Книги в жанре «Психологическая драма»
— Здравствуйте, — девушка-консультант подходит к нему с профессиональной улыбкой. Молодая, светловолосая, с блокнотом в руках. — Решили ещё один диван купить? Как вам тот служит?
Я смотрю на мужа. Антон спокоен, как удав. Руки в карманах брюк, взгляд скользит по витринам.
— Вы меня с кем-то перепутали, — отвечает, глядя в сторону.
Консультант не отступает, не связывая нас с Антоном между собой.
— У меня идеальная память. Вы просто забыли, кто вас обслуживал, — консультант улыбается, обращаясь ко мне. — Хотите, я предложу вам такой же, как покупал молодой человек? На нём даже его беременной жене лежать было удобно.— Она возвращается к Антону. — И за кроваткой для малыша потом к нам приходите.
История из реальной жизни. Герои не выдуманные.
Я смотрю на мужа. Антон спокоен, как удав. Руки в карманах брюк, взгляд скользит по витринам.
— Вы меня с кем-то перепутали, — отвечает, глядя в сторону.
Консультант не отступает, не связывая нас с Антоном между собой.
— У меня идеальная память. Вы просто забыли, кто вас обслуживал, — консультант улыбается, обращаясь ко мне. — Хотите, я предложу вам такой же, как покупал молодой человек? На нём даже его беременной жене лежать было удобно.— Она возвращается к Антону. — И за кроваткой для малыша потом к нам приходите.
История из реальной жизни. Герои не выдуманные.
— Вика, милая, ну что ты? Не вешай нос. Ерунда всё это! Кому нужная эта Карина? Мирон не дурак, не променяет тебя на чужую жену. У вас шестеро детей. У Карины две девчонки. Просто бизнес, отдых, светская тусовка. Ты же знаешь, как журналюги любят приврать.
Медленно поднимаю на подругу глаза. Во рту пересохло.
— Он был в Швейцарии три недели назад. Говорил, что на переговорах в Цюрихе.
Ольга замолкает. Её уверенности приходит конец.
— Ну… может, переговоры и были… А это так, после…
Перевожу взгляд на огромное окно, за которым простирается наш ухоженный сад. Всё здесь — его. Этот дом, эта земля, эта жизнь. И я — часть этого интерьера. Удобная, красивая, но… заменяемая.
Медленно поднимаю на подругу глаза. Во рту пересохло.
— Он был в Швейцарии три недели назад. Говорил, что на переговорах в Цюрихе.
Ольга замолкает. Её уверенности приходит конец.
— Ну… может, переговоры и были… А это так, после…
Перевожу взгляд на огромное окно, за которым простирается наш ухоженный сад. Всё здесь — его. Этот дом, эта земля, эта жизнь. И я — часть этого интерьера. Удобная, красивая, но… заменяемая.
— Я не собираюсь жить шведской семьёй, — произношу, борясь с подступающей тошнотой. — И никогда не прощу измену. Слышишь?
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.
***
Жизнь Марины Нечаевой сложно назвать сладкой. Разбитое сердце, незапланированная беременность от женатого мужчины, семейные проблемы и полное отсутствие финансового контроля. Когда отчаяние девушки достигает пика, случай сводит её с застенчивым филологом Иваном Луговским, готовым бросить к её ногам весь мир, а его безграничная преданность обещает вернуть Марине веру в счастье и любовь. Девушке начинает казаться, что невзгоды остались позади.
Однако родители Ивана смотрят на провинциальную мать-одиночку с неприкрытым осуждением, не желая видеть её в своём консервативном семействе.
Вдобавок судьба решила показать наглядно все прелести своего юмора, неожиданно столкнув Марину с отцом её ребенка. Мужчина тоже готов многое предложить девушке, но только если она согласится на его условие...
Жизнь Марины Нечаевой сложно назвать сладкой. Разбитое сердце, незапланированная беременность от женатого мужчины, семейные проблемы и полное отсутствие финансового контроля. Когда отчаяние девушки достигает пика, случай сводит её с застенчивым филологом Иваном Луговским, готовым бросить к её ногам весь мир, а его безграничная преданность обещает вернуть Марине веру в счастье и любовь. Девушке начинает казаться, что невзгоды остались позади.
Однако родители Ивана смотрят на провинциальную мать-одиночку с неприкрытым осуждением, не желая видеть её в своём консервативном семействе.
Вдобавок судьба решила показать наглядно все прелести своего юмора, неожиданно столкнув Марину с отцом её ребенка. Мужчина тоже готов многое предложить девушке, но только если она согласится на его условие...
— Ты спишь с ней?
