Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»
— Ты мне танец задолжала, — мужчина касается моего подбородка горячими пальцами. — Не люблю, когда приходится бегать с напоминаниями.
Вжимаюсь в стену, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы, и я оказываюсь в западне из наглости и стальных мышц.
— Вы ошиблись! — голос дрожит. — Меня на корпоратив вызвали, культурная программа, народные танцы…
— Ага, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах табака и чего-то древесного. — А я ведь даже не знал, какие опасные народные танцы бывают.
***
Меня на корпоратив позвали. попросили станцевать народные танцы, а тут...этот тип. Руки распускает. Намеки неприличные делает. Ну я в него термос с кофе и кинула. Кто же знал, что это только его раззадорит?
Вжимаюсь в стену, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы, и я оказываюсь в западне из наглости и стальных мышц.
— Вы ошиблись! — голос дрожит. — Меня на корпоратив вызвали, культурная программа, народные танцы…
— Ага, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах табака и чего-то древесного. — А я ведь даже не знал, какие опасные народные танцы бывают.
***
Меня на корпоратив позвали. попросили станцевать народные танцы, а тут...этот тип. Руки распускает. Намеки неприличные делает. Ну я в него термос с кофе и кинула. Кто же знал, что это только его раззадорит?
– Правда думала, что сможешь вернуться в мой город... и я не узнаю?
Его голос гладит, как бархат и, одновременно, ранит, точно лезвие.
Я закрываю глаза.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю почти бесшумно.
Это главный вопрос.
Самый страшный.
Марат вдруг поднимает руку и большим пальцем проводит по моей нижней губе.
Очень медленно.
Я задыхаюсь.
И когда Бойко наклоняется, так низко, что губы почти касаются моей щеки, мир вокруг в панике замирает.
– Для начала я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, – его голос пронизан цинизмом и властью. Никакой любви. Никакой жалости. – Ты больше никуда отсюда не уйдешь, пока я не разрешу.
ОН. МЕНЯ. НАШЕЛ.
Когда-то мне посчастливилось познать, как любит этот мужчина. Теперь же предстоит узнать – как он может ненавидеть.
Его голос гладит, как бархат и, одновременно, ранит, точно лезвие.
Я закрываю глаза.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю почти бесшумно.
Это главный вопрос.
Самый страшный.
Марат вдруг поднимает руку и большим пальцем проводит по моей нижней губе.
Очень медленно.
Я задыхаюсь.
И когда Бойко наклоняется, так низко, что губы почти касаются моей щеки, мир вокруг в панике замирает.
– Для начала я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, – его голос пронизан цинизмом и властью. Никакой любви. Никакой жалости. – Ты больше никуда отсюда не уйдешь, пока я не разрешу.
ОН. МЕНЯ. НАШЕЛ.
Когда-то мне посчастливилось познать, как любит этот мужчина. Теперь же предстоит узнать – как он может ненавидеть.
«У тебя идеальная жизнь», – говорили мне и я верила.
У меня был любящий муж, двое детей, роскошный дом. Я думала, что счастлива.
А потом я чуть не умерла.
Моя машина разбилась на трассе. Я выжила случайно. Но в больнице я узнала правду: мой муж сам организовал эту аварию. Ради страховки в миллион долларов.
Я могла сбежать. Но я выбрала другое.
Я изменила свою внешность. Вернулась к нему под другим именем. И заставила его влюбиться в меня снова.
Месть будет сладкой. Но любовь, которую я чувствую к человеку, который спас меня и помогает мне мстить, станет моим спасением.
Сможет ли женщина простить предательство? Найдёт ли она в себе силы снова довериться? И что она выберет – месть или любовь?
«Другая жизнь» – роман о силе женщины, которая разбивает хрустальный замок лжи и строит свою жизнь заново.
У меня был любящий муж, двое детей, роскошный дом. Я думала, что счастлива.
А потом я чуть не умерла.
Моя машина разбилась на трассе. Я выжила случайно. Но в больнице я узнала правду: мой муж сам организовал эту аварию. Ради страховки в миллион долларов.
Я могла сбежать. Но я выбрала другое.
Я изменила свою внешность. Вернулась к нему под другим именем. И заставила его влюбиться в меня снова.
Месть будет сладкой. Но любовь, которую я чувствую к человеку, который спас меня и помогает мне мстить, станет моим спасением.
