Читать и слушать книги
Эти двое шли по жизни легко. Разрешали себе делать всё, что нравится, невзирая на чувства других людей.
Предавали близких и друзей, забывали про своих детей, во всём искали личную выгоду и удовольствие.
Но час расплаты настал. Он подкрался незаметно, разрушив сначала внешнее благополучие, а потом и внутренний мир.
История Артёма Раменского и Маргариты Стоцкой.
История разочарования, раскаяния, боли и надежды…
Первая книга "Разрешение на измену"
https://litmarket.ru/books/razreshenie-na-izmenu
Вторая книга "Жизнь после измены"
https://litmarket.ru/books/zhizn-posle-izmeny-3
Третья часть "Осколки. Цена прощения"
Предавали близких и друзей, забывали про своих детей, во всём искали личную выгоду и удовольствие.
Но час расплаты настал. Он подкрался незаметно, разрушив сначала внешнее благополучие, а потом и внутренний мир.
История Артёма Раменского и Маргариты Стоцкой.
История разочарования, раскаяния, боли и надежды…
Первая книга "Разрешение на измену"
https://litmarket.ru/books/razreshenie-na-izmenu
Вторая книга "Жизнь после измены"
https://litmarket.ru/books/zhizn-posle-izmeny-3
Третья часть "Осколки. Цена прощения"
Остановившись в коридоре рядом с приоткрытой дверью, прислушалась. Голос сестры звучал мягко, игриво, дразняще.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
— «Спасибо, котик, за суши».
Одно короткое сообщение — и мой мир летит в пропасть.
Экран снова вспыхивает:
— «Жду не дождусь, когда ты приедешь. Новое бельё уже на мне ❤️».
Смотрю на телефон, словно на оружие, только что убившее моё счастье. Свечи догорают, праздничный ужин становится горькой иронией, а муж всё ещё беззаботно напевает в душе.
Он даже не подозревает, что именно сейчас, здесь, за столом, рушится наша семья.
Одна ночь.
Одно сообщение.
Одна правда, после которой невозможно жить, как прежде.
Что делать, когда любимый человек становится чужим за одно мгновение?
Одно короткое сообщение — и мой мир летит в пропасть.
Экран снова вспыхивает:
— «Жду не дождусь, когда ты приедешь. Новое бельё уже на мне ❤️».
Смотрю на телефон, словно на оружие, только что убившее моё счастье. Свечи догорают, праздничный ужин становится горькой иронией, а муж всё ещё беззаботно напевает в душе.
Он даже не подозревает, что именно сейчас, здесь, за столом, рушится наша семья.
Одна ночь.
Одно сообщение.
Одна правда, после которой невозможно жить, как прежде.
Что делать, когда любимый человек становится чужим за одно мгновение?
Астра и Альфа учатся в частной школе, враждуют.
Но однажды, на выпускном, между ними вспыхивает...
Только вот до любви... одно (с)ложное обвинение...
Персонажи - совершеннолетние
Но однажды, на выпускном, между ними вспыхивает...
Только вот до любви... одно (с)ложное обвинение...
Персонажи - совершеннолетние
– С мужиками в баню, говоришь, Толик? – я кивнула в сторону Насти. – А это кто? Новый банщик?
Муж побледнел. Он сдвинулся в сторону, пытаясь загородить секретаршу своим телом.
А ее усмешка стала еще шире, еще наглее.
– Да, Яночка, всё верно. Мы с твоим мужем паримся тут. Вдвоем. И занимаемся еще кое-чем приятным. Но тебе, дорогая, не понять. Толя тебя сколько времени уже не касался?
Я посмотрела на нее – эту голую, наглую куклу, которая уже мысленно переезжала на мое место.
И ароматный дубовый веник в моей руке внезапно стал легким, как перышко.
– Сколько Толя меня не касался? – переспросила я тихо. – Это не так важно. Куда интереснее то, что я сейчас коснусь тебя. Эта штука, говорят, отлично выбивает дурь.
И, глядя в ее перекосившееся лицо, я резко занесла веник.
