Книги в жанре «Эротика»
Двенадцать лет она прятала лицо под чёрным шёлком. Мачеха твердила: шрам — приговор. Отец продал её, как вещь, чтобы закрыть долги. Новый муж — Талхан, глава горного клана. Ему нужна была земля, она стала лишь приложением к сделке. Она боялась отвращения. Но он не потребовал снять фату. Для него она — пустое место.
— Тебе не страшно, что я увижу твоё лицо?
— Ты уже видел.
— Я видел шрам. Это не одно и то же.
— Тогда почему не велел снять фату?
— Чтобы увидеть не то, что ты прячешь. А то, что решаешь показать.
В этом безразличии она обрела свободу. Если он её не видит — она ничего ему не должна. Но что произойдёт, когда она сама сорвёт чёрный шёлк? И сможет ли она остаться невидимкой, когда его глаза впервые по-настоящему увидят её?
— Тебе не страшно, что я увижу твоё лицо?
— Ты уже видел.
— Я видел шрам. Это не одно и то же.
— Тогда почему не велел снять фату?
— Чтобы увидеть не то, что ты прячешь. А то, что решаешь показать.
В этом безразличии она обрела свободу. Если он её не видит — она ничего ему не должна. Но что произойдёт, когда она сама сорвёт чёрный шёлк? И сможет ли она остаться невидимкой, когда его глаза впервые по-настоящему увидят её?
– Выходи из клетки, Инга.
– Нет! Лучше тут умру.
– Кто тебе даст умереть. Ты денег стоишь. Придётся отрабатывать.
Меня похитили и посадили в клетку. А потом пришёл огромный, мрачный, волк, просто двухметровая гора мышц со взглядом убийцы. Он выкупил меня. От одного взгляда на него по коже пробегает волна мурашек. Только он решил, что я его вещь, а я не буду ничьей вещью. Никогда.
– Нет! Лучше тут умру.
– Кто тебе даст умереть. Ты денег стоишь. Придётся отрабатывать.
Меня похитили и посадили в клетку. А потом пришёл огромный, мрачный, волк, просто двухметровая гора мышц со взглядом убийцы. Он выкупил меня. От одного взгляда на него по коже пробегает волна мурашек. Только он решил, что я его вещь, а я не буду ничьей вещью. Никогда.
- Ну, надо же, Лануся, какая ты смелая, - восхитился Макс, кладя руки на талию. Немного потянул на себя, запрокинул голову, позволяя снять очки. Дэн отказывался верить своим глазам: посреди парка и белого дня они собирались поцеловаться? Просто так, из азарта? Надо было их остановить, но Дэн наоборот смотрел с болезненным и жадным любопытством за разыгрывающейся сценой.
- У тебя дыхание, как у пепельницы, - демонстративно поморщился Макс. – Боюсь, целоваться с тобой будет невкусно.
- Зато в тебе сладости на двоих хватит, - парировала Лана, сложив очки и засунув в его нагрудный карман. Положила ладони на шею, большими пальцами приподняла подбородок и посмотрела на губы. – Надеюсь, ты хорошо целуешься.
- Поверь, я заставлю тебя увлечься.
Всё началось с невинной шутки и привело к слишком горячим последствиям. Пока двое друзей вовсю развлекаются, Дэн не находит себе места, то чувствуя себя третьим лишним, то сгорая от желания присоединиться...
- У тебя дыхание, как у пепельницы, - демонстративно поморщился Макс. – Боюсь, целоваться с тобой будет невкусно.
- Зато в тебе сладости на двоих хватит, - парировала Лана, сложив очки и засунув в его нагрудный карман. Положила ладони на шею, большими пальцами приподняла подбородок и посмотрела на губы. – Надеюсь, ты хорошо целуешься.
- Поверь, я заставлю тебя увлечься.
Всё началось с невинной шутки и привело к слишком горячим последствиям. Пока двое друзей вовсю развлекаются, Дэн не находит себе места, то чувствуя себя третьим лишним, то сгорая от желания присоединиться...
— Накажу! Отшлепаю! Ты за это поплатишься! — грозно рычит обездвиженный красавчик.
