Читать и слушать книги
– Алевтина Григорьевна. Нам поговорить надо. У нас с вами проблема! – проговаривает незнакомка, садясь за мой столик.
– У вас со мной?! Я вас даже не знаю.
– Ну, мы это сейчас исправим, – проговаривает, приторно улыбаясь, – меня зовут Алла, и я – любимая женщина вашего мужа!
– Что?!
– То! Уйди от Бори ты! Он все не решается, жалеет тебя, клушу возрастную!
Почти двадцать лет брака, двое детей и оглушительная новость: у мужа другая!
Подаю на развод. Решаю уйти, так и не сказав мужу, что под сердцем ношу третьего ребенка, только однажды муж вновь влетает в мою жизнь со словами:
«Я совершил ошибку. Ты должна вернуться ко мне!»
– У вас со мной?! Я вас даже не знаю.
– Ну, мы это сейчас исправим, – проговаривает, приторно улыбаясь, – меня зовут Алла, и я – любимая женщина вашего мужа!
– Что?!
– То! Уйди от Бори ты! Он все не решается, жалеет тебя, клушу возрастную!
Почти двадцать лет брака, двое детей и оглушительная новость: у мужа другая!
Подаю на развод. Решаю уйти, так и не сказав мужу, что под сердцем ношу третьего ребенка, только однажды муж вновь влетает в мою жизнь со словами:
«Я совершил ошибку. Ты должна вернуться ко мне!»
Что происходит, когда в деревню приезжает мужик мечты? Правильно – ХАОС! Все бабы от мала до велика в бой. Рая однозначно рискнула бы побороться за “приз” после предательства бывшего бойфренда, если бы этот "понаехавший" не разбудил в бойкой женщине зверя! Кто сказал тушканчика?!
— Молоком угостишь, хозяйка?
Хмыкнув, достаю чистую марлю из кармана выцветшего халата и пропускаю через нее белую жидкость в эмалированный ковш. Встаю с табуретки максимально грациозно, насколько позволяют резиновые калоши, и направляюсь к незваному гостю.
— Вот это круп... — оперевшись широким плечом на дверной косяк, прицокивает языком.
Краска приливает к щекам. Неужели... обо мне? О заднице моей многострадальной?!
— И вымя впечатляет... — не унимается негодяй.
Ах ты, увалень городской! Думает, в деревне одни дуры живут? Не понимают его пошлых намеков?!
Подхожу вплотную и выплескиваю парное молоко прямо в наглую физиономию.
— Хам! — рявкаю, уперев руки в бока. — А ну гуляй отсюда!
— Молоком угостишь, хозяйка?
Хмыкнув, достаю чистую марлю из кармана выцветшего халата и пропускаю через нее белую жидкость в эмалированный ковш. Встаю с табуретки максимально грациозно, насколько позволяют резиновые калоши, и направляюсь к незваному гостю.
— Вот это круп... — оперевшись широким плечом на дверной косяк, прицокивает языком.
Краска приливает к щекам. Неужели... обо мне? О заднице моей многострадальной?!
— И вымя впечатляет... — не унимается негодяй.
Ах ты, увалень городской! Думает, в деревне одни дуры живут? Не понимают его пошлых намеков?!
Подхожу вплотную и выплескиваю парное молоко прямо в наглую физиономию.
— Хам! — рявкаю, уперев руки в бока. — А ну гуляй отсюда!
Я рассыпаюсь на куски, на осколки, падаю, мне не подняться. Я поставлена на колени, унижена, истрёпана, убита его предательством. Его словами. Его гадким поступком. И её… Как она могла? Как они могли?
- Как ты мог? – голос будто бы не мой.
- Света, тебе лучше уйти.
- Куда я уйду? Будь мужчиной, уйди ты. Это мой дом.
- Нет, Света, - муж решает добить меня здесь и сейчас. – Это мой дом. Твоего здесь больше ничего нет. Ты сама от всего отказалась.
Мне хочется плакать. От злости. От бессилия. Хочется вцепиться в довольную морду… ему… ей.
