Читать и слушать книги

— Срок какой? — слышу над ухом.
— Двадцать восемь недель, — произношу с мимолетной улыбкой.
Арсен молчит. И я знаю, что происходит у моего бывшего мужа в голове.
Математика.
Мы развелись семь месяцев назад. Последний раз были вместе примерно тогда же.
— Детки — это хорошо, — говорит начальник госпиталя. — А трое… сразу, Марта Андреевна, отстреляетесь и все.
— Трое? — повышает голос Арсен. А затем медленно садится на стул. Трет лоб.
Арсен Далгатов на моих глазах переживал ранения, обстрелы и несколько операций. Но я никогда не видела его таким растерянным.
— Кто отец? — спрашивает хриплым голосом.
Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю:
— Мой бывший муж.
И выхожу за дверь, не дожидаясь, пока генерал окончательно переварит новость о том, что через несколько недель станет отцом троих детей.

Я ждала мужа на ужин. Но вместо него пришли люди, которым он задолжал миллионы. Они связали меня и увезли с собой. Что мой муж? У него дела, ему некогда вызволять жену.
И кажется, что всё предрешено, но появился Роберт Громов - и выкупил мою свободу.
Зачем я нужна этому человеку? Что он задумал?

— Твоя жена дома, — говорит Громов. — Завтра в десять будешь у меня.
— Роберт Андреевич! Я обязательно приеду. Спасибо, что…
— Жену возьмешь с собой.
В трубке повисло молчание.
— Зачем?
Взгляд Роберта медленно проходит по моему лицу, задерживается на губах и становится таким пугающим, что у меня сводит под ребрами.
— Хочу посмотреть, чем ты готов заплатить за свою жизнь.

— Инга, я спрашиваю. Чьи дети? — не унимается Матвей.
— Мои это дети, понял?
— У них есть отец? — продолжает свой допрос Киров.
— У всех есть отец.
— Кто?
— Это не важно.
— Важно, потому что они похожи на меня, — твёрдо и строго произносит он. — Я не слепой, Инга, и уж далеко не идиот.
— Какой глазастый…
— Да, глаза у них мои, — кивает он чуточку самодовольно. — Я считать умею. Спала в тот период ты только со мной. Это я точно знаю. И сбежать у тебя не получится. Я тебя со дна морского достану…
— Ты не имеешь права… мне угрожать!
— А я и не угрожаю, а ставлю перед фактом, — перебивает он. — Я забираю детей себе. До выяснения обстоятельств.

— Лик, ну посмотри на себя, — муж брезгливо морщится. — Растяжки, целлюлит. От тебя ночным кремом пахнет, меня уже тошнит от него. С ней я мужик, а с тобой … развожусь.
Муж объявил о разводе на юбилее нашей дочери — под аплодисменты, с кольцом для её лучшей подруги в кармане. Мне сорок пять, и по брачному договору мне не досталось ничего: ни дома, ни денег, ни дочери, которая выбрала сторону отца.
Я думала, падать ниже некуда, но когда мне пришлось согласиться на условия нового босса, я поняла, что ошибалась…

– Я подумала, – произношу ясно, по слогам, – я и правда так себе мать. Алиночка, милая, забирай детей. Я думаю, ты справишься. С моим мужем справилась, умничка ты моя, а с детьми – так тем более…

– Что ты несёшь?! – Алина вспыхивает моментально, как спирт. – Вы слышали?! Она отказывается от детей! Записывайте! Записывайте все! – Она кидается к юристам. – Она психически нестабильна, вы же видели вчера!

– Алина, – я мягко качаю головой. – Именно поэтому я переворачиваю эту страницу своей жизни и отправляюсь в большое путешествие. Мне надо обдумать свою жизнь, осознать ошибки. Возможно, я поживу в горах.

– Ты не смеешь… – она почти срывается на крик, голос тонет в истеричном визге. – Я не обязана нянчиться с чужими детьми!

– И все-таки придется. – я подхватываю чемодан и выхожу из квартиры.

— Я сегодня задержусь!
Я слышу на заднем фоне женский смех, бросаю взгляд на часы. Почти десять вечера.
— Хорошо, — отвечаю тихо.
— Не скучай, — эти слова в его устах звучит насмешкой.
Опять женский смех. Я злюсь.
— Ты тоже, любимый, — злобно прошептала в ответ. — Передавай ей привет, и пусть сильно тебя не утомляет…

Дверь распахнулась так резко, что штукатурка осыпалась с косяка.
— Собирайся, — говорит Дмитрий, мой муж, даже не глядя на меня. — Быстро. У нас гостья.
— Дима, что случилось? Ты чего…
— Уходи, Лика, — говорит он устало. — Такси уже ждет. Вещи потом. Катя еще просмотрит что себе из твоих побрякушек и шуб оставить.
Катя, длиноногая любовница, стоит рядом с моим мужем генералом.
Она протягивает мне пальто двумя пальцами, будто прикасается к чему-то грязному.
— Возьмите, — произносит она с фальшивой заботой, — И знаете что, дорогая? Не пытайтесь бороться за ребёнка. У Дмитрия связи, деньги, звание. А у вас — истерики и слёзы в подушку. Суд встанет на нашу сторону, даже не сомневайтесь.
— На «нашу»?
— Мы теперь семья. А вы — просто неприятное воспоминание, от которого мы избавляемся сегодня вечером, относим на мусорку!

– Настя – моя вторая жена.

На кухне продолжает капать кран. Капля ударяет о дно мойки. Потом ещё одна. Я никак не могу понять, почему этот звук не прекращается.

– Что ты сказал?

– Женился я. Четыре месяца назад расписались в ЗАГСе.

Настя поправляет одеяло на ребёнке.

– А это Тимур, – продолжает Рамазан. – Мой сын. Три месяца ему. На меня записан.
____
Я год ждала мужа с заработков. Он вернулся с другой женой, младенцем на руках и штампом в паспорте.

Десять лет брака закончились в тот момент, когда я нашла в кармане мужа конверт с фотографиями.
На них он был с другой. Молодой, красивой и явно уверенной, что скоро займет мое место.
Я думала, самым тяжелым будет узнать об измене. Ошибалась.
Потому что муж не собирается просто уходить. А его любовница уже чувствует себя хозяйкой в моем доме.
Что ж… Они хотели войны?
Только зря решили, что я не умею за себя бороться.

— Ты... изменяешь мне? С кем?
Муж усмехается.
— Какая разница, с кем? Главное — с той, кто следит за собой. С той, от кого не разит кислым молоком и кто не ноет про колики.
— Я подам на развод! — кричу я, глотая слезы. — Видеть тебя не хочу!
Алексей делает шаг ко мне, загоняя в угол.
— Какой еще развод? Кому ты нужна, безработная, с двумя орущими спиногрызами на руках?
— Я справлюсь...
— Ты сдохнешь с голоду через неделю, — перебивает он. — Ты никуда не денешься, Настя. Ты будешь сидеть здесь, стирать мои носки, готовить жрать и молчать в тряпочку. Выбора у тебя нет.
Я сползаю по стене, раздавленная, когда раздается требовательный звонок в дверь.
На пороге стоит незнакомец. Властный. Опасный.
— Вы кто? — шепчу я.
Он переступает порог, отодвигая меня в сторону:
— Настоящий отец твоей двойни.