— Сначала догони и поймай меня! Оп! — хихикнув, я выбрасываю ключи от наручников в окно и смываюсь.
Однажды хам заявил, что я сгожусь только на одну ночь.
При следующей встрече я его проучила как следует!
Но только я не рассчитала, что он будет мстить и действительно меня накажет. И одной ночью мне уже не обойтись!
— Сначала догони и поймай меня! Оп! — хихикнув, я выбрасываю ключи от наручников в окно и смываюсь.
Однажды хам заявил, что я сгожусь только на одну ночь.
При следующей встрече я его проучила как следует!
Но только я не рассчитала, что он будет мстить и действительно меня накажет. И одной ночью мне уже не обойтись!
НОВИНКА ПРО САБИРА!!!!
– Ты делаешь мне больно! – шиплю, но ему плевать.
Ратмир прижимает меня к стене всем своим телом, потому что считает, что имеет на это право.
– Ты теперь моя! Буду делать все, что захочу… Ничто не заставит меня остановиться, – жар его дыхания будто сжигает меня дотла.
– Пожалуйста… – обида и страх душат.
– Твой отец предал меня, Ассоль. Спалил мою жизнь до самого основания. И теперь я поступлю так же. Заберу у него самое дорогое… тебя.
Безжалостный и свирепый отшельник. Легенда и страх криминального мира. Я думала, он спас меня, но ошиблась. Спасаться нужно от него самого.
– Ты делаешь мне больно! – шиплю, но ему плевать.
Ратмир прижимает меня к стене всем своим телом, потому что считает, что имеет на это право.
– Ты теперь моя! Буду делать все, что захочу… Ничто не заставит меня остановиться, – жар его дыхания будто сжигает меня дотла.
– Пожалуйста… – обида и страх душат.
– Твой отец предал меня, Ассоль. Спалил мою жизнь до самого основания. И теперь я поступлю так же. Заберу у него самое дорогое… тебя.
Безжалостный и свирепый отшельник. Легенда и страх криминального мира. Я думала, он спас меня, но ошиблась. Спасаться нужно от него самого.
Двое мужчин: миллиардер и опасный преступник плюс одна красивая женщина переплетаются в сложных отношениях и одной постели.
"Том целует ей руку, словно спрашивая разрешение. Галантность Бэрера ей нравится. Его образ словно начинает складываться из таких вот мелочей: в первый день помог застегнуть босоножки, сейчас не наваливается, как медведь с объятиями, а аккуратно интересуется. «А почему бы и нет?» — думает Хината и с улыбкой кивает.
Надо уходить, пока не вернулся Дэвис. Его не остановит их присутствие. И словно в подтверждение её мыслей Дэвис вваливается в гостиную, целуясь на ходу с полуголой девушкой. Хината сама тянет Тома в спальню. Тот отрывает взгляд от жаркой сцены и идёт за ней.
Сладострастные стоны преследуют их всю дорогу, и даже дверь спальни не спасает от того, что происходит в гостиной. Но Хината готова признаться себе, что это очень возбуждает. Поэтому она нетерпеливо сама целует Тома, стоит только двери захлопнуться за ними".
"Том целует ей руку, словно спрашивая разрешение. Галантность Бэрера ей нравится. Его образ словно начинает складываться из таких вот мелочей: в первый день помог застегнуть босоножки, сейчас не наваливается, как медведь с объятиями, а аккуратно интересуется. «А почему бы и нет?» — думает Хината и с улыбкой кивает.
Надо уходить, пока не вернулся Дэвис. Его не остановит их присутствие. И словно в подтверждение её мыслей Дэвис вваливается в гостиную, целуясь на ходу с полуголой девушкой. Хината сама тянет Тома в спальню. Тот отрывает взгляд от жаркой сцены и идёт за ней.
Сладострастные стоны преследуют их всю дорогу, и даже дверь спальни не спасает от того, что происходит в гостиной. Но Хината готова признаться себе, что это очень возбуждает. Поэтому она нетерпеливо сама целует Тома, стоит только двери захлопнуться за ними".
