Читать и слушать книги

- Молодой, красивый, позолоти ручку! Погадаю, всю правду скажу.
- Отстань, старая.
- Женишься на разведенке! С детьми. С двумя! - кричит мне вслед цыганка.
- Чего?
Замираю, как вкопанный. Я в гадания не верю. Но…
- Так и будет. Я вижу… - завывает она. - Они тебя папой будут звать.
- Ну-ка, быстро развидь! Ручку позолочу.
- Поздно. За тобой уже выехали…
Она зловеще хохочет.
А я трясу головой, чтобы стряхнуть наваждение.
Какая, нафиг, разведенка? Я вообще жениться не собираюсь.
Дети? Нет. Ни за что. Это вообще не моя история…

— Я хочу развода.
Мой голос дрожит от гнева и унижения. Еще минут пятнадцать назад я видела его в VIP-зоне элитного клуба. Моего мужа. С расстегнутой рубашкой и какой-то девицей на бедре.
— Повтори, — рычит он, и в его темных глазах вспыхивает опасный огонь.
— Раз-вод, — чеканю я по слогам, вскидывая подбородок. — Я больше не...
— Забудь это слово, — жестко обрывает он, нависая надо мной. — Ты моя жена. И останешься ею. А теперь мы поедем домой, и ты объяснишь, какого черта устроила истерику при моих партнерах.
— Олег, ты не понимаешь...
— Развода не будет. Я так сказал.

Я выходила замуж по безумной любви, но жизнь с властным боссом превратилась в пытку его тотальным контролем. Увидеть его в клубе в объятиях другой — последняя капля.
Я собираю вещи и сбегаю, надеясь обрести свободу.
Но такие мужчины, как Олег, не умеют отпускать.

Её сердце замёрзло. Её брак — удобная сделка. В её жизни нет места страсти.
Пока в гости не входит свёкор. Грубый, опасный, с глазами, которые видят насквозь.
Он не говорит о любви. Он заставляет чувствовать.
И впервые за много лет она хочет сгореть.

- Закон Гука, Ольховская? - прожигает меня взглядом через линзы очков Астахов.
- При малых деформациях сила упругости прямо пропорциональна абсолютному значению изменения длины тела, - говорю с ухмылкой, облизывая пересохшие губы.
- Примеры?! - подходит ко мне в плотную,наплевав на то, что мы не одни в аудитории. Замечаю в его глазах адское безумие, подхватывая и заражаясь им. Хочешь пример?! Будет тебе такой, что не забудешь!
- Хорошо... - улыбаюсь, прикусывая губу, и с лёгкостью закидываю одну ногу ему на плечо, демонстрируя растяжку. - Мышцы растягиваются, делая тело длиннее, это упругая деформация. Тело, а в нашем случае мускул,вернётся в изначальное состояние, как только его перестанут напрягать. Так же, как и ты меня через месяц, - шепчу ему в губы, которые ещё утром с жадностью целовала. Прогибаюсь ещё сильнее в идеальном шпагате, бросая ему вызов.

Подрезала очкарика на парковке, а он оказался студентом моего универа, заменяющим физика. Упс! Кажется, я попала!

— Что, филолог, опять за мёртвых поэтов взялась? — его насмешливый голос доносится через забор, и я сжимаю кулаки, пытаясь не обращать внимания.
Но он не унимается.
— Скучная ты, Малинина. Правильная до тошноты.
Подходит к самому забору, вторгаясь в моё личное пространство. Наши взгляды встречаются, и в его зелёных глазах пляшут бесенята. Медленно, не сводя с меня глаз, протягивает руку через штакетник, вторгаясь на мою территорию. Его пальцы срывают самую крупную, самую спелую ягоду малины с куста, который я холила и лелеяла.
Затем он так же медленно отправляет её в рот.
— Сладкая… — шепчет, облизывая губы. — Я таких ещё не пробовал...
***
Теперь вместо спокойной работы над диссертацией я вынуждена воевать с очень вредным, грубым и беспардонным... Медведем. Который почему-то решил, что я самая сладкая ягода, и обязательно должна достаться только ему. Держи карман шире! Не для тебя, Медведев, мама ягодку растила!