Я бежала прочь, сломленная и униженная, я клялась мысленно, что он заплатит за мою боль.
И тем же вечером увидела на тесте две полоски.
Две полоски от предателя.
Муж побледнел. Он сдвинулся в сторону, пытаясь загородить секретаршу своим телом.
А ее усмешка стала еще шире, еще наглее.
– Да, Яночка, всё верно. Мы с твоим мужем паримся тут. Вдвоем. И занимаемся еще кое-чем приятным. Но тебе, дорогая, не понять. Толя тебя сколько времени уже не касался?
Я посмотрела на нее – эту голую, наглую куклу, которая уже мысленно переезжала на мое место.
И ароматный дубовый веник в моей руке внезапно стал легким, как перышко.
– Сколько Толя меня не касался? – переспросила я тихо. – Это не так важно. Куда интереснее то, что я сейчас коснусь тебя. Эта штука, говорят, отлично выбивает дурь.
И, глядя в ее перекосившееся лицо, я резко занесла веник.
Я бежала прочь, сломленная и униженная, я клялась мысленно, что он заплатит за мою боль.
И тем же вечером увидела на тесте две полоски.
Две полоски от предателя.
В этом рассказе говорится о цыганской любви. Здесь кипят страсти. Русский и цыганка. Барон и его дочь.
Внутри квартиры раздались какие-то возгласы. Снова женский смех.
И вот – щёлкнул замок, и дверь медленно приоткрылась.
На пороге моей квартиры стояла девушка. В МОЁМ шёлковом халате, который висел на её узких плечах, едва прикрывая тело.
Меня будто ударили по лицу и смачно плюнули в душу.
Она смотрела на меня круглыми глазами, а потом, как ни в чём ни бывало, протянула:
– Ой… а вы курьер? Мы вроде ничего не заказывали.
У меня пересохло во рту. Она даже не сообразила, кто я.
И тут она громко, совсем не стесняясь, крикнула куда-то вглубь квартиры обращаясь к моему мужу:
– Вань, ты что-то заказывал?
Я перестала дышать. Если со стороны посмотреть, то я будто в гости пришла, а не к себе домой.
Наконец-то появился мой муж. Вышел в коридор и остановился. Резко, будто в стену на полном ходу впечатался.
Не знаю, кто побледнел сильнее. Но у меня в груди разверзлась пустота.
– Ваня заказывал звездюлей и развод на сдачу. – произнесла я, глядя на нее, потом снова на мужа. – Просто не по
И вот – щёлкнул замок, и дверь медленно приоткрылась.
На пороге моей квартиры стояла девушка. В МОЁМ шёлковом халате, который висел на её узких плечах, едва прикрывая тело.
Меня будто ударили по лицу и смачно плюнули в душу.
Она смотрела на меня круглыми глазами, а потом, как ни в чём ни бывало, протянула:
– Ой… а вы курьер? Мы вроде ничего не заказывали.
У меня пересохло во рту. Она даже не сообразила, кто я.
И тут она громко, совсем не стесняясь, крикнула куда-то вглубь квартиры обращаясь к моему мужу:
– Вань, ты что-то заказывал?
Я перестала дышать. Если со стороны посмотреть, то я будто в гости пришла, а не к себе домой.
Наконец-то появился мой муж. Вышел в коридор и остановился. Резко, будто в стену на полном ходу впечатался.
Не знаю, кто побледнел сильнее. Но у меня в груди разверзлась пустота.
– Ваня заказывал звездюлей и развод на сдачу. – произнесла я, глядя на нее, потом снова на мужа. – Просто не по
- Мы любим друг друга. Тебе старой дуре этого не понять! – завизжала любовница мужа.
- Да любите хоть до мозолей, только меня в покое оставьте, - огрызнулась я устало.
- Вера, давай все обсудим в отеле, не будем устраивать скандал, - произнес муж.
- Нечего обсуждать, Жень, мы просто разведемся и все, не хочу тебя больше видеть.
- Нет, никакого развода не будет, - отрезал муж, - я не собираюсь рушить семью из-за интрижки.
