Книги в жанре «Драма» по тегу «skachat»
Однажды мой мир упал. Рухнул — чтобы сбить меня с Пути. Я сбился. Надел чужую маску лжи. Научился врать так хорошо, что сам поверил.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Альфонсо умер в марте. Ему было тридцать девять. Но в моей памяти он навсегда остался девятнадцатилетним. С тёмными глазами. С тонким шрамом. С дрожащими руками, которые касались моей щеки в первую ночь.
Чума. Осада Гибралтара. Он не уехал. Не послушал. Не вернулся. «Король не бежит», — сказал он. И остался. И умер. В палатке. В бреду. В жару.
Мне не сказали. Не сразу. Три дня я не знала. А потом пришёл гонец. Бледный. С опущенными глазами.
— Сеньора. Король мёртв.
Я не упала. Не закричала. Не заплакала. Стояла. В саду. У фонтана. Где десять лет назад сидела и читала. Где Мария сказала мне: «Когда его не станет...»
Я стояла и смотрела на воду. Как она течёт. Как капает. Как падает. И думала: вот оно. Кончилось. Кончилось всё. Не любовь. Не власть. Не жизнь. Всё.
Новый король — Педро. Сын Альфонсо и Марии. Двадцать лет. Худой. Бледный. С глазами отца и губами матери. Он смотрел на меня на похоронах. Долго. Молча. И я не могла прочесть его взгляд. Ненависть? Жалость? Расчёт?
Чума. Осада Гибралтара. Он не уехал. Не послушал. Не вернулся. «Король не бежит», — сказал он. И остался. И умер. В палатке. В бреду. В жару.
Мне не сказали. Не сразу. Три дня я не знала. А потом пришёл гонец. Бледный. С опущенными глазами.
— Сеньора. Король мёртв.
Я не упала. Не закричала. Не заплакала. Стояла. В саду. У фонтана. Где десять лет назад сидела и читала. Где Мария сказала мне: «Когда его не станет...»
Я стояла и смотрела на воду. Как она течёт. Как капает. Как падает. И думала: вот оно. Кончилось. Кончилось всё. Не любовь. Не власть. Не жизнь. Всё.
Новый король — Педро. Сын Альфонсо и Марии. Двадцать лет. Худой. Бледный. С глазами отца и губами матери. Он смотрел на меня на похоронах. Долго. Молча. И я не могла прочесть его взгляд. Ненависть? Жалость? Расчёт?
Говорят, что слишком долгое ожидание даёт привкус ненужности… Верно говорят! Ты тут собираешь осколки своего сердца, и будто в насмешку появляется нахал с сексуальной улыбкой от которого ничего хорошего не ждёшь. Да только он способен на многое одной лишь фразой «Моя сладкая».
У Полины трудный период. Она развелась с мужем, которого любит, её жизнь стала похожа на однообразную череду бесполезных дел, и всё чаще в спину она слышит о себе "одинокая". А вот у бывшего мужа, по слухам, жизнь без неё стала только лучше.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА 📚
– А дети? Откуда они? Кто их отец? – шипит она в сторону сына. – Или тебя совсем не интересуют эти вопросы?
– Какая разница, кто он, – Давид делает глоток воды и нервно отставляет в сторону стакан.
– Тебя не пугает их наследственность? – продолжает пениться.
– У них хорошая наследственность, – сквозь зубы рычит он.
– Ты откуда знаешь? Диана, кто отец ваших детей?
– Я не знаю, – тихо отвечаю я, шокирована реакцией его матери на мои слова. – Я делала процедуру Эко. В центре не предоставляют данные о доноре.
– Вот видишь, даже она не знает! – восклицает женщина. –Ты хоть представляешь какие там могут быть гены?
– Да нормальные там гены!
– Тебе почем знать? – она переходит на крик.
– Да по тому, что это мои дети! – зло рявкает Давид. – И не смей говорить гадости в их сторону.
– Что? – женщина поднимается со своего места, и Давид делает то же самое.
– То, что слышала! Это мои дети! Могу сделать тест ДНК, чтобы ты наконец-то успокоилась.
– А дети? Откуда они? Кто их отец? – шипит она в сторону сына. – Или тебя совсем не интересуют эти вопросы?
– Какая разница, кто он, – Давид делает глоток воды и нервно отставляет в сторону стакан.
– Тебя не пугает их наследственность? – продолжает пениться.
– У них хорошая наследственность, – сквозь зубы рычит он.
– Ты откуда знаешь? Диана, кто отец ваших детей?
– Я не знаю, – тихо отвечаю я, шокирована реакцией его матери на мои слова. – Я делала процедуру Эко. В центре не предоставляют данные о доноре.
– Вот видишь, даже она не знает! – восклицает женщина. –Ты хоть представляешь какие там могут быть гены?
– Да нормальные там гены!
– Тебе почем знать? – она переходит на крик.
– Да по тому, что это мои дети! – зло рявкает Давид. – И не смей говорить гадости в их сторону.
– Что? – женщина поднимается со своего места, и Давид делает то же самое.
– То, что слышала! Это мои дети! Могу сделать тест ДНК, чтобы ты наконец-то успокоилась.
- Хочу комнату, но к папе я хочу больше. Мам, давай папе скажем, что я поживу еще в своей старой комнате, а он пусть будет как будто неродной.
- Хорошо, доча, - я целую малышку в кудрявую макушку, - беги, еще поиграй, и пойдем домой, ждать папу.
Мне так больно слышать это. Как объяснить ребенку, что дело не в родстве а в человеке? Вадим всегда был трудоголиком, для него работа на первом месте. Когда-то, в далеком прошлом, когда мы встречались, он был самым заботливым, самым внимательным, самым добрым.
