Книги в жанре «Женский роман»

— Пункт, касающийся несовершеннолетних, — Ольга перевернула страницу. — Лев Демьянович Артемьев и Мира Демьяновна Артемьева получают защищённые доли в проекте «Лисьи Холмы» с особым режимом управления.
Я выпрямилась. Мои дети. Названы поимённо. В завещании старика, который при жизни сказал им от силы десяток ласковых слов.
— Управление защищёнными долями, — продолжала нотариус всё тем же тоном, — до окончания наследственного оформления возлагается на мать несовершеннолетних, Агнию Юрьевну Сотникову-Артемьеву, как на временного представителя их интересов.
Теперь выпрямились все.
Я почувствовала на себе несколько взглядов сразу. Леонида повернула голову медленно, как поворачивают орудие. Яромир на одну секунду погасил своё обаяние, ровно на одну, и тут же надел обратно, но я эту секунду заметила. Демьян смотрел на меня странно, и я не сразу поняла этот взгляд, а когда поняла, мне стало нехорошо. Он смотрел на меня не как на жену и не как на мать своих детей. Он смотрел на меня как ..

Хочется разреветься в голос. Сперва увольнение, потом ссора с папой. Марк и Ира в одной постели. А дальше что?
Что светлого осталось в жизни, если самые близкие люди в итоге повернулись спиной, а я просто мчу в полном одиночестве по темной намокающей трассе.
— Псих! — ору, осознав, как машина впереди виляет, сдаю вправо, но колеса на мокром асфальте прокатываются.
Удар. Хруст стекла и скрежет металла.
На мгновение теряю ориентацию. Потом боль. Я отключаюсь.
Открываю глаза, но вижу только узкую светлую полоску лица среди мути. Серая радужка глаз и такие же, как мое болото, черные зрачки. Больше ничего. Смотрят прямо в душу, взбираются под кожу. Тепло становится. Спокойно. Хоть умирай.
— Умирать запрещаю. Не в мое дежурство, — звучит голос, за который цепляюсь. Тянусь руками, и снова наступает темнота.

Он вытащил меня из лап смерти, но оказалось, что спасать нужно не только меня

— Могу я узнать причину отказа?
— Причина в том, что я не продаю то, что люблю. Я не становлюсь частью бездушных корпораций. И я не веду дела с мужчинами, которые сначала лезут ко мне в постель, а потом делают вид, что мы не знакомы.

Я всего одну ночь провела с незнакомцем. А через несколько дней он пришел покупать мою пекарню.
Теперь у нас есть месяц: он должен доказать, что способен спасти мой бизнес, а я — что не все в этой жизни можно купить.
Главное — не прибить друг друга. И не повторить ту роковую ночь.

💔РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН
Муж берёт меня за локоть и вытаскивает — не грубо, не рывком, а деловито, как выносят мебель.
— Артур, ты сошел с ума?
Дождь бьёт меня по лицу. Волосы липнут к щекам, к шраму.
— Послушай меня внимательно, Скрипачка, — говорит он. — Через два месяца выборы.
— У меня под сердцем твой ребёнок.
— У тебя диагноз, — говорит он. — Заключение подписано вчера. У тебя почти нет голоса, Ника, после того как на тебя напали. Тебя никто и никогда не станет слушать.
— Я твоя жена.
— Ты была моей женой. Пока не стала такой..убогой, немой, заикающейся старухой.
Я хватаю мужа за руку.
— Артур. Артур, посмотри на меня. Один раз. Посмотри мне в лицо.
И он смотрит.
Вот теперь смотрит. Прямо. Долго. В глаза.
— Прости, — говорит Артур. — Так будет лучше для всех. Если не хочешь в клинику, я больше не твой муж и не твой спаситель. И ребенок этот мне не нужен. Лиля – твоя сестра родит мне наследника получше.

— Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась.
— Что, прости?
— Я хочу, чтобы ты вернулась.

