Книги в жанре «Эротика»
— Охренически выглядишь…
От его мгновенно упавшего на октаву тона у меня всё сладко сжимается внутри, но виду я не подаю.
— А ты знаешь, что слова «охренически» не существует?
— Как же, — фыркает парень. — Ты есть, а слова нет?
Кое-как пережив тяжелый развод, я мечтаю просто отдохнуть и наконец улетаю в долгожданный отпуск… Который становится испытанием на прочность, ведь в тот же отель заселяется мой бывший муж с намерением добиться пересмотра раздела нашего имущества, а один молодой и наглый мажор зовет меня на свидание и не собирается сдаваться…
От его мгновенно упавшего на октаву тона у меня всё сладко сжимается внутри, но виду я не подаю.
— А ты знаешь, что слова «охренически» не существует?
— Как же, — фыркает парень. — Ты есть, а слова нет?
Кое-как пережив тяжелый развод, я мечтаю просто отдохнуть и наконец улетаю в долгожданный отпуск… Который становится испытанием на прочность, ведь в тот же отель заселяется мой бывший муж с намерением добиться пересмотра раздела нашего имущества, а один молодой и наглый мажор зовет меня на свидание и не собирается сдаваться…
- Куда ты собралась? - Стас хватает меня за локоть, отчего кожу начинает жечь даже сквозь пиджак.
- У меня свидание, Орлов!
С удовольствием наблюдаю, как его лицо вытягивается, а глаза наливаются злостью.
- Не пойдешь, - притягивает к себе, теряюсь на секунду, попадая под его ауру.
- Ты больше не имеешь прав решать, что мне делать. Мы разводимся.
- Никогда, не наступит тот день когда я дам на это согласие.
- Это мы еще посмотрим.
Мы сверлим друг друга взглядами, а потом я разворачиваюсь и пытаюсь уйти. Но далеко мне уйти не дают. Стас резким движением разворачивает меня к себе и забрасывает на плечо.
- Со мной поедешь, долг супружеский выполнять.
- У меня свидание, Орлов!
С удовольствием наблюдаю, как его лицо вытягивается, а глаза наливаются злостью.
- Не пойдешь, - притягивает к себе, теряюсь на секунду, попадая под его ауру.
- Ты больше не имеешь прав решать, что мне делать. Мы разводимся.
- Никогда, не наступит тот день когда я дам на это согласие.
- Это мы еще посмотрим.
Мы сверлим друг друга взглядами, а потом я разворачиваюсь и пытаюсь уйти. Но далеко мне уйти не дают. Стас резким движением разворачивает меня к себе и забрасывает на плечо.
- Со мной поедешь, долг супружеский выполнять.
— Арин, я с ними не поеду. Ты езжай. Я боюсь. Он то ли бандит, то ли еще кто, я не знаю.
Я работаю в престижном ателье. Моя начальница забыла дошить костюм и улетела в отпуск. А люди заказчика — огромные амбалы, завалились в ателье и требуют срочно отдать костюм.
Теперь я должна ехать с ними в дом к этому человеку, чтобы провести примерку.
И вот я склоняюсь перед ним, подкалываю низ брюк. А его льдистый взгляд скользит по моему телу и пробирается под кожу.
— А ты хорошенькая, — хрипло говорит он. — Тебе бы другими вещами заниматься, стоя на коленях перед мужчиной.
Мне хочется оскорбиться, послать его куда подальше и сбежать. Но я не могу. Потому что уже стала заложницей этих холодных глаз и вибрирующего голоса...
Я работаю в престижном ателье. Моя начальница забыла дошить костюм и улетела в отпуск. А люди заказчика — огромные амбалы, завалились в ателье и требуют срочно отдать костюм.
Теперь я должна ехать с ними в дом к этому человеку, чтобы провести примерку.
И вот я склоняюсь перед ним, подкалываю низ брюк. А его льдистый взгляд скользит по моему телу и пробирается под кожу.