Вопрос повисает в воздухе. Я не хочу знать ответ. Но я должна услышать это своими ушами. Должна перестать верить в сказки.
— Вер…
— Спишь. — Утверждаю, не спрашиваю. — Сколько?
— Какая разница?
— Сколько, Сергей?
— Три месяца. — Он говорит буднично, словно речь идёт о подписании договора. — Но это ничего не меняет между нами. Ты — моя жена. Она — бизнес-проект. Она молодая, энергичная. Раскрутится — будет на тебя работать. Это бизнес. Иначе прогорим.
— Бизнес… — Повторяю слово, как пощёчину. Как приговор. — Серёж, а где в этой сложной схеме мы с тобой? Куда делись шестнадцать прожитых вместе лет? А наши клятвы? А твоё: «ты — мой воздух, Вер»?
— Вера, не надо театра, — он устало вздыхает. — Ты взрослая женщина. Посмотри на себя в зеркало. Тебе почти сорок. Ты не девочка. У тебя за плечами успешная карьера. Но твой поезд ушёл. Пора уступать дорогу молодым.
Вопрос повисает в воздухе. Я не хочу знать ответ. Но я должна услышать это своими ушами. Должна перестать верить в сказки.
— Вер…
— Спишь. — Утверждаю, не спрашиваю. — Сколько?
— Какая разница?
— Сколько, Сергей?
— Три месяца. — Он говорит буднично, словно речь идёт о подписании договора. — Но это ничего не меняет между нами. Ты — моя жена. Она — бизнес-проект. Она молодая, энергичная. Раскрутится — будет на тебя работать. Это бизнес. Иначе прогорим.
— Бизнес… — Повторяю слово, как пощёчину. Как приговор. — Серёж, а где в этой сложной схеме мы с тобой? Куда делись шестнадцать прожитых вместе лет? А наши клятвы? А твоё: «ты — мой воздух, Вер»?
— Вера, не надо театра, — он устало вздыхает. — Ты взрослая женщина. Посмотри на себя в зеркало. Тебе почти сорок. Ты не девочка. У тебя за плечами успешная карьера. Но твой поезд ушёл. Пора уступать дорогу молодым.
Она — любимица небес. Я — та, кого убили, чтобы освободить ей место.
В прошлой жизни я была той самой «погибшей подружкой», чья смерть делает сюжет интереснее. Скарлетт использовала меня как ступеньку — и получила свою сказку, своего героя, свой хэппи-энд.
Но я вернулась.
И больше не собираюсь быть фоном для чужой истории.
Она думает, что снова станет героиней. Что я смиренно отойду в сторону, как раньше.
Ахаха, нет.
Я помню всё: её фальшивые слёзы, её улыбку на моих похоронах, её уверенность, что мир принадлежит ей.
Но теперь у меня есть то, чего не было раньше — второй шанс. И я намерена использовать его до последней капли.
Она забрала мою жизнь.
Теперь я забираю её сказку.
В прошлой жизни я была той самой «погибшей подружкой», чья смерть делает сюжет интереснее. Скарлетт использовала меня как ступеньку — и получила свою сказку, своего героя, свой хэппи-энд.
Но я вернулась.
И больше не собираюсь быть фоном для чужой истории.
Она думает, что снова станет героиней. Что я смиренно отойду в сторону, как раньше.
Ахаха, нет.
Я помню всё: её фальшивые слёзы, её улыбку на моих похоронах, её уверенность, что мир принадлежит ей.
Но теперь у меня есть то, чего не было раньше — второй шанс. И я намерена использовать его до последней капли.
Она забрала мою жизнь.
Теперь я забираю её сказку.
- Так значит это ты спишь с моим мужем?! – выйдя на лестничную площадку, хмыкнула Лиля.
- Что…? – от неожиданности у Кристины пересохло в горле, а в голове разбежались все мысли, - Но…, вы же в разводе…
- Кто тебе сказал такую чушь?! Марат?! – усмехнулась Лиля. – Не знаю, как он, но лично я свидетельство о разводе не получала!
- Но…, но вы же ушли... к другому мужчине…
- Как ушла, так и пришла, это мой дом и мой муж! Ясно тебе?! А ты вон пошла, потаскушка бесстыжая! А если продолжишь искать с ним встречи, я тебя на весь город ославлю!
Кристина хотела было что-то возразить, но ком застрял в горле вместе со всеми аргументами. Она просто съежилась от стыда и помчалась вниз.
Она и подумать не могла, что когда-нибудь станет одним из острых углов пошлого любовного треугольника!
Хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть!
