Читать и слушать книги

Четыре года назад он ушел. Без объяснений, без прощания, без единого слова. Просто исчез — как вырезали скальпелем из ее жизни.
Кира выжила. Родила двоих сыновей, о которых он так и не узнал. Научилась считать копейки, засыпать одна и не вздрагивать от мужского голоса за спиной. Почти научилась не любить.
А потом он вернулся.
Другой город. Другая жизнь. Дорогая машина, чужой парфюм и те же невозможные глаза, от которых у нее до сих пор подкашиваются ноги. Он уверен — она его предала. Она уверена — он ее бросил. Между ними — ложь, которую оба считают правдой.

— Маша! — слышу за спиной грубый голос мужа. — Хватит истерить!
Истерить? Он серьезно?
— Не подходи ко мне, — шепчу, ощущая, как внутри все сжимается от страха.
— Я твой муж!
Михаил подходит ближе.
— Мы сейчас разберёмся, — рычит.
— Разберёмся? — пищу и резко поднимаю голову.
Слёзы застилают глаза.
— Ты… ты с моей тётей на коленях... в позе!.. Ужас... А теперь говоришь «разберёмся»?
— Закрой рот, дура, — цедит зло муж сквозь зубы.
Каждое его слово — удар.
— Ты мне изменил! С моей теткой!
Чувствую, как слёзы текут ещё сильнее.
— Я устал от твоих истерик! — орет муж зловеще.
А в следующую секунду происходит то, чего я и вовсе не могла ожидать.
Весь мой мир рушится…

💥ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ💥СКИДКА
— Ты обещал, что я никогда не буду чувствовать себя лишней в собственном браке.
Руслан смотрит на меня устало.
— Наш брак не настоящий.
Я киваю.
Вот оно.
Наконец-то вслух.
Четыре года я цеплялась за каждую мелочь. За его ревность. За внезапные звонки. За ночь, после которой он не отпускал меня до утра.
А он просто хорошо играл.
— Тогда развод будет логичным.
— Развода не будет.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
Я улыбаюсь сквозь слезы.
— Ты путаешь жену с собственностью.
Руслан подходит ближе.
— Нет, Лена. Собственность можно заменить. А тебя — нет.
На секунду я почти верю.
Пока не вспоминаю женщину, которую он целовал в машине.
— Поздно, Руслан.
— Для чего?
Я кладу перед ним заявление о разводе.
— Для нас.
Он смотрит на документы и вдруг произносит:
— Если ты уйдёшь сейчас, завтра твоя мать узнает, кто виноват в смерти её сына.
А вот теперь больно по-настоящему.

— Вика? Ты там?
— Соня... — её голос был странным, каким-то надломленным. — Мне нужно... Господи, как же мне сказать тебе это...
Сердце ёкнуло. Я прислонилась к стене.
— Что случилось? Ты в порядке? Тебе нужна помощь?
— Со мной всё... Нет, не всё. Соня, я больше не могу так. Я не могу дальше жить с этим. Это убивает меня.
— Вика, ты меня пугаешь. Что происходит?
Снова тишина. Долгая, тягучая, как смола. Я слышала, как она сглатывает, как пытается собраться с духом.
— Максим... Твой Максим... Он... Господи, прости меня. Мы встречаемся. Уже четыре года.
Слова повисли в воздухе. Я не поняла их сразу — они будто отскочили от меня, не найдя места, куда приземлиться. Я стояла в коридоре родительского дома, держала телефон уха и не понимала, что только что услышала.
— Что? — мой голос был тихим, почти шёпотом.
— Мы с Максимом... Мы спим вместе. Четыре года, Соня. Я не хотела, клянусь, я не хотела, чтобы это случилось. Но это случилось, и я... Я больше не могу молчать.

– Ходишь тут с кислой рожей, как будто вселенское горе. Люди умирают. Это нормально. Хватит корчить из себя страдалицу! – цедит муж раздраженно.
Я не верю своим ушам. Нет, я знала, что похороны тёщи испортили ему настроение, но чтобы настолько, что из него полезло вот это…
– Уйди, Вячеслав, – хриплю. – Сегодня ночуешь на диване.
Тот фыркает, поднимаясь.
– Смотри, кого выгоняешь, как бы пожалеть не пришлось!
Даже не возражает особо, как будто и рад такому раскладу.
Но скоро понимаю, почему.
– Я же говорил, пожалеешь, – усмехается ехидно, когда я застаю его в спальне со своей сестрой. – Только не ори. Не только у тебя одной тут несчастье.

И я осталась одна в доме любимой матери, которой больше нет, в заметенной снегом деревне, из которой не выехать. С двумя предателями, которые решили меня добить.
Но загнанные в угол женщины порою опасны. Этого они не учли.
Как и того, что у меня вдруг может найтись сильный союзник, который окажется им не по зубам.