— А ты хорошенькая, — хрипло говорит он. — Тебе бы другими вещами заниматься, стоя на коленях перед мужчиной.
Мне хочется оскорбиться, послать его куда подальше и сбежать. Но я не могу. Потому что уже стала заложницей этих холодных глаз и вибрирующего голоса...
Тьма. Густая, тёплая, бархатная, она обволакивает меня со всех сторон. Я не знаю, где я — вокруг нет стен, нет окон, только темнота, пропитанная запахами дорогого дерева, табака и чего-то острого, мужского, хищного. Я лежу на чём-то мягком, но упругом — то ли на широкой кровати, то ли на диване, обтянутом кожей или шёлком. Мои пальцы впиваются в ткань, и я чувствую под собой прохладу, которая не может остудить жар тела.
Я не вижу его лица. Только контуры — огромные плечи, тяжёлые руки, тень, которая нависает надо мной, заслоняет даже тот слабый свет, что пробивается откуда-то сверху. Его дыхание касается моей шеи — горячее, с хрипотцой, и от каждого выдоха мурашки взбегают по моей коже…
Я не вижу его лица. Только контуры — огромные плечи, тяжёлые руки, тень, которая нависает надо мной, заслоняет даже тот слабый свет, что пробивается откуда-то сверху. Его дыхание касается моей шеи — горячее, с хрипотцой, и от каждого выдоха мурашки взбегают по моей коже…
Санкт-Петербург, 1824 год. Князь Михаил Оболенский — флигель-адъютант великого князя Николая Павловича, беден, честолюбив и давно разучился верить в чудеса. Наталья Бестужева — тихая, умная девушка, сестра будущих декабристов, для которой музыка и книги — единственная отрада. Их встреча на даче Каменного острова — случайность, которая перевернёт всё.
Она скажет ему: «Посмотрим». Он запомнит это слово на всю жизнь.
Любовь между офицером, присягнувшим императору, и сестрой заговорщика невозможна. Но они бросают вызов судьбе. Впереди — восстание на Сенатской площади, каторга, годы разлуки, ледяная Сибирь и бесконечное ожидание. Смогут ли они сохранить свои чувства, когда весь мир против них? И найдут ли друг друга через годы, чтобы наконец сказать главное?
«Посмотрим» — это роман о любви сильнее присяги, о верности долгу и сердцу, о той самой «тихой Наташе», которая оказалась опаснее всех заговорщиков, и о князе, который рискнул всем ради одного слова.
Цикл "Россия. 1811 - 1917. Книга
Она скажет ему: «Посмотрим». Он запомнит это слово на всю жизнь.
Любовь между офицером, присягнувшим императору, и сестрой заговорщика невозможна. Но они бросают вызов судьбе. Впереди — восстание на Сенатской площади, каторга, годы разлуки, ледяная Сибирь и бесконечное ожидание. Смогут ли они сохранить свои чувства, когда весь мир против них? И найдут ли друг друга через годы, чтобы наконец сказать главное?
«Посмотрим» — это роман о любви сильнее присяги, о верности долгу и сердцу, о той самой «тихой Наташе», которая оказалась опаснее всех заговорщиков, и о князе, который рискнул всем ради одного слова.
Цикл "Россия. 1811 - 1917. Книга
— Куда прёшь по помытому! — закричала я дурниной на мужика в чёрном плаще. Вот придурок, на дворе июль, жара, а он в плаще шастает.
— Да как ты смеешь... — баба Глаша в гневе пострашней будет. И запустила половой тряпкой в этого мужика. Вот знала бы, к чему это всё приведёт-то...
Повторила бы опять.
— Да как ты смеешь... — баба Глаша в гневе пострашней будет. И запустила половой тряпкой в этого мужика. Вот знала бы, к чему это всё приведёт-то...
Повторила бы опять.