И Кристина бежала. Бежала, унося под сердцем самый большой, и как ей сейчас казалось, постыдный секрет...
- Что…? – от неожиданности у Кристины пересохло в горле, а в голове разбежались все мысли, - Но…, вы же в разводе…
- Кто тебе сказал такую чушь?! Марат?! – усмехнулась Лиля. – Не знаю, как он, но лично я свидетельство о разводе не получала!
- Но…, но вы же ушли... к другому мужчине…
- Как ушла, так и пришла, это мой дом и мой муж! Ясно тебе?! А ты вон пошла, потаскушка бесстыжая! А если продолжишь искать с ним встречи, я тебя на весь город ославлю!
Кристина хотела было что-то возразить, но ком застрял в горле вместе со всеми аргументами. Она просто съежилась от стыда и помчалась вниз.
Она и подумать не могла, что когда-нибудь станет одним из острых углов пошлого любовного треугольника!
Хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть!
И Кристина бежала. Бежала, унося под сердцем самый большой, и как ей сейчас казалось, постыдный секрет...
Меня комиссовали из-за ранения. Жена ушла. Мечты о детях разбились в клинике, где потеряли мой материал. Дали путёвку в санаторий восстанавливаться, но тишины не вышло.
Сначала плач в самолёте. Потом в автобусе. Теперь за стеной. Я хотел убежать от всего мира, а нашёл мальчика, который назвал меня папой. А его мать смотрит на меня так, будто решает довериться или сбежать.
Почему её сын тянется ко мне? Зачем судьба свела нас в этой поездке? И почему я не хочу, чтобы они уходили?
Сначала плач в самолёте. Потом в автобусе. Теперь за стеной. Я хотел убежать от всего мира, а нашёл мальчика, который назвал меня папой. А его мать смотрит на меня так, будто решает довериться или сбежать.
Почему её сын тянется ко мне? Зачем судьба свела нас в этой поездке? И почему я не хочу, чтобы они уходили?
Он видит меня. На секунду замирает. В его глазах мелькает что-то быстрое, неуловимое. Я не успеваю понять, что это. Удивление? Страх?
Нет. Это досада.
Досада, что я вернулась не вовремя. Завтра утром меня ждал бы другой сюрприз, не настолько шокирующий.
Я стою в бордовом кружеве, в туфлях, с распущенными волосами, и чувствую себя идиоткой на чужом празднике жизни. В декорациях, которые сама создавала десять лет.
— Олег, — голос запрограммированного на вежливость робота. — Что здесь происходит?
Муж молчит. Смотрит на меня, потом на Алину, потом снова на меня. Его челюсть напряжена. Желваки ходят под кожей.
— Полина, — начинает он, — Это не то, что ты думаешь...
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
Нет. Это досада.
Досада, что я вернулась не вовремя. Завтра утром меня ждал бы другой сюрприз, не настолько шокирующий.
Я стою в бордовом кружеве, в туфлях, с распущенными волосами, и чувствую себя идиоткой на чужом празднике жизни. В декорациях, которые сама создавала десять лет.
— Олег, — голос запрограммированного на вежливость робота. — Что здесь происходит?
Муж молчит. Смотрит на меня, потом на Алину, потом снова на меня. Его челюсть напряжена. Желваки ходят под кожей.
— Полина, — начинает он, — Это не то, что ты думаешь...
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
— Алина! — поворачивается Игорь к моей бывшей подруге. — Скажи правду.
Алина пожимает плечами:
— Какую правду? Что я пришла в гости, мы выпили, любили друг друга. Ты устал и уснул? Я сделала как ты просил — ждала, чтоб продолжить. — В её глазах уверенность в собственной неотразимости. — Не заставляй меня врать! Рядом со мной не может «ничего не быть». Надеюсь, твоя мечта сбылась и я наконец забеременела.
— Что ты несёшь? Какое просил? Какой ребёнок? — Игорь натягивает футболку. — Наташа не верь ни одному её слову!
Алина усмехается:
— Поверит, когда я рожу!
Алина пожимает плечами:
— Какую правду? Что я пришла в гости, мы выпили, любили друг друга. Ты устал и уснул? Я сделала как ты просил — ждала, чтоб продолжить. — В её глазах уверенность в собственной неотразимости. — Не заставляй меня врать! Рядом со мной не может «ничего не быть». Надеюсь, твоя мечта сбылась и я наконец забеременела.
— Что ты несёшь? Какое просил? Какой ребёнок? — Игорь натягивает футболку. — Наташа не верь ни одному её слову!
Алина усмехается:
— Поверит, когда я рожу!
Выберите полку для книги