Мне изменил любимый человек с моей подругой, а босс в тот же день уложил меня в постель.
Но моего бывшего настигнет неожиданная месть.
"До спальни остается еще пара шагов, как я слышу голоса и просто примерзаю к полу.
— Лена, давай еще раз.
— Да хватит уже! Катька вот-вот придет и застукает нас здесь!"
Но моего бывшего настигнет неожиданная месть.
"До спальни остается еще пара шагов, как я слышу голоса и просто примерзаю к полу.
— Лена, давай еще раз.
— Да хватит уже! Катька вот-вот придет и застукает нас здесь!"
— Верусь, мы давно женаты… — Вкрадчивый, хриплый голос мужа за спиной. Слова звучат сбивчиво. — Были неопытными, первыми друг у друга. Я привык к тебе. Твоё тело знакомое, даже пахнешь мной. Знаешь, это как если икру есть каждый день. Вкусно, но… приедается.
Замираю, руки по локоть в мыльной воде. Муж обнимает меня со спины, трется носом о мой затылок, а я словно каменею.
— Люблю тебя, Верусь, но я мужик. Мне надо, чтобы у меня горело. Чтобы ух, как приспичило, искры из глаз и в койку бегом. А у нас давно такого нет.
Слезы капают в мыльную воду, застилают зрение. Я давно подозревала, что приелась мужу.
И, боюсь, он уже проверил, как может быть с другими.
Замираю, руки по локоть в мыльной воде. Муж обнимает меня со спины, трется носом о мой затылок, а я словно каменею.
— Люблю тебя, Верусь, но я мужик. Мне надо, чтобы у меня горело. Чтобы ух, как приспичило, искры из глаз и в койку бегом. А у нас давно такого нет.
Слезы капают в мыльную воду, застилают зрение. Я давно подозревала, что приелась мужу.
И, боюсь, он уже проверил, как может быть с другими.
Если незнакомый мужчина приносит вам в постель кофе, не спешите отказываться. Ни от кофе, ни от мужчины. Особенно если у последнего взгляд голодного волка, кубики на прессе, а ниже… В общем, с внешностью и здоровьем полный порядок.
Ах, он еще и ваш новый босс? Вообще прекрасно. Тиран и монстр, говорите? Сведет с ума любого? Что ж, еще посмотрим, кто кого!
Ах, он еще и ваш новый босс? Вообще прекрасно. Тиран и монстр, говорите? Сведет с ума любого? Что ж, еще посмотрим, кто кого!
— Если ты собиралась меня убить, тебе стоило быть пошустрее, — звучит густой мужской голос над самым ухом.
Я с трудом сглатываю, чувствуя, как широкая ладонь на моей шее сжимается чуть сильнее.
— Вы, — я с трудом ворочаю языком от страха. — Вы меня с кем-то перепутали…
— Да что ты?
Незнакомец хрипло усмехается.
Свободной рукой он начинает бесцеремонно ощупывать мои бёдра, сминая платье, будто обыскивает.
— З-зачем вы меня трогаете? — мой голос дрожит.
— Ищу причину не свернуть твою прекрасную шейку, заинька...
Он король. Король ринга, глава целой империи, построенной на страхе перед его авторитетом. Властный и порочный, не ведающий жалости и сострадания. Жестокость - его недуг. Но Она его вылечит.
Я с трудом сглатываю, чувствуя, как широкая ладонь на моей шее сжимается чуть сильнее.
— Вы, — я с трудом ворочаю языком от страха. — Вы меня с кем-то перепутали…
— Да что ты?
Незнакомец хрипло усмехается.
Свободной рукой он начинает бесцеремонно ощупывать мои бёдра, сминая платье, будто обыскивает.
— З-зачем вы меня трогаете? — мой голос дрожит.
— Ищу причину не свернуть твою прекрасную шейку, заинька...
Он король. Король ринга, глава целой империи, построенной на страхе перед его авторитетом. Властный и порочный, не ведающий жалости и сострадания. Жестокость - его недуг. Но Она его вылечит.
Выберите полку для книги