Книги в жанре «Мелодрама»

«Это не может быть он!» — мой мозг отказывается воспринимать увиденное.
На экране мобильного, фотография из какого-то клуба. Полумрак, тяжелые шторы и диванчик, а на нем полуголая девица, верхом на брюнете в голубой рубашке.
Мало ли брюнетов в голубых рубашках?..
***
Наша сказка, наше «долго и счастливо» превратились в пыль. Мы больше не спорим, не кричим. Научились лгать, улыбаться, когда хочется плакать.
Короткие сообщения, звонки без ответа...
Он не готов говорить правду, я не готова принять ее... Потому что когда нет доверия, любая правда звучит, как ложь.

– Знаете, Гриша всё-таки удивительно на вас похож. Я раньше всё в нём Катины черты видела: как сядет, как взглянет, улыбнётся. А теперь вижу – последний крошечки он за вами подобрал. Надо же, как бывает. Ни дня не видел, а смотрит так же. Бабки в деревне говорили: так на отцов похожи только брошенные ими дети.
Иван резче, чем хотел, остановил машину. Брошенные дети?
– Я его не бросал. Я о нём ничего не знал!..

— Я видела тебя сегодня утром, — сказала я спокойно. — У детской площадки. С женщиной и ребёнком.
Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.
— А, это… — начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. — Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…
— Не надо, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.
Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной — на самый край, сохраняя дистанцию.
— Как давно? — спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.
Валя вздохнул.
— Два года, — тихо ответил он.

- Привет, Лиль. Скажи, а Глеб у тебя где? - раздаётся напряжённый голос Юльки в телефоне.
- На работе, а что?
- Перезвони ему?
- Можешь объяснить, что случилось? - в душе нарастает паника от тона и загадочности сестрёнки.
- Давай ты сначала сделаешь, а потом меня ещё раз набери. Хорошо?
Она сбрасывает входящий, и я выполняю её просьбу. Трясущимися пальцами едва попадаю в экран и набираю номер мужа. Несколько гудков проходят, а потом «телефон абонента занят» отвечает мне механическим голосом оператор.
«Скорее всего, на совещании и не может говорить, - мысленно успокаиваю себя и перезваниваю сестре».
- Не берёт. Сбрасывает входящий. Наверное, на важной встрече.
- Ага, с какой-то бабой в кафе!
- Что ты такое говоришь? - голос срывается, а перед глазами всё темнеет. - Этого не может быть!

Мой муж странно себя ведет. Я подозреваю его в измене и начинаю искать улики, а после своими глазами вижу его с другой. Если бы я знала, чем это обернется …

– Ой, это зе та самая тетя, котолую ты утлом сбиль.
– Мари! – раздраженно одернул дочь я.
– З-здравствуйте!
– Эм… за компенсацией пришли? – озвучил первое, что пришло в голову.
– Что? – округлила и без того большие глаза незнакомка.
– Папотька, у тебя плоблемы? – взволнованно протянула дочка.
– Мари, в дом!
– Мари, в машину. Мари, в дом. Может, вам собаку завести? – девушка немигающим взглядом поймала мое пасмурное настроение и приложила к своим губам ладонь. – Ой!
– Есть у нас и собаки, и кошки. Няни только нет… – пробормотал я, осматривая ее с деловым интересом.
***
Я опоздала на творческое испытание и потому не поступила в университет. О комнате в общаге теперь можно забыть. Так, я осталась на улице. Но новая знакомая, словно волшебная фея, решила мою проблему, и я оказалась в доме миллиардера, приняв несвойственную для меня роль. Я буду няней для его дочери…

– Тише… Замолчи, детка, – томно шепчет Давид, прижимая к себе подругу нашей дочери. – Не так громко. Моя ведьма может нас услышать… Ты ведь этого не хочешь?
– Очень хочу, – практически рычит Диана. Закидывает ногу на его бедро и обвивает руками шею. – Хочу, чтобы ты всё ей рассказал. Брось уже её. И мы наконец-то сможем быть счастливы. Ты ведь не любишь её…
– Малыш, у меня на неё есть некоторые планы, о которых ты прекрасно знаешь, – зарываясь носом в её волосы, выдыхает он. Рука мужа скользит по бедру девушки, пробираясь под платье… А моя душа немеет от холода. Теперь я точно знаю, как умирает любовь.

Анна? Что случилось?
- Он изменяет мне, - слова вырываются сами. - Я видела их вместе. Он целовал её.
Молчание. Потом тихий вздох.
- Анечка... - её голос полон сочувствия. - Мне так жаль.
- Ты знала? - внезапная догадка бьёт под дых.
Снова молчание. Потом:
- Ходили слухи... Но я не хотела...
- Все знали?! - я почти кричу. - ВСЕ, КРОМЕ МЕНЯ???
- Анна, успокойся, - в её голосе тревога. - Я сейчас приеду.
Бросаю телефон на диван. Все знали. ЗНАЛИ. А я играла роль счастливой жены, пока за моей спиной... что? Месяцы? Годы?
Меня трясет ((((. Ноги сами несут в кабинет Сергея. Включаю его компьютер. Пароль...

— Эй, у тебя все хорошо?
Ребёнок вздрагивает, поднимает голову и меня бьет наотмашь узнаванием. Лиля. Девушка из прошлого. Передо мной, конечно же, не она. А ее маленькая копия. Сходство настолько сильное, что даже сомнений нет – это ее дочь.
— Ты здесь одна? – снова спрашиваю я, не узнавая собственный голос. — Кого-то ждешь?
— Я приехала к папе, но, похоже его нет дома, — немного помявшись, отвечает девчонка.
Внутри вскипает иррациональная злость.
Да уж, ну и папашу ты выбрала для своей малышки, Лилечка.
— Он живет здесь? – указываю большим пальцем через плечо на свой дом. — В какой квартире?
— В сто пятой.
С губ слетает нервный смешок.
— Это какая-то ошибка. В сто пятой живу я.
Девчонка окидывает меня придирчивым взглядом.
— Руслан Тихомиров? – уточняет она.
— Да…
— Значит, никакой ошибки нет. Вы - мой папа.
***
Когда-то я оставил ее, выбрав карьеру. А через девять лет меня нашла наша дочь, о которой я не знал.

– Истеричка! Больная на голову! – кричал неверный, который совсем недавно называл меня самой лучшей и любимой, повторяя, что я достойна лучшего.
В неком роде он был прав, я на самом деле достойна лучшего – лучшего мужчины, который не предаст меня, никогда не опустится до оскорблений и не будет поступать так мелочно. Я хочу чувствовать себя как за каменной стеной и знать, что я во всём могу положиться на своего избранника.
– Ты знал, что рискуешь, проникая в мою квартиру, так что терпи, милый. Всё равно больше ты ничего не можешь сделать. Кстати, как сковородка? Не слишком заезжено? Может, надо было взять швабру? Хотя нет, тогда бы я точно засунула её тебе в одно место, а за это могут и срок дать.

— Мам, глянь, как Тимоша вертится! Прямо как пропеллер! — Лена ввалилась в кухню с телефоном и победоносным видом.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.

Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:

— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!

Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.

Он. Борис. Муж.

Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.

— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.