Читать и слушать книги

Я не знаю, смогу ли снова ходить после аварии. А муж и моя младшая сестра приходят ко мне в больницу, чтобы выбить выгодный развод.

— А если я не подпишу? — спрашиваю я.

— Подумай, чем ты будешь оплачивать реабилитацию, Марина. Мы можем судиться, но у тебя нет столько времени. Упрямство будет стоит тебе ног.

Они уже решили, как будут жить дальше: без меня, без нашей дочки, на наши общие с мужем семейные деньги, которые останутся у него.

Я заставлю их заплатить за каждую секунду жестокости и предательства.

— Я беременна, — торжественно говорит сестра.
Мама вскрикивает и прижимает ладонь ко рту. Отец одобрительно хмыкает. Лилия смотрит прямо на меня.
— От твоего мужа.
Семейный ужин оборачивается для меня катастрофой, когда родная сестра признается в связи с моим мужем. Она от него беременна. А у нас за все годы брака, так и не получилось завести детей. Родители принимают ее сторону, ведь это она у нас младшая и самая любимая дочь. Тройное предательство пережить больно, но я не собираюсь страдать им на радость и сделаю все, чтобы стать счастливой...

❌ Героиня не простит
❌ КОММЕНТАРИИ ЗАКРЫТЫ ИЗ-ЗА ПОВОРОТОВ СЮЖЕТА

– Мой любовник тут заведующий отделением! Он всех вас уволит, если со мной или ребёнком что-то случится! – визг доносится из коридора гинекологии и отлетает эхом от стен.
– Пациентка двадцати пяти лет. Беременность тридцать шесть недель. Жалобы на схваткообразные боли, – говорит мне медсестра перед тем, как я приступаю к осмотру.
– Господи, Витя… Витя, любимый мой… Ну когда же ты придёшь? – стонет девушка, и я замираю.
Моего мужа зовут Виктор, и он заведующий травматологией в нашей больнице.
– Кого вы зовёте? – тихим голосом спрашиваю я.
– Отца моего ребёнка. Крылова Виктора Васильевича, он в этой клинике заведует травматологией, так что будьте любезны – позовите немедленно, – хмыкает она. – А вы, я так понимаю, та самая никчёмная жена Крылова, которая так и не смогла забеременеть?
Пациентка назвала имя моего мужа и знает о моём диагнозе…
Господи....
Пять лет брака, пять лет моего бесплодия и… Беременная любовница мужа с тренировочными схватками в моей смотровой.

— Ты спал с моей сестрой на моей же кухне, пока я вытаскивала людей из-под обстрела, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?

Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.

— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?

Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:

— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.

Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.

🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥 СКИДКА!

— Давай без сцен, Нин. Ты умная женщина. Один вопрос — один ответ. Потом закроем тему.
— Ты с ней спишь?
— Да.
— Как ты можешь так спокойно… — говорю шёпотом.
— Потому что ты спросила. Я не буду тебе врать.
— Не будешь? Пять месяцев, Глеб. Пять месяцев ты приходил от неё и ложился рядом со мной. Это — «не врать»?
— Я не врал о главном, — говорит он тише, жёстче. — Я полюбил другую. Ей тридцать один. Это не пройдёт.
— Сегодня наша серебряная свадьба. За стеклом сорок гостей. Твоя мать. Наши дети.
— Поэтому я говорю сейчас, а не после клятв. Я не буду стоять перед всеми и врать. Скажи им, что у меня давление. Я всё оплачу.
— Ресторан оплачен. Мной. — Я беру его за руку. — Тогда пойдём. Скажем это всем.

— Отпусти его. Ты ему родить не можешь, ЭКО не удаются. А я смогу. Рожу. Он должен быть счастлив, понимаешь?
Я смотрю на лучшую подругу, которая стоит полуголая в моём доме, и всё ещё не верю, что слышу это наяву.
— АДАМ! — кричу.
Муж появляется на лестнице в одном полотенце. Я жду объяснений, но он смотрит на меня совершенно спокойно.
— Ты же сама всё слышала. Твои вещи уже в машине. Можешь оставить её себе. Прощальный подарок.

Через сутки я узнаю, что беременна тройней. А ещё — что их отец не хочет иметь с нами ничего общего.
Восемь лет я живу с этой правдой и стараюсь забыть бывшего мужа. Пока он не появляется в школе, куда я привожу детей на линейку первого сентября.
Он уверен, что я давно счастлива с другим. Я уверена, что он восемь лет назад отказался от собственных детей.
Только почему тогда бывший смотрит на моего сына так, словно впервые начинает что-то понимать?

Я сбегаю со сцены, на ходу одёргивая короткий медицинский халатик, когда меня останавливает незнакомый мужчина.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.

— Это твой сын, Максим?
— Алин, я всё объясню…
— От моей родной сестры?

Я прилетела спасать чужого ребёнка. А нашла вторую семью собственного мужа.

Трёхлетний мальчик задыхался на руках Вики. Максим стоял рядом — домашний, родной, хотя мне написал, что уехал на вахту. А я опустилась на колени, открыла медицинский чемодан и начала спасать их сына.

Того самого сына, которого сама так и не смогла родить.

Четыре года они лгали мне в лицо. Пока я летала на вызовы, муж возвращался к сестре. Мать помогала им скрывать ребёнка. А потом сказала:

— Мы просто берегли твою психику, доченька.

В тот день я спасла их мальчика дважды. Второй раз — выталкивая его из ледяной воды, пока сама уходила под лёд.

Когда меня вытащили, надо мной склонился мужчина. Знакомый шрам над бровью. Тёмные глаза. Тёплые ладони на моём лице.

— Всё исправлю, малая. Только не смей отключаться.

Я бы поверила ему.

Если бы пять лет назад не стояла у его могилы.

— Либо эта собака, либо я.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.

Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...

— Ты чей? Ходить можешь? — Смогу! Просто не сейчас. И маме не говорите, я сам отработаю. Машину вашу каждый день мыть буду!
— Фамилия твоя как?
— Алиев, — вот это совпадение. Однофамильцы.
— А зовут?
— Данияр Арсенович.
Я замираю.
Та же фамилия. Моё имя в отчестве. И тёмноглазый мальчишка, который только что на инвалидной коляске влетел прямиком в мою машину.
Совпадение?
Я тоже так думаю. Пока не захожу в его палату и не вижу женщину, которую семь лет назад отпустил после окончания нашего фиктивного брака.
Семь лет назад нам нужен был брак всего на один год: мне — ради наследства, ей — ради денег. Мы заранее договорились о разводе, никаких чувств и никаких детей.
Мы нарушили оба правила.
Она уверена, что я всегда хотел свободы. Я был уверен, что именно она только и ждала окончания нашего договора.
Похоже, семь лет назад мы оба совершили одну и ту же ошибку — решили всё друг за друга, так и не задав главного вопроса.
Но на этот раз я отпускать её не собираюсь.