Но… это делу не поможет. Эмоциями я уже прожила. Пора включать трезвы ум и расчёт. Я уверена, что безвыходных ситуаций не бывает. Даже если от них очень больно.
- Зря всё это затеял, Жарков, - сглотнув слёзы, бросаю я. – Ой, зря.
- Как ты мог? – голос будто бы не мой.
- Света, тебе лучше уйти.
- Куда я уйду? Будь мужчиной, уйди ты. Это мой дом.
- Нет, Света, - муж решает добить меня здесь и сейчас. – Это мой дом. Твоего здесь больше ничего нет. Ты сама от всего отказалась.
Мне хочется плакать. От злости. От бессилия. Хочется вцепиться в довольную морду… ему… ей.
Но… это делу не поможет. Эмоциями я уже прожила. Пора включать трезвы ум и расчёт. Я уверена, что безвыходных ситуаций не бывает. Даже если от них очень больно.
- Зря всё это затеял, Жарков, - сглотнув слёзы, бросаю я. – Ой, зря.
Приехав на свадьбу сестры, я столкнулась с ним… Моей первой любовью. Тем кто разбил мне сердце и исчез. Наши родственники отчаянно пытаются свести нас вновь, но я не могу переступить через обиду.
И было бы все замечательно, если бы он держался от меня подальше. И если бы от его страстного взгляда у меня предательски не замирало сердце.
И было бы все замечательно, если бы он держался от меня подальше. И если бы от его страстного взгляда у меня предательски не замирало сердце.
— Лизка, это Лизка, — отмахивается муж с пренебрежительным видом. — Ну не может она по-другому! Вот такая она вот! — разводит руками. — Если бы не Анька, то я вообще на стену бы полез.
— Это почему? — его друг сразу привстает в кресле, — жена же у тебя классная, красивая, следит за собой, в зал ходит.
— Классная, не классная, но мне трындец как скучно с ней… — морщится Валера, — пресно! Ни адреналина, ни страсти, ни огня, ни… я не знаю, азарта!
— Пф-ф! — саркастично закатывает глаза Женя.
— А что ты так реагируешь? Ты что, не в курсе, что мужчина хищник по природе? Завоеватель! По природе мы должны добиваться женщину, охотиться, загонять, да и в принципе мы не моногамны! Мы должны покрывать максимум доступных самок вокруг себя, чтобы полноценно размножаться! Как львы! Вот я и покрываю!
Я случайно подслушиваю разговор мужа и его друзей и узнаю, что он давно и стабильно изменяет мне, чтобы доказать, что он настоящий мужчина.
Но я этого так не оставлю!
Не прощу! ОТОМЩУ!
— Это почему? — его друг сразу привстает в кресле, — жена же у тебя классная, красивая, следит за собой, в зал ходит.
— Классная, не классная, но мне трындец как скучно с ней… — морщится Валера, — пресно! Ни адреналина, ни страсти, ни огня, ни… я не знаю, азарта!
— Пф-ф! — саркастично закатывает глаза Женя.
— А что ты так реагируешь? Ты что, не в курсе, что мужчина хищник по природе? Завоеватель! По природе мы должны добиваться женщину, охотиться, загонять, да и в принципе мы не моногамны! Мы должны покрывать максимум доступных самок вокруг себя, чтобы полноценно размножаться! Как львы! Вот я и покрываю!
Я случайно подслушиваю разговор мужа и его друзей и узнаю, что он давно и стабильно изменяет мне, чтобы доказать, что он настоящий мужчина.
Но я этого так не оставлю!
Не прощу! ОТОМЩУ!
"Люб, срочно посмотри видео" - прилетает сообщение от подруги
Пальцы дрожат, когда открываю видеофайл.
На экране — коридор гостиницы. Камера трясется, видно, что снимают украдкой, из-за угла. Качество не очень, но достаточно хорошее, чтобы разглядеть...
Кирилл. Мой муж. За ним шествует женщина. Высокая, стройная, в коротком платье. Блондинка. Она смеется, придерживая его под руку.
Мир начинает плыть перед глазами.
