Книги в жанре «Эротика»
…В моей голове мгновенно созрел план по соблазнению этой сладкой булочки. Пусть только переступит порог моего дома и она уже никуда от меня не денется…
Я завёл машину и усмехнулся.
Дааааа, Глафира Матвеевна, ты даже не подозреваешь , на что ты только что подписалась. Скоро ты будешь моей…во всех смыслах этого слова...
Я завёл машину и усмехнулся.
Дааааа, Глафира Матвеевна, ты даже не подозреваешь , на что ты только что подписалась. Скоро ты будешь моей…во всех смыслах этого слова...
— Ты не уйдешь, — сказал он. Дракон Огня. Не закричал — пророкотал низко, утробно. — Я не отпускаю.
— Ты не можешь держать меня силой.
— Могу. И буду. Ты даже не представляешь, что я могу, когда теряю то, что мое.
Он шагнул ко мне, и воздух загустел от жара. Я попятилась, уперлась спиной в стену склада. Бежать некуда. Второй поводок дернулся снова — левое запястье обожгло льдом. И в тот же миг из дождя выступила вторая фигура. Дракон Льда. Который тоже считал меня своей.
Они думали, что поймали добычу. Один сжигал меня жаром, второй вымораживал душу льдом — два дракона, два древних врага, и я между ними, нищенка, у которой не было ничего. Но теперь правила изменились: это я держу их — одного огненной ладонью, другого ледяным взглядом — и не позволю разорвать меня пополам. Потому что иногда победа не в том, чтобы выбрать, а в том, чтобы оставить обоих.
— Ты не можешь держать меня силой.
— Могу. И буду. Ты даже не представляешь, что я могу, когда теряю то, что мое.
Он шагнул ко мне, и воздух загустел от жара. Я попятилась, уперлась спиной в стену склада. Бежать некуда. Второй поводок дернулся снова — левое запястье обожгло льдом. И в тот же миг из дождя выступила вторая фигура. Дракон Льда. Который тоже считал меня своей.
Они думали, что поймали добычу. Один сжигал меня жаром, второй вымораживал душу льдом — два дракона, два древних врага, и я между ними, нищенка, у которой не было ничего. Но теперь правила изменились: это я держу их — одного огненной ладонью, другого ледяным взглядом — и не позволю разорвать меня пополам. Потому что иногда победа не в том, чтобы выбрать, а в том, чтобы оставить обоих.
Какой-то неправильный Новый год получился у Геры, странный. Кто-то подарки под ёлками находит, а он — почти бездыханную девицу. Но именно эта находка полностью изменила его жизнь...
Одиннадцать лет она прятала лицо за чёрным шёлком. Отец продал её, чтобы закрыть долг в семь миллионов, — и в день сделки хозяин её судьбы приказал снять паранджу.
— Ты что, прячешь лицо? — спросил он.
Я молчала.
— Я спросил, — повторил он, и в голосе появилась сталь. — Ты прячешь лицо?
Она думала, что шрам на губе оттолкнёт даже покупателя. Но Новруз не отвернулся — он поцеловал этот шрам на глазах у всего зала. И потребовал: «Ты не будешь прятать лицо. Никогда».
Так началась история женщины, которую называли дефектной, и мужчины, для которого её «неправильные» губы стали единственной правдой, которой он мог верить. Жёсткая эротика, где власть — это тишина, а любовь — риск, на который решаются только однажды.
— Ты что, прячешь лицо? — спросил он.
Я молчала.
— Я спросил, — повторил он, и в голосе появилась сталь. — Ты прячешь лицо?
Она думала, что шрам на губе оттолкнёт даже покупателя. Но Новруз не отвернулся — он поцеловал этот шрам на глазах у всего зала. И потребовал: «Ты не будешь прятать лицо. Никогда».
Так началась история женщины, которую называли дефектной, и мужчины, для которого её «неправильные» губы стали единственной правдой, которой он мог верить. Жёсткая эротика, где власть — это тишина, а любовь — риск, на который решаются только однажды.
Они прошли путь от подчинения к партнёрству, от страха к взаимному признанию. Больше нет слепой власти, вынужденной собственности или попыток удержать друг друга любой ценой. Джил и Кастор теперь стоят по одну сторону — и эта новая сила пугает куда больше, чем прежняя вражда. Но равенство не означает покой: старые враги не готовы смириться с тем, что демон и его спутница стали единым фронтом. Смогут ли они сохранить равновесие, когда мир вокруг них рушится? Или цена равенства окажется выше, чем они готовы заплатить?
Я была обычной землянкой, у которой была хорошая работа и любимый муж, пока всё не изменилось в один момент.
На наш корабль напали космические пираты, а я была продана игрушкой для маленькой девочки знатной инопланетной расы.
Мне светило не самое радужное будущее.
Ещё несколько лет побыть игрушкой, пока дочка хозяина не вырастет, а потом стать наложницей её папочки – мерзкого ящера.