- В смысле? – разинула рот Рита, - ты же обещал… что женишься на мне.
- Конечно, он не хочет развода, потому что тогда придется делить фирму, недвижимость и бабки пополам, - я хохотала уже не сдерживаясь.
- Не придется, Вера, я сдам тебя в психушку, - произнес муж ядовитым злым тоном.
- Да любите хоть до мозолей, только меня в покое оставьте, - огрызнулась я устало.
- Вера, давай все обсудим в отеле, не будем устраивать скандал, - произнес муж.
- Нечего обсуждать, Жень, мы просто разведемся и все, не хочу тебя больше видеть.
- Нет, никакого развода не будет, - отрезал муж, - я не собираюсь рушить семью из-за интрижки.
- В смысле? – разинула рот Рита, - ты же обещал… что женишься на мне.
- Конечно, он не хочет развода, потому что тогда придется делить фирму, недвижимость и бабки пополам, - я хохотала уже не сдерживаясь.
- Не придется, Вера, я сдам тебя в психушку, - произнес муж ядовитым злым тоном.
СКИДКА ДО 15 МАРТА
— Разведемся цивилизованно. Без скандалов, — заявляет муж.
— Ты хоть ширинку застегни, прежде чем на такие темы разговоры вести.
— И чего ты там не видела? Ах да, прости, ты туда давно не заглядываешь, — хмыкает.
— В этом все дело? Тебе огня не хватает?
Муж тяжело вздыхает:
— Какой огонь? О чем ты? Все остыло, Люда. Давно остыло и стало золой.
— Разведемся цивилизованно. Без скандалов, — заявляет муж.
— Ты хоть ширинку застегни, прежде чем на такие темы разговоры вести.
— И чего ты там не видела? Ах да, прости, ты туда давно не заглядываешь, — хмыкает.
— В этом все дело? Тебе огня не хватает?
Муж тяжело вздыхает:
— Какой огонь? О чем ты? Все остыло, Люда. Давно остыло и стало золой.
- Ты что здесь делаешь?
Взгляд у Оксаны остался такой же злой, как раньше.
А когда она замечает Ксеньку, обнимавшую меня за ногу, лицо искажается от понимания, чья она дочь.
Ведь у моей девочки глаза отца.
- Я что, тихо спрашиваю? Я же заплатила тебе, чтобы ты больше никогда не появлялась в нашей жизни.
Меня будто обдает холодом, я должна защитить своего ребёнка.
Никто не посмеет угрожать нам.
Наклоняюсь к дочери и обнимаю нежно, чтобы успокоить.
- Родная, беги к бабушке, я скоро освобожусь, и мы поедем домой.
Ксеня убегает, я снова поворачиваюсь к Оксане.
- Ты обманула меня тогда в клинике, мне рассказали, что Ксюша не твоя дочь, а моя и Михаила.
- Не важно, я приказала тебе сделать аборт, ты ослушалась меня. Но это даже лучше, я заберу у тебя дочь, и Миша снова станет моим.
Взгляд у Оксаны остался такой же злой, как раньше.
А когда она замечает Ксеньку, обнимавшую меня за ногу, лицо искажается от понимания, чья она дочь.
Ведь у моей девочки глаза отца.
- Я что, тихо спрашиваю? Я же заплатила тебе, чтобы ты больше никогда не появлялась в нашей жизни.
Меня будто обдает холодом, я должна защитить своего ребёнка.
Никто не посмеет угрожать нам.
Наклоняюсь к дочери и обнимаю нежно, чтобы успокоить.
- Родная, беги к бабушке, я скоро освобожусь, и мы поедем домой.
Ксеня убегает, я снова поворачиваюсь к Оксане.
- Ты обманула меня тогда в клинике, мне рассказали, что Ксюша не твоя дочь, а моя и Михаила.
- Не важно, я приказала тебе сделать аборт, ты ослушалась меня. Но это даже лучше, я заберу у тебя дочь, и Миша снова станет моим.
Выберите полку для книги