Читать и слушать книги

Аделина Вейран стояла у окна башни и смотрела, как последние лучи солнца окрашивают стены родного замка в цвет крови. Завтра она покинет эти земли. Навсегда.
Ей было двадцать два года. Всю жизнь она была наследницей древнего дома Вейран — хранительницей южных садов, где цвели розы размером с человеческую голову, где воздух пах мёдом и тёплым ветром. Её кровь несла в себе дар предков: каждый Вейран мог исцелять землю, пробуждать жизнь из мёртвого камня.
Но дар имел цену. И эта цена пришла за ней сегодня.
— Аделина.
Голос отца раздался за спиной. Тяжёлый, усталый. Она не обернулась.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — произнесла она.
— Лорд Кайрен прислал гонцов. Свадьба через три дня. Ты едешь на север.
Аделина закрыла глаза. Север. Ледяные пустоши, где ветер режет кожу, где солнце не поднимается выше горизонта. Там правил Кайрен Морвейн — ледяной лорд, правитель замка Велгард. Тридцать лет ему было. Тридцать лет холода и тьмы.
Говорили, что на его замок наложено проклятие.

Анна перестала существовать в тот момент, когда переступила порог храма.
Ей было двадцать четыре года. Художница. Из маленького города у подножия гор. Она рисовала горы. Всегда горы. Снежные вершины, которые видела из окна. И не знала, почему они зовут её. Почему снятся. Почему руки сами тянутся к холсту и выводят очертания, которые она никогда не видела вживую.
А потом пришёл зов. Не голос. Не письмо. Что-то глубже. В костях. В крови. В самой сердцевине. Как будто гора позвала по имени. И она пошла. Не могла не пойти.
Три дня в горах. По тропе, которой не было на карте. По камням, по туману, по тишине. И вот — храм. Вырубленный в скале. Древний. Старше, чем память. Старше, чем слова. Колонны из чёрного камня. Барельефы. Танцующие фигуры. Многорукие. Трёхглазые. С полумесяцем в волосах.
Шива. Везде Шива.
У входа стояли жрецы. В белых одеждах. С пеплом на лбу. Три горизонтальные линии. Знак Шивы. Вибхути. Пепел разрушения. Пепел начала.
— Ты пришла, — сказал старший.

Прошло две недели. Валерия собирала сведения. Передавала гонцу. Каждые три дня. Расположение. Численность. Планы.
Но с каждой передачей чувствовала: что-то не так. Дариан не готовил удар. Не стягивал войска. Не планировал наступление. Он укреплял лагерь. Готовился к зиме. Строил бараки. Запасал зерно. Не для войны. Для мира.
На третий неделе она спросила напрямую.
— Вы готовите наступление?
Дариан поднял голову. Посмотрел на неё. Устало.
— Нет.
— Тогда что вы делаете?
— Готовлюсь к зиме. К миру. К тому, что война кончилась. — Он встал. Подошёл к карте. — Ваш отец думает, что я ударю весной. Что перемирие — уловка. Но я не хочу воевать. Не хочу больше. Двадцать лет войны. Двадцать лет крови. Хватит.
Валерия смотрела на карту. На линии. На пометки. Не наступление. Оборона. Укрепление. Не война. Мир.
— Тогда зачем вы взяли меня? — спросила она. — Если не хотите воевать.
Дариан молчал. Долго. Потом сказал:
— Потому что ваш отец не поверил бы слову. Нужен был залог. Что-то, что о

Когда жених-дракон отказался от меня из-за ведьминского дара, я решила: всё, с благородными мужчинами покончено. А потом получила в подарок таверну. Разорённую, пыльную, с долгами, вредными работниками и городской управой, которая мечтает отобрать у меня лицензию.

Зато это моя таверна. Моя крыша, моя кухня и мои котлы.

Осталось всего ничего: расплатиться с долгами, пережить проверки, не прибить налогового писаря половником и разобраться, почему один тёмноволосый оборотень всё время оказывается рядом, когда мне нужна помощь.

А тут ещё бывший жених вернулся. Говорит, что всё понял и снова хочет жениться.

Поздно, милый. Ведьма уже открыла собственное дело.

Он появился на десятый день.
Ариана сидела на полу у окна. Рисовала пальцем по пыли. Узоры. Цветы. Всё, что помнила из садов дома. Дверь открылась. Она не подняла головы.
— Еда на столе, — сказала она. Голос ровный. Усталый.
— Я не служанка.
Голос мужской. Низкий. Тихий. Ариана подняла голову.
У двери стоял мужчина. Высокий. В чёрной форме стражника. Но не такой, как остальные. Те были в доспехах, с мечами. Этот — в простой чёрной куртке. Без оружия. Тёмные волосы падали на лоб. Глаза тёмные, почти чёрные. Лицо резкое. Скулы острые. На щеке — тонкий шрам.
Он смотрел на неё. Не как стражник. Не как слуга. Как человек, который видит.
— Кто вы? — спросила Ариана.
— Кассиан. Ваш страж. Назначен лично.
— Равеном?
— Да.
— Тогда зачем вы здесь? Чтобы следить?
Кассиан молчал. Смотрел на неё. Потом сказал:
— Чтобы вы были живы.
Он поставил на стол поднос. Не золотой. Деревянный. Простой. Хлеб. Сыр. Вода. Не вино. Не мясо в золотой sauce. Простая еда.
— Вы не ели три дня, — сказал

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?

Она пекла пирожные для короля. Он был приговорен к смерти на бойне.
"– Ты всегда такая дерзкая, – начал он. – Или только с теми, кто вдвое выше тебя?"
Агнес выкупила его, потому что не могла смотреть, как умирает живое существо.
Но когда дроу проснулся, то первым делом он съел почти все ее пирожные. Эта маленькая стеснительная, но отважная девушка погналась за ним с тряпкой, но не ожидала, что окажется прижатой к стене под нагло нависающим над ней эльфом.
И тогда она поняла, что дроу украл не только пирожные, но и ее сердце.

В таинственном Рахшоне каждый оборотень и человек знает священную легенду о Безликом Страннике — верховном божестве, хранящем равновесие мира. Но страшнее молитв к Безликому здесь звучат предания об Отступнике, ужаснейшем злодее всех времён, бросившем вызов самому мирозданию. И лишь единицы помнят имя Ментор… Наследного принца Тайгэграда, первого и последнего чёрного тигра в роду Тигрисов. Какие тёмные умыслы надоумили его на изобретение запрещённого артефакта Перегрина? И какое отношение ко всему этому имеет Линда, простая дочь рыбака с Северного континента?

Семейства Илтон и Тэйн недолюбливали друг друга и раньше, но после событий четырехлетней давности вражда превратилась в ненависть. За это время я даже успела привыкнуть к статусу изгоя, но все изменилось с началом нового турнира хранителей. Тот, кто воспринимал меня за игрушку для битья, вдруг встал на сторону ненавистной Тэйн, очень удивив остальных участников. Но что послужило причиной таких перемен? И почему меня не покидает чувство, что Кай Илтон знает больше, чем говорит.

— Десять лет, Лена. Десять лет я ждал твоего возвращения, — из его груди вырвалось низкое рычание.

Десять лет назад он исчез без объяснения причин, разбив мне сердце. Я попыталась забыть его, назло вышла замуж и искала тихую семейную гавань, а оказалась в персональном аду. Мне пришлось бежать от мужа-тирана. Под проливным дождем, без денег, с двухлетним сыном на руках.