Я стою перед зеркалом в прихожей и думаю — мы справились. Десять лет — это не просто цифра на открытке. Это это общий плед, общие шутки, общий язык, на котором «ну ты чего» означает «прости», а молчание в машине — не ссору, а покой. Это мы.
Я смотрю на своё отражение — и вижу женщину, которую любят. Которая любит. Не каждая пара доживает до десяти лет с огнём в глазах, а у нас огонь, я это точно знаю, я чувствую его каждый раз, когда Максим обнимает меня.
Я беру его телефон, чтобы поставить на зарядку.
Экран вспыхивает от случайного касания большого пальца.
Сообщение от контакта «Д.». Одна буква — и точка. Лаконично. Шифр, который даже не пытается быть изящным.
«Соскучилась. Вчера было невозможно хорошо.»
Я открываю переписку.
И читаю.
Два года. Два года параллельной жизни моего мужа с женщиной, которую я знаю.
Диана.
Моя Диана. Моя сводная сестра и лучшая подруга.

— Умар, я постараюсь... У нас ещё будет сын, — я тщательно подбирала слова. От хорошего настроения не осталось и следа.

— Не надо, — голос мужа прозвучал сухо. Наконец, он повернулся ко мне, и в его тёмных глазах я увидела лишь глухое раздражение. — Ты забыла, как тяжело тебе дались девочки? Ты хочешь оставить моих дочерей сиротами?

— Зато у нас есть чудесные дочки... — тихо произнесла я.

— Лейла... — Умар окинул меня снисходительным взглядом. — Мне нужен сын!

— Но я...

— Не волнуйся. Я больше не побеспокою тебя, дорогая. У тебя слишком шаткое здоровье, — муж окинул меня циничным взглядом. — Вторая жена родит мне сына!

- Как я рада, что ты сумел вырваться, котик. Я до последнего верила, что у тебя получиться избавиться от этой мыши и не сдавала твой билет.
- Меня ждёт вознаграждение? – раздаётся за её спиной мужской голос с рычащими нотками.
У меня сердце пропускает удар. Воздух в салоне вдруг становится вязким. Мои пальцы непроизвольно сжимают подлокотник кресла.
Ведь этот голос я узнаю из миллиона.
Это голос моего мужа.
Мой Лёня, которому «не подписали отпуск», ловко закидывает сумку в багажную полку и приобнимает свою спутницу за талию собственническим жестом. Тошнота подкатывает к горлу, и я резко отворачиваюсь к иллюминатору, делая вид, что изучаю заправщика на взлётной полосе.
В висках пульсирует одна мысль:
«Мышь» - это, выходит, я?»

— Вадим. Началось. — Голос мой дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь, ненавидела свои связки, что не подчинялись мне. — Воды отошли. Схватки. Часто. Очень часто, Вадим, я считала — каждые пять минут.
В трубке повисла пауза, и в этой паузе я отчетливо услышала то, что слышать была не должна: где-то на том конце тихо, мелодично рассмеялась женщина. Серебряный, незнакомый, чужой смех. Звякнул хрусталь о хрусталь. И что-то внутри меня, еще не понимая умом, уже поняло нутром – поняло и сжалось в комок.
— И? — произнес он наконец, и в этом коротком звуке было столько скуки, что им можно было бы усыпить целую больничную палату. — Оля. Ты взрослая баба. Тебе тридцать четыре. Ты что, сама в роддом доехать не способна? Это, по-твоему, мужская работа — отвозить тебя рожать, как будто я тебе акушерка на полставки?
— Мне страшно, — выдохнула я, и слезы покатились сами, обжигая щеки. — Я одна, Вадим. Я совсем одна. Я не могу одна, понимаешь? Это твои дети. Наши дети.

— Ты приводил её сюда. В нашу кровать. Пока я была у родителей и думала, что ты просто устал на работе.
Он издаёт короткий, резкий смешок, но в нём сквозит паника.
— И что теперь? Будешь разыгрывать жертву? Все наши общие друзья посмеются. Родители скажут, что ты сама виновата — не удержала. Ты же всегда всё прощала. А теперь вдруг решила стать гордой? Без меня ты никто, Кира. Никто. Кто тебя возьмёт? С твоей работой на удалёнке и страхом сказать лишнее слово?
***
Восемь лет я была идеальной женой. Пока не увидела сообщение от его секретарши: «Скучаю по твоим рукам».
С одним чемоданом я ухожу из дома. В ночном аэропорту встречаю Даниила — командира воздушного судна. Мужчину, который смотрит на меня так, будто я — целый мир.
Он шепчет: «Не возвращайся к тому, кто научил тебя бояться высоты. Полетим вместе?»
Но Павел не отпускает. Манипуляции, давление, «ты без меня никто».
Я выбираю себя. И учусь летать.