Сможет ли женщина простить предательство? Найдёт ли она в себе силы снова довериться? И что она выберет – месть или любовь?
«Другая жизнь» – роман о силе женщины, которая разбивает хрустальный замок лжи и строит свою жизнь заново.
Они настолько разные, что свести их может только чудо. И тут в дело вступают загадочные цветы миндаля.
"Отлично! — довольно сказала Виктория. — А теперь возьмите мою кисть так же, как только что держали оружие.
Она снова жестом, полным элегантности и аристократизма, протянула ему руку для поцелуя. Бирк хмыкнул, представив, что это рукоятка его любимого пистолета, нежно обхватил ее пальцы и едва коснулся бархатистой кожи губами."
"Губы Виктории оказались мягкими и нежными. Бирк, прикрыв глаза, ласкал их языком, даже не пытаясь попасть внутрь, просто смакуя на вкус этот маленький выпавший шанс. Но неожиданно Виктория разжала губы и впустила его, а сама, наконец, расслабилась в его руках и перестала быть похожей на натянутую тетиву.
Если у Бирка и были до этого момента разумные мысли, они все тут же улетучились из головы от такой вседозволенности".
"Отлично! — довольно сказала Виктория. — А теперь возьмите мою кисть так же, как только что держали оружие.
Она снова жестом, полным элегантности и аристократизма, протянула ему руку для поцелуя. Бирк хмыкнул, представив, что это рукоятка его любимого пистолета, нежно обхватил ее пальцы и едва коснулся бархатистой кожи губами."
"Губы Виктории оказались мягкими и нежными. Бирк, прикрыв глаза, ласкал их языком, даже не пытаясь попасть внутрь, просто смакуя на вкус этот маленький выпавший шанс. Но неожиданно Виктория разжала губы и впустила его, а сама, наконец, расслабилась в его руках и перестала быть похожей на натянутую тетиву.
Если у Бирка и были до этого момента разумные мысли, они все тут же улетучились из головы от такой вседозволенности".
Пять лет назад, безумно устав от постоянной слежки, скандалов и рукоприкладства мужа, я решила найти в лице своего охранника-водителя союзника. Какая же я была тогда глупенькая. Совсем незаметно между нами начали витать флюиды, а позже я влюбилась в него.
На всю свою голову.
Но оказалось, что для меня нет места в жизни Глеба Григорьевича. Я лишь инструмент в его “игре”. Своего он добился, а я осталась лишь “выброшенным мусором”.
Возможно ли спустя года вернуть любовь или потухшие чувства уже не разжечь?
Но если при виде НЕЁ сердце заходится в бешеной гонке и полный кавардак из эмоций.
Но если при виде НЕГО по телу бежит дрожь, а мозг до сих пор помнит его касания, аромат и вкус поцелуя.
Что это, если не любовь?
На всю свою голову.
Но оказалось, что для меня нет места в жизни Глеба Григорьевича. Я лишь инструмент в его “игре”. Своего он добился, а я осталась лишь “выброшенным мусором”.
Возможно ли спустя года вернуть любовь или потухшие чувства уже не разжечь?
Но если при виде НЕЁ сердце заходится в бешеной гонке и полный кавардак из эмоций.
Но если при виде НЕГО по телу бежит дрожь, а мозг до сих пор помнит его касания, аромат и вкус поцелуя.
Что это, если не любовь?
Когда я пришла на фитнес с опухшей губой, Арина сразу всё поняла.
– Кто с тобой это делает? – сердито спросила она.
– Никто. Упала, выпила лишнего, – добавляю с неестественным смешком.
– Не ври, Ева, ты не пьешь. У меня папа генерал, давай ему всё расскажем? Он накажет твоего обидчика!
Что-то я сомневаюсь, что её высокопоставленный папочка станет марать руки, спасая меня от Андрея. Это, право, даже смешно. Арина очень наивна.
Но она мне искренне нравится.
Спасаясь от домашнего тирана, я села в шикарную машину к седовласому незнакомцу и уехала с ним в ночь.
Кто же знал, что им окажется целый генерал и по совместительству отец моей новой подруги...
– Кто с тобой это делает? – сердито спросила она.
– Никто. Упала, выпила лишнего, – добавляю с неестественным смешком.
– Не ври, Ева, ты не пьешь. У меня папа генерал, давай ему всё расскажем? Он накажет твоего обидчика!
