Читать и слушать книги
— Вера, не надо.
— Чего не надо? — спросила она тихо. — Правды?
— Ты не в себе. Ты расстроена. Ты зла на него. И ты хочешь использовать меня, чтобы сделать ему больно. Я не буду твоим оружием.
Она подошла к нему снова.
— А если я не хочу делать ему больно? Если я хочу просто… почувствовать себя живой? Хотя бы на минуту. Хотя бы на секунду. Ты знаешь, каково это — быть мёртвой внутри? Дышать, есть, спать, улыбаться — и быть мёртвой?
Илья молчал.
.. — Одевайся, Вера. И уходи. Пока я не потерял совесть.
Она сидела голая под светом лампы, с глиной на теле, и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Только сейчас она поняла: она хотела, чтобы он её т…. Грубо. Быстро. Жестоко. Чтобы заглушить боль. А он предложил нежность. И уважение. И — самое страшное — время подумать.
— Чего не надо? — спросила она тихо. — Правды?
— Ты не в себе. Ты расстроена. Ты зла на него. И ты хочешь использовать меня, чтобы сделать ему больно. Я не буду твоим оружием.
Она подошла к нему снова.
— А если я не хочу делать ему больно? Если я хочу просто… почувствовать себя живой? Хотя бы на минуту. Хотя бы на секунду. Ты знаешь, каково это — быть мёртвой внутри? Дышать, есть, спать, улыбаться — и быть мёртвой?
Илья молчал.
.. — Одевайся, Вера. И уходи. Пока я не потерял совесть.
Она сидела голая под светом лампы, с глиной на теле, и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Только сейчас она поняла: она хотела, чтобы он её т…. Грубо. Быстро. Жестоко. Чтобы заглушить боль. А он предложил нежность. И уважение. И — самое страшное — время подумать.
🩷🤍🩷 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩷🤍🩷 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩷🤍🩷
— Вы слишком близко, Максим Александрович… — шумно выдохнула я, вжимаясь спиной в зеркальную стену застрявшего лифта.
— Близко? — его хриплый, опаляющий шепот обжег мою шею. — Я еще даже не начал, Карина.
— Но я… я не подхожу под ваши стандарты! В офисе все знают, что вы встречаетесь только с худыми моделями. А я… я ведь пышка!
— Тсс, — его огромная, горячая ладонь властно легла на мое бедро, бесстыдно задирая подол платья. — Перестань слушать этих тощих вешалок. Они исходят ядом от зависти, потому что ты — сочная. Сладкая. Моя личная одержимость.
Он прижался ко мне всем своим сильным, каменным телом, заставляя меня тихо ахнуть от шока.
— И мне плевать, какие подставы они тебе устраивают, — прорычал босс, впиваясь пальцами в мои округлые бедра. — Твой рабочий день окончен, Карина. Теперь ты работаешь на меня. В моей постели!
— Вы слишком близко, Максим Александрович… — шумно выдохнула я, вжимаясь спиной в зеркальную стену застрявшего лифта.
— Близко? — его хриплый, опаляющий шепот обжег мою шею. — Я еще даже не начал, Карина.
— Но я… я не подхожу под ваши стандарты! В офисе все знают, что вы встречаетесь только с худыми моделями. А я… я ведь пышка!
— Тсс, — его огромная, горячая ладонь властно легла на мое бедро, бесстыдно задирая подол платья. — Перестань слушать этих тощих вешалок. Они исходят ядом от зависти, потому что ты — сочная. Сладкая. Моя личная одержимость.
Он прижался ко мне всем своим сильным, каменным телом, заставляя меня тихо ахнуть от шока.
— И мне плевать, какие подставы они тебе устраивают, — прорычал босс, впиваясь пальцами в мои округлые бедра. — Твой рабочий день окончен, Карина. Теперь ты работаешь на меня. В моей постели!
— Ты мне не отец, Артем, — выплевываю ему в лицо, яростно сжимая пальцы в кулаки. — Ты не имеешь права запирать меня в доме!
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать.
Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но… Кто защитит меня от самого Бережного?
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать.
Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но… Кто защитит меня от самого Бережного?
— Ты будешь третьей, — сказал он, даже не глядя на меня.
— У тебя уже есть две?
— Да. И твоя сестра — первая.
Я не знала, что отец отдал в жёны Асланову сначала старшую сестру. Потом среднюю. А теперь — меня. Всех троих. Одному мужчине.
— Зачем тебе третья? — спросила я.
— Первая рожает. Вторая ведёт дом. А ты… — он наконец посмотрел на меня. — Ты будешь греть мою постель.
Я не плакала. Не просила пощады. Я сжала кулаки и сказала:
— Ты пожалеешь.
— У тебя уже есть две?
— Да. И твоя сестра — первая.
Я не знала, что отец отдал в жёны Асланову сначала старшую сестру. Потом среднюю. А теперь — меня. Всех троих. Одному мужчине.
— Зачем тебе третья? — спросила я.
— Первая рожает. Вторая ведёт дом. А ты… — он наконец посмотрел на меня. — Ты будешь греть мою постель.