Кирилл останавливается у двери номера, возится с ключ-картой. Женщина прижимается к нему сзади, гладит по груди. Он оборачивается, хватает ее за талию и прижимает к себе. Целует. Долго, страстно.
Я не могу дышать.
Дверь номера открывается. Кирилл что-то говорит женщине, показывает рукой вглубь комнаты. Она смеется и затаскивает его внутрь. Дверь захлопывается.
Видео заканчивается. И моя жизнь тоже.
После такого предательства не выживают.
Пальцы дрожат, когда открываю видеофайл.
На экране — коридор гостиницы. Камера трясется, видно, что снимают украдкой, из-за угла. Качество не очень, но достаточно хорошее, чтобы разглядеть...
Кирилл. Мой муж. За ним шествует женщина. Высокая, стройная, в коротком платье. Блондинка. Она смеется, придерживая его под руку.
Мир начинает плыть перед глазами.
Кирилл останавливается у двери номера, возится с ключ-картой. Женщина прижимается к нему сзади, гладит по груди. Он оборачивается, хватает ее за талию и прижимает к себе. Целует. Долго, страстно.
Я не могу дышать.
Дверь номера открывается. Кирилл что-то говорит женщине, показывает рукой вглубь комнаты. Она смеется и затаскивает его внутрь. Дверь захлопывается.
Видео заканчивается. И моя жизнь тоже.
После такого предательства не выживают.
– Э... здравствуйте, мы тут, это…– выдавил, чувствуя, как голос звучит хрипло. – Это Грей. Он, похоже, вашу морковь... того... выкопал, ну и вот, за одно и нашел кое-кого.
Женщина улыбнулась шире, и я вдруг понял, что мой план «успокоить нервы» только что дал трещину.
Сердце стукнуло раз, другой, и где-то в глубине души мелькнула мысль: а может, друг был прав насчет дачных романов?
И глядя на эту красивую женщину, я вдруг захотел поверить, что, может, не все потеряно.
Может, этот дом, пес, покосившийся забор – это не конец, а только начало.
Женщина улыбнулась шире, и я вдруг понял, что мой план «успокоить нервы» только что дал трещину.
Сердце стукнуло раз, другой, и где-то в глубине души мелькнула мысль: а может, друг был прав насчет дачных романов?
И глядя на эту красивую женщину, я вдруг захотел поверить, что, может, не все потеряно.
Может, этот дом, пес, покосившийся забор – это не конец, а только начало.
Я уже собиралась уходить, когда дверь в салон мягко открылась.
Я услышала знакомый голос, тихий, тёплый, родной:
– Милая, ты закончила?
Я повернула голову. На пороге стоял мой муж.
Я не говорила ему, где буду. Не называла название салона. А он – вот. На пороге.
Но секунду спустя воздух в помещении вспыхнул от визга:
– Виитя!!!
Голос – тот самый, визгливый – взлетел к потолку. И прежде чем я осознала, что происходит, обладательница этих стонов уже сорвалась с кресла и бегом бросилась к моему мужу, как героиня дешёвой мелодрамы.
– Я не верю! Ты приехал за мной! Ты такой идеальный, мой любимый медвежонок! – Она буквально прыгнула ему на шею, вцепившись в него, как плющ и оставив след помады на его губах.
Я не двинулась. Я смотрела. Мы оба смотрели. Витя – на меня, я – на него. И в этих двух взглядах было столько кричащего молчания, что, кажется, даже дышать стало тяжелее.
Я услышала знакомый голос, тихий, тёплый, родной:
– Милая, ты закончила?
Я повернула голову. На пороге стоял мой муж.
Я не говорила ему, где буду. Не называла название салона. А он – вот. На пороге.
Но секунду спустя воздух в помещении вспыхнул от визга:
– Виитя!!!
Голос – тот самый, визгливый – взлетел к потолку. И прежде чем я осознала, что происходит, обладательница этих стонов уже сорвалась с кресла и бегом бросилась к моему мужу, как героиня дешёвой мелодрамы.
