Читать и слушать книги
— Мила?
Я оборачиваюсь и натыкаюсь на его ледяной взгляд. Кастрюля выпадает из рук, со звоном ударяясь о пол.
— Ты что здесь делаешь?
— Я здесь работаю.
Сердце стучит в области горла, мешая дышать.
— Это мой дом! И я тебя не нанимал! Мне не нужна нянька! — грубо отрезает Миша.
— Меня наняло агентство, — отвечаю я охрипшим голосом.
На глаза предательски наворачиваются слезы. Прошло три с половиной года, но, увидев его, все раны вновь оживают.
— Мама? Ты где? — слышу я голосок своей дочки с нотками слез и выбегаю в прихожую.
Злата стоит наверху лестницы со слезами в глазах. Она тянет ко мне ручки, готовая сделать шаг в бездну.
Меня парализует страх. В один миг Орлов взбирается по лестнице и хватает на руки мою крошку.
— Па-па! — говорит она радостно.
Он спускается вниз, сверля меня взглядом, с нашей дочкой на руках. Они похожи, как две капли воды. Я замираю, пытаясь унять дрожь.
— Мила, это что, мой ребёнок?
Его взгляд пронзает меня. В моих глазах темнеет.
Я оборачиваюсь и натыкаюсь на его ледяной взгляд. Кастрюля выпадает из рук, со звоном ударяясь о пол.
— Ты что здесь делаешь?
— Я здесь работаю.
Сердце стучит в области горла, мешая дышать.
— Это мой дом! И я тебя не нанимал! Мне не нужна нянька! — грубо отрезает Миша.
— Меня наняло агентство, — отвечаю я охрипшим голосом.
На глаза предательски наворачиваются слезы. Прошло три с половиной года, но, увидев его, все раны вновь оживают.
— Мама? Ты где? — слышу я голосок своей дочки с нотками слез и выбегаю в прихожую.
Злата стоит наверху лестницы со слезами в глазах. Она тянет ко мне ручки, готовая сделать шаг в бездну.
Меня парализует страх. В один миг Орлов взбирается по лестнице и хватает на руки мою крошку.
— Па-па! — говорит она радостно.
Он спускается вниз, сверля меня взглядом, с нашей дочкой на руках. Они похожи, как две капли воды. Я замираю, пытаясь унять дрожь.
— Мила, это что, мой ребёнок?
Его взгляд пронзает меня. В моих глазах темнеет.
СКИДКА ДО 7 ЯНВАРЯ
— Сколько лет твоей дочери? — спрашивает бывший, не сводя глаз с моей малышки.
— Достаточно много, чтобы понимать: с чужими дядями ей разговаривать не стоит. Зря ты к ней полез, Власов.
— Может быть, и не зря. Так сколько ей лет? Не услышал. Пять?
И снова этот взгляд, пробирающий до самой души.
В прошлом я влюбилась, забеременела…
Несколько лет назад у нас не было ни единого шанса быть вместе.
И я не верю, что сейчас из нашей случайной встречи получится что-то хорошее.
— Сколько лет твоей дочери? — спрашивает бывший, не сводя глаз с моей малышки.
— Достаточно много, чтобы понимать: с чужими дядями ей разговаривать не стоит. Зря ты к ней полез, Власов.
— Может быть, и не зря. Так сколько ей лет? Не услышал. Пять?
И снова этот взгляд, пробирающий до самой души.
В прошлом я влюбилась, забеременела…
Несколько лет назад у нас не было ни единого шанса быть вместе.
И я не верю, что сейчас из нашей случайной встречи получится что-то хорошее.
Берусь за ручку двери и замираю, услышав голос мужа:
– Ну же, детка, не дразни меня...
Его тон... Этот бархатный, соблазняющий тон, которого я не слышала уже очень давно.
Толкаю дверь, и мир останавливается.
Андрей, МОЙ Андрей, прижимает к своему столу молодую девушку в белом халате. Его руки жадно скользят по ее телу, губы впиваются в шею, пока она, запрокинув голову, тихонько постанывает. Одной рукой он расстегивает пуговицы на ее халате, другой нетерпеливо задирает подол.
– Ну же, детка, не дразни меня...
Его тон... Этот бархатный, соблазняющий тон, которого я не слышала уже очень давно.
Толкаю дверь, и мир останавливается.