Я не плакала. Не просила пощады. Я сжала кулаки и сказала:
— Ты пожалеешь.
Алиса — медсестра с тихим голосом и пышным телом, которое она привыкла прятать в бесформенном халате. Обычный обход оборачивается встречей с двумя мужчинами, от взглядов которых невозможно спрятаться. Давид и Марк — разные, но одинаково опасные: один берёт напором, второй — спокойной властью. Алисе предстоит узнать, что значит быть интересом для двоих, и согласиться на то, о чём она никогда не смела мечтать.
Меня зовут Варя. Я кондитер, пышка, крашу губы красной помадой и не умею держать язык за зубами. Дмитрий Гордеев — шеф-повар, тиран, циник и терпеть не может сладкое. На кухне мы враги. Он орёт на меня при всех, называет «сладкой булочкой» и съедает мои круассаны до крошки. А по ночам… по ночам я забываю, как дышать.
Что он ответит, когда его позовут в Питер, предложат работу мечты? Я привязана к этому городу, здесь моя мама, я не могу ехать.
Что будет с нами? И есть ли «мы» вообще?
Что он ответит, когда его позовут в Питер, предложат работу мечты? Я привязана к этому городу, здесь моя мама, я не могу ехать.
Что будет с нами? И есть ли «мы» вообще?
— Я боюсь, что вы будете смотреть на меня как на хрупкую вазу. Я хочу вас. Настоящих.
— Ты просишь невозможного. Мы не можем быть с тобой такими же, как раньше.
— Но я хочу чувствовать вашу силу. Я не сломаюсь.
— А ребёнок?
— Ребёнку нужна счастливая мать. А я буду счастлива, только если вы перестанете бояться.
— Ты просишь невозможного. Мы не можем быть с тобой такими же, как раньше.
— Но я хочу чувствовать вашу силу. Я не сломаюсь.
— А ребёнок?
— Ребёнку нужна счастливая мать. А я буду счастлива, только если вы перестанете бояться.
Смотри БУКТРЕЙЛЕР! ❤️
— Да ну, нафиг! Это полный кринж! Я не против в прямой трансляции взорвать свой аккаунт, но «вырвать кусок славы у Славы» — это кабздец, Лен!
— Твои подписчики требуют драйва, и Слава Михеев — это топ-чарт всех девичьих грёз и желаний. Подмени его гитару медведем, сорви выход на сцену на пятнадцать минут, обставь это красиво и всё — замороженные донаты твои! Рогова — фореве! Ты войдёшь в тройку лучших блогеров в универе, а если Слава после ещё и поступок оценит… Ммм, — заходится сладко подруга.
— Да, блин... А другое задание уже выбрать нельзя?
— Детка — это рулетка.
***
В главных ролях:
Ленка Воронова — она же та самая «белая ворона» в любой компании, где бы ни оказалась и я — Милана Рогова. «Единорогова», как дразнят с детства за шедевральную шишку, с которой начала своё первое сентября в новой школе.
— Да ну, нафиг! Это полный кринж! Я не против в прямой трансляции взорвать свой аккаунт, но «вырвать кусок славы у Славы» — это кабздец, Лен!
— Твои подписчики требуют драйва, и Слава Михеев — это топ-чарт всех девичьих грёз и желаний. Подмени его гитару медведем, сорви выход на сцену на пятнадцать минут, обставь это красиво и всё — замороженные донаты твои! Рогова — фореве! Ты войдёшь в тройку лучших блогеров в универе, а если Слава после ещё и поступок оценит… Ммм, — заходится сладко подруга.
— Да, блин... А другое задание уже выбрать нельзя?
— Детка — это рулетка.
***
В главных ролях:
Ленка Воронова — она же та самая «белая ворона» в любой компании, где бы ни оказалась и я — Милана Рогова. «Единорогова», как дразнят с детства за шедевральную шишку, с которой начала своё первое сентября в новой школе.
Меня зовут Анна Троицкая. Я нарушаю протоколы и спасаю жизни.
Его зовут Кирилл Волынский. Он — заведующий отделением. Ледяной, безупречный, невыносимый.
Мы ненавидим друг друга.
До первой ночной смены. До темного коридора. До того, как его губы окажутся там, где не должны.
Близость в ординаторской, когда за стенкой спят медсёстры? Рискую.
А потом он меня увольняет.
Но сердце — оно не выполняет приказы. Даже его.
Его зовут Кирилл Волынский. Он — заведующий отделением. Ледяной, безупречный, невыносимый.
Мы ненавидим друг друга.
До первой ночной смены. До темного коридора. До того, как его губы окажутся там, где не должны.
Близость в ординаторской, когда за стенкой спят медсёстры? Рискую.
А потом он меня увольняет.
Но сердце — оно не выполняет приказы. Даже его.
Она старше. Он младше. Они встречаются летом, что познать друг друга так глубоко, как никто еще мог. Но эта связь становится запретной. Есть ли шанс быть вместе, когда вокруг столько "нельзя" и "не надо".
Выберите полку для книги