Читать и слушать книги
— Ирка никогда не узнает, — смеется Андрей. — Дура думает, что я её люблю. Ещё пару лет потерплю, выведу все активы и брошу эту стареющую курицу.
— А ты не любишь? — игриво спрашивает девушка, раздеваясь.
— Софочка, котёнок, какая любовь? Мне пятьдесят. Ирке сорок пять. Думаешь, меня возбуждает стареющая тётка?
Просто измена? Судьба решила, что за двадцать пять счастливых лет это слишком просто.
На юбилейной годовщине свадьбы я узнаю, что меня предают ВСЕ. Муж, дочь, лучшая подруга. Даже родная мать.
Что делать, когда рушится не просто семья, а вся твоя вселенная?
Я выбираю войну. И это будет самая жестокая битва моей жизни.
— А ты не любишь? — игриво спрашивает девушка, раздеваясь.
— Софочка, котёнок, какая любовь? Мне пятьдесят. Ирке сорок пять. Думаешь, меня возбуждает стареющая тётка?
Просто измена? Судьба решила, что за двадцать пять счастливых лет это слишком просто.
На юбилейной годовщине свадьбы я узнаю, что меня предают ВСЕ. Муж, дочь, лучшая подруга. Даже родная мать.
Что делать, когда рушится не просто семья, а вся твоя вселенная?
Я выбираю войну. И это будет самая жестокая битва моей жизни.
— Я тебе запрещаю! — рычит сквозь зубы. — Услышала?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
— Выметайся! — рыкнул муж. — Тебя не учили стучать?!
Я обмерла. Меня не столько поразила откровенная сцена, сколько реакция мужа.
— Господи, — всхлипнула я, зажав рот ладонями.
— Да твою-то ма-а-ть, — прорычал Виктор и с усилием оторвался от перепуганной Жанны. — Только сопли не смей разводить!
Он кивнул Жанне на дверь, и та, запахнув на пышной груди блузку, помчалась к выходу.
Но я заметила ухмылку на её припухших губах. Эта дрянь ни о чём не жалела.
— Это… как понимать?.. Я… я такого обращения не заслужила!
— Да что ты? — в глазах мужа полыхнул гнев. — А я считаю, что заслужила. Я тебе даже больше скажу. Это твоя собственная вина!
Я обмерла. Меня не столько поразила откровенная сцена, сколько реакция мужа.
— Господи, — всхлипнула я, зажав рот ладонями.
— Да твою-то ма-а-ть, — прорычал Виктор и с усилием оторвался от перепуганной Жанны. — Только сопли не смей разводить!
Он кивнул Жанне на дверь, и та, запахнув на пышной груди блузку, помчалась к выходу.
Но я заметила ухмылку на её припухших губах. Эта дрянь ни о чём не жалела.
— Это… как понимать?.. Я… я такого обращения не заслужила!
— Да что ты? — в глазах мужа полыхнул гнев. — А я считаю, что заслужила. Я тебе даже больше скажу. Это твоя собственная вина!
— Как ты это объяснишь? — Матвей разворачивает свой компьютер.
На экране девушка, поразительно похожая на меня, занимается любовью с Сомовым — главным конкурентом Матвея.
— Я не… — осекаюсь, мне не хватает воздуха.
— Не спала с ним? А кто тогда? Кто на видео? Какой же я кретин! Почему я вообще поверил, что это мой ребёнок? — Переводит пренебрежительный взгляд на мой живот. — И по срокам всё идеально совпадает.
Он сам отказался от меня и нашего ребёнка, унизил меня, не поверил, растоптал…
А спустя пять лет мы встретились вновь.
И теперь пришло моё время не верить его оправданиям…
На экране девушка, поразительно похожая на меня, занимается любовью с Сомовым — главным конкурентом Матвея.
— Я не… — осекаюсь, мне не хватает воздуха.
— Не спала с ним? А кто тогда? Кто на видео? Какой же я кретин! Почему я вообще поверил, что это мой ребёнок? — Переводит пренебрежительный взгляд на мой живот. — И по срокам всё идеально совпадает.
Он сам отказался от меня и нашего ребёнка, унизил меня, не поверил, растоптал…
А спустя пять лет мы встретились вновь.
И теперь пришло моё время не верить его оправданиям…
- Я хотел подготовить тебя к предстоящему разводу осторожно, не причиняя боли, - холодно произнес муж. - Но ты начала шпионить за мной и Лизой, начала названивать мне и орать как базарная баба. Не разобравшись, не выслушав меня, не попытавшись понять.
- Что я должна понять? - волна праведного гнева ударила в голову так сильно, что заболели виски. – Ты продолжал делить со мной постель!
- Да, я спал с тобой, – зло усмехнулся Антон. – Но все реже и реже. А ты этого даже не заметила.
- Я думала, ты устаешь на работе, и возраст…
— Вот про возраст не надо. На себя посмотри - обабилась совсем. А я до девяноста буду настоящим мужиком.
- Не будь в этом уверен, папа, - рассмеялся Стас. – Ты на жеребца мало похож.
- Не смей так разговаривать со мной, сопляк! – побагровел Антон.
Было страшно смотреть на происходящее. Я верила и не верила собственным глазам. Антон был готов ударить сына, Стас огрызался. Где моя идеальная семья? Да и была ли она идеальной?
- Что я должна понять? - волна праведного гнева ударила в голову так сильно, что заболели виски. – Ты продолжал делить со мной постель!
- Да, я спал с тобой, – зло усмехнулся Антон. – Но все реже и реже. А ты этого даже не заметила.
- Я думала, ты устаешь на работе, и возраст…
— Вот про возраст не надо. На себя посмотри - обабилась совсем. А я до девяноста буду настоящим мужиком.
