Читать и слушать книги

— Я ухожу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул.
— Ты слышала.
— Четырнадцать лет, Громов. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня — имеет.
— Так было нужно, — говорит он.
Так было нужно. Я стою в гостиничном коридоре — за дверью женщина в шёлковом халате накрывает их ужин — и не узнаю собственного голоса.
— А дочь? Что я скажу нашей дочери?
— Что у меня командировка.
— Какая командировка, Громов?!
— Длинная.
Я срываю с пальца обручальное кольцо и швыряю ему под ноги. Он не наклоняется.
— Разведёмся быстро, — говорит мой муж. — Обсуждать больше нечего.

— Аня! — подруга смотрит на меня непривычно серьёзно. — Что ты натворила? Что это за мужик?
— Помнишь, я тебе говорила, что чуть с лестницы не свалилась? Так вот, меня поймал какой-то здоровяк, — немного замялась, не зная, как сформулировать, и продолжаю мямлить. — Я как бы поцеловала его. И даже облизала. Нечаянно. Думаешь, он обиделся?
Глаза Олеси приобретают форму блюдца.
— Значит так, сейчас хватаешь свои манатки и дуешь в общагу. Оттуда ни ногой!
— У нас ещё консультация не кончилась, — пытаюсь слабо возразить.
— Зато у тебя инстинкт самосохранения кончился. В этом клубе частенько бойцы отдыхают. Я же предупреждала, чтоб ты рядом держалась и незнакомых здоровых мужиков за милю обходила. Они ж безбашенные!
***
В моей жизни всегда всё было ясно и понятно. Пока подруга не затащила меня в клуб, где я попала в очень неудобное положение, столкнувшись с суровым мужчиной, оказавшимся бойцом без правил. И всё бы ничего, вот только теперь тот здоровяк активно меня ищет…

🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥

— Вы меня слышите? Назовите ваше имя.
— Ты знаешь моё имя, Полин.
— Для вас я — лечащий врач. Пациент Громов, сорок четыре года, минно-взрывная травма.
— А ты — моя жена.
— Бывшая. Вы сами об этом позаботились: развод через доверенность. Вы даже в суд не пришли.
— Я шесть лет считал каждый день без тебя. А теперь ответь мне, товарищ доктор... чьи серые глаза у мальчишки на заставке твоего телефона?
***
Шесть лет назад мой поставил перед фактом о разводе и ушел, не обернувшись. Через две недели я узнала, что беременна. Он не знал, что у него растёт сын.
Я не знала, где он был эти шесть лет.
Судьба сделала все, чтобы мы никогда не узнали правду друг о друге.

— А где баба? — недовольный бас какого-то амбала прозвучал из дверного проёма. И направлен этот бас был к моему клиенту. Мурашки на спине подсказывали, что кто-то серьёзный пришёл по мою душу и выглядывать из-за двери не следует. Я вжалась в стену ещё больше, притворяясь частью интерьера.
— А вы, собственно, кто? — Сидоркин растерялся, отступил на шаг и машинально одёрнул пиджак, будто пытался прикрыть свою внезапную неуверенность.
— Парни, уберите это чучело отсюда, — снова бас незнакомца, и я всё-таки высунулась. Моего клиента под руки выводили два амбала в кожаных куртках, скалясь так, будто они хозяева мира, а их босс, осмотрев два кресла одно напротив другого, подошёл и уселся в моё.
Его подельнички, уходя, закрыли дверь, и я оказалась на виду.
Лысый шкаф прямиком из девяностых осмотрел меня с ног до головы и поморщился как от кислого вина. Взгляд у него был тяжёлый, сканирующий, как у человека, привыкшего оценивать всё вокруг с первого взгляда и никогда не ошибаться. На лево

Моя жизнь превратилась в следственный эксперимент. Ложное обвинение, СИЗО, пятнадцать лет строгого режима — вот что мне сулят за журналистское расследование. А потом в камеру заходит Он.

— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.

Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?

— Шеф, у нас несанкционированное проникновение. Они прошли в слепой зоне под датчиками турникетов.
— В смысле в слепой зоне?! — я ускоряю шаг. — Кто прошел? Карлики-диверсанты?! Новые боевые дроны Леши Воронова?! Нейтрализуй угрозу! Положи их мордой в пол!
— Но… это дети!