- Ой, простите, я сейчас салфеткой всё вытру,— быстро тараторю, пытаясь расстегнуть сумочку одной рукой, а во второй удержать полупустой стаканчик со злосчастным соком и телефон.
- Мне бы больше понравилось, если б ты предложила это слизать, — раздаётся прям над моим ухом, красивым мужским голосом.
Дёргаюсь, как от удара током и только собираюсь сказать этому хаму пару ласковых, а может и заехать по его роже, которой я не разглядела, но телефон оживает в моей руке, дикой вибрацией и противной мелодией. Дёргаюсь от неожиданности, и он летит на пол.
- Чёрт, — присев на корточки, поднимаю злосчастный гаджет и скидываю вызов. Выпрямляюсь и разворачиваюсь к этому хаму.- А ты...— слова застревают в горле, потому что передо мной никого нет. Кручу головой по сторонам, но тот, кого я окатила соком, исчез.
Фыркнув, выкидываю стакан в ближайшую мусорку и сев на лавку, читаю пришедшее сообщение от сестры.
« Ты чёртова эгоистка, Марго! И кроме себя никого не любишь! »

Он - шейх. Я - модель, впервые посетившая ювелирную выставку в Эль-Касиме. Арабский купец посчитал меня живой драгоценностью и выкрал прямо с улицы.
***
- Позволишь надеть?
Я повиновалась. Как завороженная смотрела на смуглые пальцы араба, натягивающие ожерелье. Гладкие и прохладные жемчужины обхватили мою шею в тугое кольцо.
Ожерелье - чокер.
Богатое. Красивое. Дорогое.
И очень похожее на ошейник. Дорогой ошейник, фиксирующий моё дыхание, мою свободу.
Наши взгляды встретились в отражении зеркала: мой напряженный, испуганный и его хитроватый, с прищуром. Он будто говорил: я здесь хозяин и только я решаю, что тебе надеть и сколько раз…дышать.

Я была для него запретом. Дочерью лучшего друга. Девчонкой, которую нельзя трогать. Но в ночь моего девятнадцатилетия Кассиан Василакис нарушил все правила, а потом выбрал другую. Невесту. Контракт. Власть.
Я сбежала, поклявшись забыть его. Только греческие магнаты не отпускают то, что считают своим.

ГОРЯЧО и ОТКРОВЕННО
РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ
ЭМОЦИОНАЛЬНО
ХЭ

- Что я с ней делать буду, Мих? Сопли взрослой девице подтирать?
- Скорее собственные слезы, - он указывает на седую голову. - Пригляди за дочкой, пока меня не будет. Кстати, вот и она. Кристин! - окликает худую блондинку, входящую в гостиную.
Я перевожу взгляд. Ничего себе девица.
Дочь Михаила я не видел лет с четырнадцати. Тогда она была подростком. Сейчас же передо мной красивая девушка. Которую вчера ночью я привез из клуба.
- Привет, Кри-Кри, - улыбается Михаил.
Она смотрит раздраженно.
- Сколько раз говорила не называть так при чужих.
- Родион не чужой. И присмотрит за тобой, пока я в отъезде. Дом большой. Разместитесь.
- Что?..
- Так надо, дочка, - давит Михаил. - И этот твой Агутин...
- Я против, - обрывает она и уходит.
Михаил вздыхает, кладет ключи на стол.
- Дубликат. Она к тебе не переедет. С меня магарыч.
Я смотрю ей вслед.
- Что за Агутин?
- Бывший ее.
Значит, вчера она из-за него творила глупости? Прав Миха. Без присмотра лучше не оставлять.

— Зачем ты запер нас, Воронцов? Уходи к своей Кристине.
— А почему ты тогда дрожишь, мышка? — мажор небрежно расстегивает рубашку, глядя на меня потемневшими от похоти глазами. — Соколова устроила тебе ад, а мой отец грозит отобрать грант. И ты правда думаешь, что я тебя отпущу?
— Ян, пусти... Мы из разных миров.
— Мне плевать, — он резко сгребает меня в охапку и швыряет на барную стойку, со звоном сметая посуду. — Можешь сколько угодно хлопать глазами и притворяться, что мы незнакомы. Но я три года сдыхал от этой похоти. Думала, потеряю тебя снова?
— О чем ты?.. Прекрати!
— Не прекращу. Сегодня ты наконец-то вспомнишь, кто я такой.