- Не будь в этом уверен, папа, - рассмеялся Стас. – Ты на жеребца мало похож.
- Не смей так разговаривать со мной, сопляк! – побагровел Антон.
Было страшно смотреть на происходящее. Я верила и не верила собственным глазам. Антон был готов ударить сына, Стас огрызался. Где моя идеальная семья? Да и была ли она идеальной?
«Любимый, скучаю… Вчера было волшебно».
Экран снова погас, будто сам почувствовал, что был слишком откровенен.
***
Муж мне изменял на протяжении нескольких месяцев. Отверг меня и дочь.
Я решила ему отомстить. Идеально, со вкусом. Выпущу в него семь "пуль".
Экран снова погас, будто сам почувствовал, что был слишком откровенен.
***
Муж мне изменял на протяжении нескольких месяцев. Отверг меня и дочь.
Я решила ему отомстить. Идеально, со вкусом. Выпущу в него семь "пуль".
– Дядя помоги! Нас хотят укласть!
Две белобрысые пигалицы ворвались в кабинет и, перевернув вверх тормашками испуганного бухгалтера, влезли мне на спину.
Вскарабкались как на Эверест.
– Помоги! – закричала в ухо правая, тормоша меня за воротник рубашки.
– Там ведьма маму пытает! – икала левая.
Моё обычное утро было разрушено. Сначала в кабинет ворвался ураган из двух малявок-близняшек, потом я узнал, что мачеха выкрала их из садика и устроила драку с их матерью.
И следом, как вишенка на торте: женщина, которую я старался забыть, оказалась главным действующим лицом этой драки.
Две белобрысые пигалицы ворвались в кабинет и, перевернув вверх тормашками испуганного бухгалтера, влезли мне на спину.
Вскарабкались как на Эверест.
– Помоги! – закричала в ухо правая, тормоша меня за воротник рубашки.
– Там ведьма маму пытает! – икала левая.
Моё обычное утро было разрушено. Сначала в кабинет ворвался ураган из двух малявок-близняшек, потом я узнал, что мачеха выкрала их из садика и устроила драку с их матерью.
И следом, как вишенка на торте: женщина, которую я старался забыть, оказалась главным действующим лицом этой драки.
— Как я устал играть влюблённого мужаю. Эти её глупые глазки, постоянные «я тебя люблю». Тошно! — жалуется мой муж своей любовнице.
— Потерпи ещё немного, сладкий, совсем скоро всё закончится, и мы будем вместе открыто.
— Когда можно будет развестись? — спрашивает с раздражением. — Сил нет терпеть эту тупую шавку. Притворяться, особенно в постели...
— Еще два месяца.
— Ладно, но после развода три дня не выпущу из койки!
После катастрофы, в которой я потеряла родителей, муж и моя тётя обворовали, унизили и предали меня. Только не ожидали, что у "тупой шавки" есть острые зубы, и она способна на месть.
— Потерпи ещё немного, сладкий, совсем скоро всё закончится, и мы будем вместе открыто.
— Когда можно будет развестись? — спрашивает с раздражением. — Сил нет терпеть эту тупую шавку. Притворяться, особенно в постели...
— Еще два месяца.
— Ладно, но после развода три дня не выпущу из койки!
После катастрофы, в которой я потеряла родителей, муж и моя тётя обворовали, унизили и предали меня. Только не ожидали, что у "тупой шавки" есть острые зубы, и она способна на месть.
- Нет, ну ты представляешь, Олька едет в Италию.
- И что тебя так беспокоит? – не отрываясь от ноутбука спрашивает муж.
- Она с любовником едет! – муж бледнеет. – И я знаю и его, и его жену.
- И ты не знаешь, рассказать ей или нет? – немного нервно спрашивает, ослабляя галстук.
- О нет, думаю, будь я на месте жены, то они бы у меня на паперти стояли, и никакая беременность меня не остановила бы!
- Олька беременна и тебе ее не жаль?
- А почему мне должно быть ее жаль? Она разрушила чью-то семью. И ты чего такой бледный, в испарине? Я же не о тебе говорю.
Муж и лучшая подруга любовники, и началось все на моем дне рождения год назад!
Сейчас он везет ее в Италию на нашу с ним годовщину.
Ну нет голубки, я вам все перья по выщипываю.
Вы у меня за все ответите!
- И что тебя так беспокоит? – не отрываясь от ноутбука спрашивает муж.
- Она с любовником едет! – муж бледнеет. – И я знаю и его, и его жену.
- И ты не знаешь, рассказать ей или нет? – немного нервно спрашивает, ослабляя галстук.
- О нет, думаю, будь я на месте жены, то они бы у меня на паперти стояли, и никакая беременность меня не остановила бы!
- Олька беременна и тебе ее не жаль?
- А почему мне должно быть ее жаль? Она разрушила чью-то семью. И ты чего такой бледный, в испарине? Я же не о тебе говорю.
Муж и лучшая подруга любовники, и началось все на моем дне рождения год назад!
Сейчас он везет ее в Италию на нашу с ним годовщину.
Ну нет голубки, я вам все перья по выщипываю.
Вы у меня за все ответите!
Судьба рано или поздно сведет тех, кого давно мечтала познакомить. Так и Карина с Евгением ходили недалеко друг от друга, пока в один прекрасный день не столкнулись нос к носу. И если девушка испугалась и попыталась трусливо сбежать, то Евгений повторно одну и ту же ошибку не совершит никогда. Он уже понял, чего хочет от жизни, осталось только в этом убедить одну замечательную особу, обожающую книги. Что ж, он готов написать свою историю любви! С чего там начинают-то?
Выберите полку для книги