Милена обычная мошенница, притворяющаяся ведьмой, у которой иногда просыпается совесть.
В последнее время она очень популярна и из-за большого притока клиентов почувствовала опустошение.
Ей на почту пришло письмо с предложением отдохнуть на курорте «Эльфийские ласки».
Милену позабавила эта шутка, конечна она написала свои ненастоящие «ведьменские данные» и подтвердила свою поездку.
Всё равно ведьм не существует, магии нет, а пранк ей понравился.
К тому же оплату с неё попросили смехотворную — ведьменские оргазмы.
Только вот курорт оказался настоящим. Как и эльфы. Как и другой мир.
И платить тоже придётся.
В последнее время она очень популярна и из-за большого притока клиентов почувствовала опустошение.
Ей на почту пришло письмо с предложением отдохнуть на курорте «Эльфийские ласки».
Милену позабавила эта шутка, конечна она написала свои ненастоящие «ведьменские данные» и подтвердила свою поездку.
Всё равно ведьм не существует, магии нет, а пранк ей понравился.
К тому же оплату с неё попросили смехотворную — ведьменские оргазмы.
Только вот курорт оказался настоящим. Как и эльфы. Как и другой мир.
И платить тоже придётся.
- Это мой тебе подарок, Дамир. В честь нашей сделки.
- Мне чужие подстилки не нужны, - от мелодичного голоса неизвестного мужчины всё внутри сжимается от страха.
- А она не подстилка, - отвечает первый. – Девочка ещё. Нетронутая.
Глаза незнакомца загораются недобрым хищным блеском.
- Сам её воспитаешь, будет шёлковая, - продолжает мой старый хозяин. - Я знаю, у тебя свои методы.
Меня подарили тому, кого я никогда не видела.
Знала лишь его ужасающе дурную славу, что тёмным шлейфом следует за ним по пятам.
«Палач». Так все его называют.
Опасный. Жестокий. Безжалостный.
Демон в обличье человека.
Он заберёт моё тело... и душу тоже.
- Мне чужие подстилки не нужны, - от мелодичного голоса неизвестного мужчины всё внутри сжимается от страха.
- А она не подстилка, - отвечает первый. – Девочка ещё. Нетронутая.
Глаза незнакомца загораются недобрым хищным блеском.
- Сам её воспитаешь, будет шёлковая, - продолжает мой старый хозяин. - Я знаю, у тебя свои методы.
Меня подарили тому, кого я никогда не видела.
Знала лишь его ужасающе дурную славу, что тёмным шлейфом следует за ним по пятам.
«Палач». Так все его называют.
Опасный. Жестокий. Безжалостный.
Демон в обличье человека.
Он заберёт моё тело... и душу тоже.
Мой когда-то гордый народ уже давно просто прислуга у другой высшей и куда более развитой расы. Я сделала все, чтобы не пройти отбор и избежать судьбы, каковая была у моей матери и сестер. Судьбы элитной куклы, которую холят и лелеют, но потом выбрасывают на помойку, стоит красивой игрушке сломаться или испортиться. Поэтому я обычная официантка, самое низшее звено в жестоком чужом мире.
При первой встрече они поругались и невзлюбили друг друга.
При второй и третьей... тоже.
Случайная ночь, проведенная вместе, заставила её захотеть владеть этим "экземплярчиком" единолично и навсегда.
Вот только он бабник, а она никогда не делилась с другими (даже в детстве) своими "игрушками".
Так что... будем исправлять его блудливую натуру.
А то, что не хочет...
Его проблемы!
При второй и третьей... тоже.
Случайная ночь, проведенная вместе, заставила её захотеть владеть этим "экземплярчиком" единолично и навсегда.
Вот только он бабник, а она никогда не делилась с другими (даже в детстве) своими "игрушками".
Так что... будем исправлять его блудливую натуру.
А то, что не хочет...
Его проблемы!
Выберите полку для книги