Андрей, МОЙ Андрей, прижимает к своему столу молодую девушку в белом халате. Его руки жадно скользят по ее телу, губы впиваются в шею, пока она, запрокинув голову, тихонько постанывает. Одной рукой он расстегивает пуговицы на ее халате, другой нетерпеливо задирает подол.
— Надоела? — спросила я.
— Почему надоела? — спокойно ответил муж. — Просто захотелось разнообразия.
Я слушала его и не верила собственным ушам. Разве это тот человек, с которым я прожила двадцать лет?
— У всех моих друзей любовницы есть, и давно, — поморщился Боря. — Это нормальные мужские потребности, по-другому не бывает.
Оказывается, я двадцать лет прожила с человеком, которого не знала совсем.
— А хочешь уйти, выметайся, — добавил он. — Это моя квартира, я замки сменю.
— Раньше ты говорил, что это наша квартира, — напомнила я.
— Ты можешь и остаться, но на моих условиях. — Боря пожал плечами. — Я уже объяснил, что это мои мужские потребности. И потом, Зая — это ненадолго. Тебе надо просто отнестись с пониманием и немножко потерпеть.
…Когда мне исполнилось сорок лет, я получила от мужа незабываемый «подарок» — узнала, что у него есть молодая любовница.
Мне пришлось уйти и начать жизнь с нуля. Это тяжело. Но так ли это плохо?
— Почему надоела? — спокойно ответил муж. — Просто захотелось разнообразия.
Я слушала его и не верила собственным ушам. Разве это тот человек, с которым я прожила двадцать лет?
— У всех моих друзей любовницы есть, и давно, — поморщился Боря. — Это нормальные мужские потребности, по-другому не бывает.
Оказывается, я двадцать лет прожила с человеком, которого не знала совсем.
— А хочешь уйти, выметайся, — добавил он. — Это моя квартира, я замки сменю.
— Раньше ты говорил, что это наша квартира, — напомнила я.
— Ты можешь и остаться, но на моих условиях. — Боря пожал плечами. — Я уже объяснил, что это мои мужские потребности. И потом, Зая — это ненадолго. Тебе надо просто отнестись с пониманием и немножко потерпеть.
…Когда мне исполнилось сорок лет, я получила от мужа незабываемый «подарок» — узнала, что у него есть молодая любовница.
Мне пришлось уйти и начать жизнь с нуля. Это тяжело. Но так ли это плохо?
ОН — ВЗРОСЛЫЙ, ОПАСНЫЙ, ВЛАСТНЫЙ. ОНА — НЕВИННАЯ, НЕОПЫТНАЯ, ЕГО ПОСЛЕДНЕЕ ИСКУШЕНИЕ.
Когда я впервые увидел её, я был разбитым, сломленным, безразличным к жизни. Но она… Она не просто пришла в мой дом — она перевернула мой мир.
Нежная, заботливая, слишком чистая для такого, как я. Думает, я не видел, как она смотрела на меня? Как украдкой ловила дыхание, когда я подходил слишком близко?
Я видел.
И теперь я заберу её.
Она дрожит в моих руках, но не от страха. Её огромные голубые глаза смотрят на меня с таким обожанием, что я зверею. Я старше на двадцать лет, жестокий, порочный. Я знаю сотни способов разрушить её.
Но я хочу только одного — чтобы она осталась.
Вот только моя девочка решила бежать.
Но разве она не знает, что из моей клетки не убегают?
Когда я впервые увидел её, я был разбитым, сломленным, безразличным к жизни. Но она… Она не просто пришла в мой дом — она перевернула мой мир.
Нежная, заботливая, слишком чистая для такого, как я. Думает, я не видел, как она смотрела на меня? Как украдкой ловила дыхание, когда я подходил слишком близко?
Я видел.
И теперь я заберу её.
Она дрожит в моих руках, но не от страха. Её огромные голубые глаза смотрят на меня с таким обожанием, что я зверею. Я старше на двадцать лет, жестокий, порочный. Я знаю сотни способов разрушить её.
Но я хочу только одного — чтобы она осталась.
Вот только моя девочка решила бежать.
Но разве она не знает, что из моей клетки не убегают?
В офисе как и предполагалось пусто. Но и мужа нет на месте. Интересно где он?
Обидно будет. Я тут вырядилась, еще и белье новое примерила, совсем мне непривычное. Сексуальное. Решила так сказать внести разнообразия в нашу семейную жизнь. А кабинет закрыт.