Что-то я сомневаюсь, что её высокопоставленный папочка станет марать руки, спасая меня от Андрея. Это, право, даже смешно. Арина очень наивна.
Но она мне искренне нравится.
Спасаясь от домашнего тирана, я села в шикарную машину к седовласому незнакомцу и уехала с ним в ночь.
Кто же знал, что им окажется целый генерал и по совместительству отец моей новой подруги...
Отец поставил меня перед фактом – я должна выйти за его заклятого врага в качестве залога мира между семьями. Но я даже не подозревала, что мужчина, за которого меня выдают, мечтает лишь об одном – превратить мою жизнь в ад.
– Пустышка, ты теперь принадлежишь мне, потому что ты подарок, вручённый мне твоим папашей. Не больше чем вещь, которой я могу распоряжаться по своему усмотрению.
Мне казалось, я смогу вытерпеть всё, пока не обнаружила в нашей кровати его любовницу. И по совместительству мою сестру.
– Пустышка, ты теперь принадлежишь мне, потому что ты подарок, вручённый мне твоим папашей. Не больше чем вещь, которой я могу распоряжаться по своему усмотрению.
Мне казалось, я смогу вытерпеть всё, пока не обнаружила в нашей кровати его любовницу. И по совместительству мою сестру.
— Моей сказал будешь, — заявляет, стоя на моем пороге, наглый бандюган.
— Мужчина, я вас совершенно не знаю, вы меня пугаете. Уходите из моего дома!
— А год переписки, пока я досиживал срок, разве не считается?
Внутри неприятно так внутренности сводит от слов незнакомца.
— О чем вы говорите, я переписывалась только с другом своего брата, Никитой, а то, что вы там себе надумали…
— Нет, лапуля, это ты попутала, а твой благоверный ещё год назад проиграл мне тебя в карты.
Мужчина делает шаг на меня, нависает огромной скалой из стальных мышц.
— Этого просто не может быть, Никита не мог так со мной поступить! Он… — задыхаюсь, не в силах говорить спокойно.
— И, кстати, долг за него придётся отдавать именно тебе.
Я не успеваю ничего ответить, как из дома разносится громкий голос мамы, которой нельзя волноваться!
— Доченька, с кем ты там разговариваешь?
Бандит наглым образом отодвигает меня в сторону.
— Жених, мамаш. Свататься пришел!
— Мужчина, я вас совершенно не знаю, вы меня пугаете. Уходите из моего дома!
— А год переписки, пока я досиживал срок, разве не считается?
Внутри неприятно так внутренности сводит от слов незнакомца.
— О чем вы говорите, я переписывалась только с другом своего брата, Никитой, а то, что вы там себе надумали…
— Нет, лапуля, это ты попутала, а твой благоверный ещё год назад проиграл мне тебя в карты.
Мужчина делает шаг на меня, нависает огромной скалой из стальных мышц.
— Этого просто не может быть, Никита не мог так со мной поступить! Он… — задыхаюсь, не в силах говорить спокойно.
— И, кстати, долг за него придётся отдавать именно тебе.
Я не успеваю ничего ответить, как из дома разносится громкий голос мамы, которой нельзя волноваться!
— Доченька, с кем ты там разговариваешь?
Бандит наглым образом отодвигает меня в сторону.
— Жених, мамаш. Свататься пришел!
Звук был первым, что пробилось сквозь пелену оцепенения. Сладострастный стон, который принадлежал… моему мужу, Антону.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
— Пришло время напомнить, кому ты принадлежишь.
— Я не вещь, Демид.
Дёргаюсь, но он только сильнее сжимает мои запястья за спиной, вдавливая в свое натренированое тело.
— Ты — моя вещь, Алиса. Моя личная игрушка. Будешь подо мной, пока мне не надоест.
***
Демид Воронов — опасный, бесчувственный ублюдок, сломавший мне жизнь. Он считает меня предательницей и сейчас нашёл меня, чтобы наказать за то, в чём я не виновата.
— Я не вещь, Демид.
Дёргаюсь, но он только сильнее сжимает мои запястья за спиной, вдавливая в свое натренированое тело.
— Ты — моя вещь, Алиса. Моя личная игрушка. Будешь подо мной, пока мне не надоест.
***
Демид Воронов — опасный, бесчувственный ублюдок, сломавший мне жизнь. Он считает меня предательницей и сейчас нашёл меня, чтобы наказать за то, в чём я не виновата.
Выберите полку для книги