Муж ограничивал нас с дочерью во всем, а сам завел семью на стороне!
- Хорошо, доча, - я целую малышку в кудрявую макушку, - беги, еще поиграй, и пойдем домой, ждать папу.
Мне так больно слышать это. Как объяснить ребенку, что дело не в родстве а в человеке? Вадим всегда был трудоголиком, для него работа на первом месте. Когда-то, в далеком прошлом, когда мы встречались, он был самым заботливым, самым внимательным, самым добрым.
Муж ограничивал нас с дочерью во всем, а сам завел семью на стороне!
ЗАКОНЧЕНА
Молодая "жена" моего мужа - беременна, а я должна отправиться в психушку!
- Мельников...Андрей Юрьевич, - слышу молодой женский голос, - что с ним?
- Кто вы ему? - это медсестра.
- Я его жена! У нас ребенок скоро будет!
Словно кирпичом по голове...Даже голова кружится. Хватаюсь за стену.
Она его жена!
А я тогда кем была двадцать лет?! Ну уж нет! У нас многоженство запрещено! Сейчас покажу им, кто здесь жена!
Молодая "жена" моего мужа - беременна, а я должна отправиться в психушку!
- Мельников...Андрей Юрьевич, - слышу молодой женский голос, - что с ним?
- Кто вы ему? - это медсестра.
- Я его жена! У нас ребенок скоро будет!
Словно кирпичом по голове...Даже голова кружится. Хватаюсь за стену.
Она его жена!
А я тогда кем была двадцать лет?! Ну уж нет! У нас многоженство запрещено! Сейчас покажу им, кто здесь жена!
РОМАН. ЗАКОНЧЕН
За ужином муж признался мне в измене!
— Всё умерло, Лена. И ты в этом виновата не меньше.
Вот тут меня начинает бомбить.
— Я?! Виновата, что ты кобель и предатель?!
— Ты на себя посмотри, — спокойно говорит он. — Ты вообще видела себя со стороны? Ты же причёску уже с десяток лет не меняла! Сейчас столько технологий — могла бы грудь себе сделать, губы… но ты лентяйка! Только работа, дом, да шитьё твоё дурацкое! Ты угасла, Лена. Ты стала неинтересной.
— Ты мне это сейчас серьёзно говоришь?!
— Абсолютно. Илона совсем другая. Она молодая, упругая, ухоженная.
Всегда готова к сексу. А ты — пресная, — он встаёт из-за стола, вытирает губы салфеткой. — И готовишь невкусно.
Ну это уже слишком!
Хватаю тарелку с недоеденным пюре и гуляшом — и припечатываю ею в породистое лицо этого блудливого мужика.
— Пошёл вон! Пока я об башку тебе эту тарелку не разбила!
За ужином муж признался мне в измене!
— Всё умерло, Лена. И ты в этом виновата не меньше.
Вот тут меня начинает бомбить.
— Я?! Виновата, что ты кобель и предатель?!
— Ты на себя посмотри, — спокойно говорит он. — Ты вообще видела себя со стороны? Ты же причёску уже с десяток лет не меняла! Сейчас столько технологий — могла бы грудь себе сделать, губы… но ты лентяйка! Только работа, дом, да шитьё твоё дурацкое! Ты угасла, Лена. Ты стала неинтересной.
— Ты мне это сейчас серьёзно говоришь?!
— Абсолютно. Илона совсем другая. Она молодая, упругая, ухоженная.
Всегда готова к сексу. А ты — пресная, — он встаёт из-за стола, вытирает губы салфеткой. — И готовишь невкусно.
Ну это уже слишком!
Хватаю тарелку с недоеденным пюре и гуляшом — и припечатываю ею в породистое лицо этого блудливого мужика.
— Пошёл вон! Пока я об башку тебе эту тарелку не разбила!
— Кого ты обманываешь? Говорил, что сестёр у тебя нет, одни братья, — спрашивает блондинка, она стоит посреди зала, — так кто она?
— Ладно, НЕ СЕСТРА, только истерик не устраивай, — Карим оборачивается на меня в платке, стоящую в коридоре с чемоданом, — МАДИНА — МОЯ ЖЕНА, я сниму ей отдельную квартиру, ОНА НАМ НЕ ПОМЕШАЕТ.
— Карим, знаешь, ведь мне все говорили, что ты скоро найдешь кого-то на стороне. Но жену?!
Я открываю рот, чтобы защитить, сказать, что тут точно ОН ни в чем НЕ ВИНОВАТ, что между нами ничего не было. И не будет.
— Он не хотел...
— Молчи, — рявкает на меня Карим, — видишь, что ты наделала?!
Я знаю что — ВЫШЛА ЗАМУЖ за человека, чье имя в нашем регионе стало синонимом разврата.
И, да, ОН БЫЛ ПРОТИВ.
— Ладно, НЕ СЕСТРА, только истерик не устраивай, — Карим оборачивается на меня в платке, стоящую в коридоре с чемоданом, — МАДИНА — МОЯ ЖЕНА, я сниму ей отдельную квартиру, ОНА НАМ НЕ ПОМЕШАЕТ.
— Карим, знаешь, ведь мне все говорили, что ты скоро найдешь кого-то на стороне. Но жену?!
Я открываю рот, чтобы защитить, сказать, что тут точно ОН ни в чем НЕ ВИНОВАТ, что между нами ничего не было. И не будет.
— Он не хотел...
— Молчи, — рявкает на меня Карим, — видишь, что ты наделала?!
Я знаю что — ВЫШЛА ЗАМУЖ за человека, чье имя в нашем регионе стало синонимом разврата.
И, да, ОН БЫЛ ПРОТИВ.
— Ты же знаешь, что Я ЖДУ АРТУРА.
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
Подборка книг
Выберите полку для книги