Так неужели он уже домой уехал? Говорил ведь, что будет работать допоздна.
На автомате еще раз дергаю ручку. Нет. Все же заперто.
Собираюсь уходить, но вдруг слышу голос мужа:
— Кого там принесло в такое время?! — рявкает раздраженно. — Я занят!
Хочу было ответить, что это я. Но меня прерывает голос какой-то девицы:
— Может хоть глянешь кто там? Вдруг жена пришла? — хихикает глупо.
— Моя жена домашняя курица, уже десятый сон видит, — отвечает мой муж. — Не отвлекайся. Я почти закончил…
Хочется верить, что после таких «комплиментов» мой благоверный займется с неизвестной девицей исключительно работой. Но мои надежды рушатся, когда я слышу протяжный стон девки...
Обидно будет. Я тут вырядилась, еще и белье новое примерила, совсем мне непривычное. Сексуальное. Решила так сказать внести разнообразия в нашу семейную жизнь. А кабинет закрыт.
Так неужели он уже домой уехал? Говорил ведь, что будет работать допоздна.
На автомате еще раз дергаю ручку. Нет. Все же заперто.
Собираюсь уходить, но вдруг слышу голос мужа:
— Кого там принесло в такое время?! — рявкает раздраженно. — Я занят!
Хочу было ответить, что это я. Но меня прерывает голос какой-то девицы:
— Может хоть глянешь кто там? Вдруг жена пришла? — хихикает глупо.
— Моя жена домашняя курица, уже десятый сон видит, — отвечает мой муж. — Не отвлекайся. Я почти закончил…
Хочется верить, что после таких «комплиментов» мой благоверный займется с неизвестной девицей исключительно работой. Но мои надежды рушатся, когда я слышу протяжный стон девки...
— Свет, это ведь мои дети? – бывший буравит меня тяжелым взглядом.
— С чего ты это взял, Князев? — мой голос слегка срывается и ломается.
— Я был у тебя первым. Детям в районе шести месяцев, – приводит аргументы, которые мне нечем крыть, – Скажи мне правду, Свет. Это мои дети? Мои сыновья?
Вздыхаю и понимаю, что у меня нет выбора. Мне некуда деваться…
— Да, Паш, это твои дети. Но это ничего не меняет между нами.
***
Павел Князев исчез и оставил мне подарок в виде двух малышей в животе. Спустя время он появляется в моей жизни снова, и хочет меня вернуть. Вот только этого не хочу я!
— С чего ты это взял, Князев? — мой голос слегка срывается и ломается.
— Я был у тебя первым. Детям в районе шести месяцев, – приводит аргументы, которые мне нечем крыть, – Скажи мне правду, Свет. Это мои дети? Мои сыновья?
Вздыхаю и понимаю, что у меня нет выбора. Мне некуда деваться…
— Да, Паш, это твои дети. Но это ничего не меняет между нами.
***
Павел Князев исчез и оставил мне подарок в виде двух малышей в животе. Спустя время он появляется в моей жизни снова, и хочет меня вернуть. Вот только этого не хочу я!
- Как ты мог?! С Айзой! Я же… У нас же семья!
- Разве ты чем-то обделена? - спрашивает муж. - Ты живешь в достатке, полностью обеспечена. В чем твоя претензия?
Я настолько поражена его цинизмом, что не сразу нахожусь с ответом.
- Мы давали клятвы верности.
На это Рамиль недовольно морщится.
- Амина, ты должна вспомнить свое место. Твое дело - заниматься домом и рожать мне детей. Вот этим и займись.
- Я не приму тебя после другой женщины!
- Да ну? - опасно прищуривается муж и делает ко мне шаг, а затем еще один. - Ты - моя жена. И будешь давать мне то, что я захочу. Такова твоя роль в моем доме. А иначе…
Я торопилась в офис к мужу, чтобы рассказать новость про беременность. Но застала его с любовницей!
- Разве ты чем-то обделена? - спрашивает муж. - Ты живешь в достатке, полностью обеспечена. В чем твоя претензия?
Я настолько поражена его цинизмом, что не сразу нахожусь с ответом.
- Мы давали клятвы верности.
На это Рамиль недовольно морщится.
- Амина, ты должна вспомнить свое место. Твое дело - заниматься домом и рожать мне детей. Вот этим и займись.
- Я не приму тебя после другой женщины!