Я думала, мне уже никогда не выбраться оттуда.
Но всё изменил непредвиденный случай. Я встретила двух стражей.
Можно ли это назвать удачей?
Не знаю. Посмотрим.
❤️ХЭ
На наш корабль напали космические пираты, а я была продана игрушкой для маленькой девочки знатной инопланетной расы.
Мне светило не самое радужное будущее.
Ещё несколько лет побыть игрушкой, пока дочка хозяина не вырастет, а потом стать наложницей её папочки – мерзкого ящера.
Я думала, мне уже никогда не выбраться оттуда.
Но всё изменил непредвиденный случай. Я встретила двух стражей.
Можно ли это назвать удачей?
Не знаю. Посмотрим.
❤️ХЭ
Правда оказалась тяжелее, чем стены подземелья. Её мать жива. Её отец — не тот, кого она боялась. Но теперь Алиса стоит на перекрёстке: между теми, кто держал её в заточении, и тем, кто бросил её в детстве. Она слышит голос крови и голос тех, кто держал её в своих руках до дрожи. Это не выбор между добром и злом — это выбор между двумя видами боли. Тот разговор на поляне с отцом не даёт ей покоя. Но гораздо страшнее осознавать, что внутри неё уже не осталось страха перед мужчинами, которые готовы за неё убивать. Она возвращается к ним не как пленница. Она возвращается как та, кто делает выбор осознанно — даже если этот выбор разрушит всё, что она знала о себе.
«Мне кажется, я влюблена в преподавателя».
Тишина в ответ длилась пять минут. Я уже мысленно проклинала себя за откровенность. Я ведь знала, что на том конце именно он. Но затем телефон завибрировал:
«Боюсь, я влюблен в то, что намного опаснее студентки. В твою смелость».
Тишина в ответ длилась пять минут. Я уже мысленно проклинала себя за откровенность. Я ведь знала, что на том конце именно он. Но затем телефон завибрировал:
«Боюсь, я влюблен в то, что намного опаснее студентки. В твою смелость».
Мне двадцать восемь, я вдова, и моё сердце давно превратилось в лёд. Я управляю поместьем жёсткой рукой, не подпуская к себе никого. Но однажды деловой партнёр сделал мне подарок, от которого я не смогла отказаться.
Эльф. Высокий, сереброволосый, с зелёными глазами, полными ненависти. Бывший капитан эльфийской гвардии, а теперь — раб с магической печатью на шее. Он должен подчиняться каждому моему слову. Должен сломаться. Должен стать послушным.
Но он не ломается. Он отказывается называть меня госпожой, даже когда печать причиняет ему боль. Он смотрит на меня с вызовом, и от этого взгляда лёд внутри меня начинает таять.
Я не должна хотеть его. Он — раб. Я — хозяйка. Между нами пропасть. Но когда он касается меня, мир перестаёт существовать.
История о любви, которая сильнее оков, и о женщине, которая рискнула всем ради одного строптивого эльфа.
Эльф. Высокий, сереброволосый, с зелёными глазами, полными ненависти. Бывший капитан эльфийской гвардии, а теперь — раб с магической печатью на шее. Он должен подчиняться каждому моему слову. Должен сломаться. Должен стать послушным.
Но он не ломается. Он отказывается называть меня госпожой, даже когда печать причиняет ему боль. Он смотрит на меня с вызовом, и от этого взгляда лёд внутри меня начинает таять.
Я не должна хотеть его. Он — раб. Я — хозяйка. Между нами пропасть. Но когда он касается меня, мир перестаёт существовать.
История о любви, которая сильнее оков, и о женщине, которая рискнула всем ради одного строптивого эльфа.
Она была пышкой всю жизнь — обычной, удобной, той, с кем дружат, но не влюбляются. Пока боль внизу живота не привела её к двери, за которой ждали двое.
— Ты не боишься быть здесь с нами вдвоём?
— Нет.
— Зря, — усмехнулся он. — Я не такой правильный, как Давид.
Врач и его младший брат-ординатор. Один — сдержанность и контроль. Второй — дерзость без тормозов. Оба смотрят на неё так, как раньше не смотрел никто. И оба хотят её одновременно.
Катя всю жизнь ждала, что её выберут. Теперь выбирать приходится ей — и она выбирает обоих.
Жёсткая эротика о женщине, которая наконец перестала быть удобной.
— Ты не боишься быть здесь с нами вдвоём?
— Нет.
— Зря, — усмехнулся он. — Я не такой правильный, как Давид.
Врач и его младший брат-ординатор. Один — сдержанность и контроль. Второй — дерзость без тормозов. Оба смотрят на неё так, как раньше не смотрел никто. И оба хотят её одновременно.
Катя всю жизнь ждала, что её выберут. Теперь выбирать приходится ей — и она выбирает обоих.
Жёсткая эротика о женщине, которая наконец перестала быть удобной.
Выберите полку для книги