнет молодостью. Гибкая. Я у нее добираю, чего не хватает в семье. Прими это. Сохранил же семью? Сохранил. Радуйся. Кому ты на старости лет сдалась?
Прикидываюсь задумчивой.
- Приму. В одном случае.
Устало вздыхает.
- Что еще придумала?
- Я не подам на развод, если мы откроем брак.
Не оценил предложение.
Суровый прищур.
- Костер не тушат бензином, Вера! Какой нормальный муж подложит жену под другого и стерпит рога?
- Я все сказала. Выбор за тобой.
Муж обманывает и завел молодую любовницу. Дочь заняла его сторону, обвиняя меня во всем. Я это так не оставлю. Отомщу предателю, превратив его жизнь в ад, и заставлю заплатить за мои слезы.
Прикидываюсь задумчивой.
- Приму. В одном случае.
Устало вздыхает.
- Что еще придумала?
- Я не подам на развод, если мы откроем брак.
Не оценил предложение.
Суровый прищур.
- Костер не тушат бензином, Вера! Какой нормальный муж подложит жену под другого и стерпит рога?
- Я все сказала. Выбор за тобой.
Муж обманывает и завел молодую любовницу. Дочь заняла его сторону, обвиняя меня во всем. Я это так не оставлю. Отомщу предателю, превратив его жизнь в ад, и заставлю заплатить за мои слезы.
Выберите полку для книги