ОН: Мою систему безопасности взломали пятилетние рыжие двойняшки. Оказалось, они открыли «Дело о пропавшем папе» и вышли точно на меня. Их мать — та самая женщина, которая свела меня с ума и бесследно исчезла шесть лет назад. Что ж, Ира. Ты думала, я позволю своим детям расти без меня?
ОНА: Шесть лет назад я сбежала от Михаила Романова. Я собиралась воспитывать своих двойняшек сама. Но наши дети решили иначе — завели дело, нашли папу и привели его прямо ко мне! Теперь мне придется встретиться со своим самым большим страхом лицом к лицу. Посмотрим, как его военные протоколы бывшего спецназовца выдержат эпидемию ветрянки, триста эклеров на заказ и женщину, готовую защищать свою свободу с силиконовой лопаткой в ру

Кардиохирург Лара умеет одно: возвращать к жизни то, что уже почти умерло.
Десять лет она возвращала к жизни брак с Феликсом.
А он в это время думал, что её руки, пахнущие антисептиком и латексом, — это отвратительно.
И утешался со стажёркой. В отеле «Восточный». Пока жена покупала фолиевую кислоту, чтобы родить ему ребёнка.
Но есть диагнозы, которые не лечатся. Есть люди, которых не спасти. И есть момент, когда хирург просто убирает инструменты.
Лара убрала. Сняла кольцо. Набрала номер профессора.
«Я лечу. Через месяц».
Феликс узнает, что такое остановка сердца. Только лечить её будет некому.

— Давай без манёвров, Гера. Один вопрос — один честный ответ. Ты спал с ней?
— Да.
— С женой нашего сына. С девочкой, которую он привёл в наш дом.
— Да.
— Восемь месяцев?
— С января.
— Как ты можешь отвечать так спокойно? — у меня садится голос.
— Потому что ты спросила. Врать тебе в лицо — унижать нас обоих. Ты не заслужила лжи.
— Не заслужила лжи? Это как называется, Герман?
— Это называется ошибка, и я закрою её сам, — говорит он тише и жёстче. — А теперь слушай меня. Ползать на коленях и рвать на себе рубашку я не буду — не мой жанр. Да, виноват. Нет, не отпущу. Через месяц у меня аттестация, мне нужен идеальный тыл, и мой тыл — это ты. Двадцать пять лет как. Ты моя жена — и останешься моей женой. Точка.

-Лиза ждет ребенка. Первая беременность. Ей нельзя делать аборт, - говорит мой муж о своей любовнице, как ни в чем не бывало.
Тарелка выпала у меня из рук, разлетелась вдребезги мелкими осколками по полу, как и наш с Артуром брак.
-Это роковая ошибка. Я могу все объяснить. Надеюсь, ты поймешь, что нашей семье это никак не помешает, - слова любимого летят в спину острыми копьями.
Я не верю, что он говорит это.
-Семье?! Ты меня предал, Артур. Я хочу развестись. Я не прощу, - говорю спокойно, но крик рвется из груди.
Не могу дышать от боли. Я жила, словно в сказке, но все рухнуло в один момент.
Лиза, любовница моего мужа, уже сделала достаточно, чтобы я понимала, что будет дальше…
-Твои истерики сейчас лишние. Успокойся и вытри слезы. Ты без меня просто не сможешь, - хладнокровно бросает мой муж…

— Я же предупреждал тебя, чтобы ты не нарушала правила, Златовласка, — его ледяной тон звучит с нескрываемой издёвкой.
Он застёгивает ремень на брюках и заправляет рубашку.
— Держи, — и мне в ноги летят несколько купюр.
Сжимаюсь ещё больше и смотрю на упавшие деньги. Медленно поднимаю взгляд на Сабурова.
— Я привык платить за удовольствие, — хмыкает он. — И за молчание. Если моя дочь узнает…
— Она не узнает, — обрываю его я и с отвращением отпинываю от себя деньги.

Он — хладнокровный, циничный и жестокий мужчина, привыкший подчинять своей воле всё и всех. В его жизни нет места слабостям, а чувства он считает проявлением глупости.
Между нами — разница в возрасте, статус и моральные запреты. Наши пути никогда не пересеклись бы, но одна случайная встреча оказывается роковой, а пугающий незнакомец — отцом моей подруги.