Пять лет назад я развелась с мужем и только-только привыкла жить без него. У меня все хорошо: взрослая дочь, любимая работа, за которую я держусь зубами, и легкий роман с коллегой.
Но когда моим новым начальником оказывается бывший муж, все летит к черту. Старые обиды никуда не делись, но между нами все еще искрит. И что делать с этим притяжением — непонятно.

– Артём! – кричу я. И слышу как хлопает входная дверь. Ушел…
Быстро хватаю ланчбокс и выхожу в коридор. Обуваюсь, накидываю на плечи ветровку, а затем выскальзываю в подъезд.
Лифт занят, поэтому я решаю спуститься по ступенькам. На едва успеваю сделать шаг вперед, как слышу удаляющийся голос мужа.
– Тише, любимая, – торопливо шепчет он. – Я же просил, не названивай мне в такое время… Малышка, я тоже скучаю…
Воздух вокруг меня словно твердеет, уши закладывает. Я, начинаю ощущать себя мухой, которую запихали в стеклянную банку, сквозь которую мир можно видеть, но не слышать.

– Папочка, я хочу Еву к нам в гости… – шепчет дочка и жалостливо глазками хлопает.
Уф…
Еву к нам в гости я тоже хочу.
Но она не поедет. Мало того, она даже слушать меня не станет.
Нам нужен этот… как его… повод!
– А вдруг она занята?
– А вдъюг нет?
Надо, чтобы звонил не я…
– Давай я сама позвоню? – невинно хлопает детскими ресницами Катя.
Заметьте! Не я это предложил! Она сама. Авантюристка. Наша порода!
– Ну не зна–аю… – делаю вид, что сомневаюсь.
– Папочка! Я только один аазочек! – складывает ладошки вместе, и глазки такие, что у меня сердце переворачивается.
Женщины! Умеют же применять запрещенные приемы, уговаривать так, что не откажешь. Кто их этому учит? Где эта инструкция по манипулированию отцовскими чувствами?
У дочки столько надежды в глазах, что я из кожи готов вылезти, лишь бы исполнить ее желание.
Знаешь что, Ева Паллна! Откажешься приезжать – приеду сам и увезу силой! Без вариантов.

На открытии стеклянного павильона, который Инга создавала почти два года, её муж Герман выводит на сцену молодую любовницу — и объявляет её автором чужого проекта. А затем вручает Инге соглашение о разводе и отказ от прав на все работы за двадцать пять лет брака.

В сорок девять она остаётся без дома, должности и фамилии, под которой её знал город. Но у Инги есть старые эскизы, девятилучевая звезда на восемнадцати объектах и шанс впервые подписать собственную работу.

Пока бывший муж стирает доказательства, дочь не знает, кому верить, а новый деловой партнёр предлагает опасно близкое доверие, Инге придётся решить: бороться за прошлое или построить жизнь, в которой никто больше не говорит от её имени.

ТОЛЬКО НА ЛИТМАРКЕТ
— Ты мне говоришь, что в эко вместо моей была использована чья яйцеклетка? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.
— Донора, которого я выбрал. Эта женщина очень похожа на тебя и примерно твоего возраста.
— Зачем? — всхлипнула я. — Ты совсем больной?
— Я не хотел, чтобы ты могла мной манипулировать. И на случай, если ты поверишь своим подружками, что я тебе изменяю… Ты не имела бы никаких прав на сына. Ты всего лишь выносила его. И все. Ты — никто.

– Ты изменил у меня на глазах! Притворился, что не знаешь меня! Назвал бродяжкой! – выкрикнула я.
– Ради денег можешь и потерпеть! Поэтому с этого момента ты мне не жена. Ты прислуга!

Ради расширения бизнеса муж изменил мне с дочерью влиятельного человека. Он предал меня, и теперь я хочу развод.
Вот только муж не отпускает и требует подыграть, иначе у меня будут большие проблемы.
Я сбежала, но, кажется, сделала только хуже.