- Да ну? - опасно прищуривается муж и делает ко мне шаг, а затем еще один. - Ты - моя жена. И будешь давать мне то, что я захочу. Такова твоя роль в моем доме. А иначе…
Я торопилась в офис к мужу, чтобы рассказать новость про беременность. Но застала его с любовницей!
— У меня будет ребенок... — внезапно говорит муж. — От другой.
Тарелка с супом падает на пол. Но я даже не спешу поднимать осколки. Не обращаю внимание на то, что горячий суп неприятно ошпарил голые ноги.
Все внимание сосредоточено на Ренате. Смотрю на него и пытаюсь понять, что такое он говорит...
— Я не понимаю... О чем ты? — в моем голосе звучат истеричные ноты.
— Я... встретил другую женщину, — Ренат опускает глаза, избегая моего взгляда. — Она беременна. Четвертый месяц.
Комната начинает кружиться перед глазами. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Горло сжимается, словно в тиски, и каждый вдох дается с трудом.
— Как... как давно? — слова царапают горло.
— Полгода назад. В той командировке в Москве, — его голос звучит глухо, будто издалека.
Я закрываю глаза. Вспоминаю, как провожала его. Как целовала на прощание. Как писала сообщения каждый вечер...
— Ир, я не хочу разводиться, — продолжает муж. — Мы справимся... Но только вместе.
Тарелка с супом падает на пол. Но я даже не спешу поднимать осколки. Не обращаю внимание на то, что горячий суп неприятно ошпарил голые ноги.
Все внимание сосредоточено на Ренате. Смотрю на него и пытаюсь понять, что такое он говорит...
— Я не понимаю... О чем ты? — в моем голосе звучат истеричные ноты.
— Я... встретил другую женщину, — Ренат опускает глаза, избегая моего взгляда. — Она беременна. Четвертый месяц.
Комната начинает кружиться перед глазами. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Горло сжимается, словно в тиски, и каждый вдох дается с трудом.
— Как... как давно? — слова царапают горло.
— Полгода назад. В той командировке в Москве, — его голос звучит глухо, будто издалека.
Я закрываю глаза. Вспоминаю, как провожала его. Как целовала на прощание. Как писала сообщения каждый вечер...
— Ир, я не хочу разводиться, — продолжает муж. — Мы справимся... Но только вместе.
– Сегодня будешь спать на полу, – заявил муж, кинув мою подушку на ковер.
Я моргнула, не сразу поняв смысл его слов.
– Почему? – спросила, смотря, как он подложил руки под голову и зевнул.
– Мы с тобой договорились, что через три месяца после родов ты сбросишь вес, который наела, и снова станешь худой. Напомнить тебе, сколько уже прошло времени?
– Шесть месяцев.
И я вполне нормально выгляжу. В этом доме куска лишнего не съешь, поэтому я не такая толстая какой он меня выставляет.
– Вот именно. Ты не сдержала слово, Дашенька.
Я растерянно сглотнула, чувствуя, как в груди начинает нарастать щемящая боль.
– Ты сейчас серьезно?
– Вполне. С сегодняшнего дня твое место – рядом с кроватью. Ну, кроме моментов, когда мне потребуется твоя ласка, – муж усмехнулся. – Посидишь на диете, займешься спортом, похудеешь… Тогда вернешься на кровать. А если нет, – Леша сделал паузу, как будто смакуя момент. – То нам придется расстаться.
Я моргнула, не сразу поняв смысл его слов.
– Почему? – спросила, смотря, как он подложил руки под голову и зевнул.
– Мы с тобой договорились, что через три месяца после родов ты сбросишь вес, который наела, и снова станешь худой. Напомнить тебе, сколько уже прошло времени?
– Шесть месяцев.
И я вполне нормально выгляжу. В этом доме куска лишнего не съешь, поэтому я не такая толстая какой он меня выставляет.
– Вот именно. Ты не сдержала слово, Дашенька.
Я растерянно сглотнула, чувствуя, как в груди начинает нарастать щемящая боль.
– Ты сейчас серьезно?
– Вполне. С сегодняшнего дня твое место – рядом с кроватью. Ну, кроме моментов, когда мне потребуется твоя ласка, – муж усмехнулся. – Посидишь на диете, займешься спортом, похудеешь… Тогда вернешься на кровать. А если нет, – Леша сделал паузу, как будто смакуя момент. – То нам придется расстаться.
Выберите полку для книги