– Я не верю! Ты приехал за мной! Ты такой идеальный, мой любимый медвежонок! – Она буквально прыгнула ему на шею, вцепившись в него, как плющ и оставив след помады на его губах.
Я не двинулась. Я смотрела. Мы оба смотрели. Витя – на меня, я – на него. И в этих двух взглядах было столько кричащего молчания, что, кажется, даже дышать стало тяжелее.
— Андрей, это ужасно! Непростительно! — причитает она своим странным тоном. Как будто меня не обвиняет. — Твоя жена — такая подлая! Как она могла?!..
— Что могла? — не понимаю, о чем это Алина.
— Изменить тебе! — припечатывает она с размаху.
— Что-о? — Я просто в ярости.
Что за бред Алина несет? Настя не способна мне изменить! Она верная, как полагается порядочной жене.
— Ты же клялся, что не спишь с ней! — её голос режет уши. — Что вы живете, как соседи! — начинаю догадываться, куда она клонит. — А она беременна! А ты такой порядочный, Андрей! Даже не сказал мне, что твоя жена беременна от другого, так трогательно заботишься о ней… Ты решил признать ребенка? Чужого?
Андрей удобно устроился: у него есть жена-домохозяйка Настя и красавица-любовница Алина, которой он обещает, что вот-вот разведется… Уже пять лет. Но в один прекрасный день Алина прозревает, и месть ее будет страшна! Андрей еще пожалеет, что много лет вешал ей лапшу на уши…
— Что могла? — не понимаю, о чем это Алина.
— Изменить тебе! — припечатывает она с размаху.
— Что-о? — Я просто в ярости.
Что за бред Алина несет? Настя не способна мне изменить! Она верная, как полагается порядочной жене.
— Ты же клялся, что не спишь с ней! — её голос режет уши. — Что вы живете, как соседи! — начинаю догадываться, куда она клонит. — А она беременна! А ты такой порядочный, Андрей! Даже не сказал мне, что твоя жена беременна от другого, так трогательно заботишься о ней… Ты решил признать ребенка? Чужого?
Андрей удобно устроился: у него есть жена-домохозяйка Настя и красавица-любовница Алина, которой он обещает, что вот-вот разведется… Уже пять лет. Но в один прекрасный день Алина прозревает, и месть ее будет страшна! Андрей еще пожалеет, что много лет вешал ей лапшу на уши…
– Мы с твоим мужем будем жить вместе, – спокойно сообщает незнакомка по телефону. – Он чувствует себя невидимкой в собственном доме, – безжалостно продолжает двадцативосьмилетняя Юля. – Я хочу детей, семью. Можешь начинать подыскивать жилье, мы останемся в вашем доме.
– Я не собираюсь просто так отдавать мужа, – слова вылетают резче, чем планировала.
Но каждое последующее слово этой женщины о нашем браке попадает в цель. Да, я воспринимала Олега как данность, корпела над учебниками искусствоведения, строила карьеру в галерее. А он искал поддержки и получил её от другой.
Уже через час приходит сообщение от мужа:
“Поздно вернусь, не готовь ужин.”
Теперь я знаю, где он проведет ночь. Как объяснить нашим дочерям-подросткам, что их привычный мир рассыпается? Можно ли вернуть любовь, которую я сама погубила своим равнодушием?
Кажется, восемнадцать лет брака не переживут этот неожиданный звонок от любовницы...
– Я не собираюсь просто так отдавать мужа, – слова вылетают резче, чем планировала.
Но каждое последующее слово этой женщины о нашем браке попадает в цель. Да, я воспринимала Олега как данность, корпела над учебниками искусствоведения, строила карьеру в галерее. А он искал поддержки и получил её от другой.
Уже через час приходит сообщение от мужа:
“Поздно вернусь, не готовь ужин.”
Теперь я знаю, где он проведет ночь. Как объяснить нашим дочерям-подросткам, что их привычный мир рассыпается? Можно ли вернуть любовь, которую я сама погубила своим равнодушием?
Кажется, восемнадцать лет брака не переживут этот неожиданный звонок от любовницы...
Выберите полку для книги