Книги в жанре «Эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Мой муж мне изменил. Придумал нелепую отмазку и думал что я такая дура ему поверю.
Хорошо что меня поддержал тот, чьё слово имеет вес. Мой свекор. Да так поддержал, что теперь коленки дрожат. 😏
В тексте есть:
💦Страсть
☠️Запретные чувства
🤡Клоун бывший
💪🏻Настоящий мужчина
❤️🔥Горячие сцены
☺️ХЭ
Хорошо что меня поддержал тот, чьё слово имеет вес. Мой свекор. Да так поддержал, что теперь коленки дрожат. 😏
В тексте есть:
💦Страсть
☠️Запретные чувства
🤡Клоун бывший
💪🏻Настоящий мужчина
❤️🔥Горячие сцены
☺️ХЭ
❤️🔥— Ты мне не сестра, — произнёс он чётко и холодно.
— А кто я тебе тогда? — прошептала я уже почти беззвучно. — Мы выросли вместе…
— Вот именно «выросли», но ты кажется этого не заметила, — его губы снова искривились в той же усмешке.
***
🔥 В «Армине» свои законы. Своя иерархия. Свои хищники.
И один из них — мой брат.
Я сама пришла к нему и прошептала «Согласна на всё. Только помоги».
Но он ошибается, если думает, что я так легко сдамся.
Правда, тело не спрашивает моего согласия, когда он стоит так близко… 🔞
— А кто я тебе тогда? — прошептала я уже почти беззвучно. — Мы выросли вместе…
— Вот именно «выросли», но ты кажется этого не заметила, — его губы снова искривились в той же усмешке.
***
🔥 В «Армине» свои законы. Своя иерархия. Свои хищники.
И один из них — мой брат.
Я сама пришла к нему и прошептала «Согласна на всё. Только помоги».
Но он ошибается, если думает, что я так легко сдамся.
Правда, тело не спрашивает моего согласия, когда он стоит так близко… 🔞
Получив странную посылку, я перенёсся в другой мир, где славянские боги проигрывают войну эльфам и оркам. Моё оружие — древняя сила «Распутник», позволяющая получать волшебные способности от женщин, с которыми я разделю ложе, и волшебное "истинное зрение", которое облекает информацию об окружающих меня людей в системные параметры, как в видеоигре. Я соберу гарем и армию мертвецов, чтобы спасти мир от нашествия иноверцев.
Она пришла к нему с козырем. Он оставил её в клетке. Но кто из них настоящий хищник?
Влад Морозов два года ищет ответ на вопрос: кто убил его невесту. Инга Соколова — единственная, кто знает правду. Или делает вид, что знает.
Она предлагает сделку: документы на его врага в обмен на свободу её семьи. Он соглашается — но с одним условием: она останется в его доме. Под его присмотром. В его власти.
Теперь Инга — пешка в игре, где правила устанавливает он. Но чем дольше они находятся рядом, тем тоньше становится грань между ненавистью и желанием. Влад начинает сомневаться: кто она — спасительница или лгунья? А Инга понимает: главная опасность — не его гнев, а то, что она больше не хочет бежать.
Сделка заключена. Правила просты: не доверяй. Не поддавайся. Не влюбляйся. Но кто будет им следовать?
Влад Морозов два года ищет ответ на вопрос: кто убил его невесту. Инга Соколова — единственная, кто знает правду. Или делает вид, что знает.
Она предлагает сделку: документы на его врага в обмен на свободу её семьи. Он соглашается — но с одним условием: она останется в его доме. Под его присмотром. В его власти.
Теперь Инга — пешка в игре, где правила устанавливает он. Но чем дольше они находятся рядом, тем тоньше становится грань между ненавистью и желанием. Влад начинает сомневаться: кто она — спасительница или лгунья? А Инга понимает: главная опасность — не его гнев, а то, что она больше не хочет бежать.
Сделка заключена. Правила просты: не доверяй. Не поддавайся. Не влюбляйся. Но кто будет им следовать?
— Я? Копать? Да я лучше умру, чем испорчу маникюр!
— Не умрёшь, — хмыкнул он, опираясь на лопату. — Максимум взвоешь. Но мне понравится.
Егор. Местный. Наглый. С руками, от которых у меня подкашиваются ноги. Он смотрит так, будто знает, что я не протяну здесь и недели. А я докажу, что протяну. И не только…
Вот только когда местный ухажёр Санёк перешёл все границы, я ляпнула, что Егор — мой парень. Теперь нам придётся притворяться. Держаться за руки, обниматься, целоваться на глазах у всей деревни… И делать вид, что между нами ничего не происходит.
Вот только его руки слишком тёплые, взгляд слишком тёмный, а деревенская дискотека — слишком опасное место для моего сердца.
— Не умрёшь, — хмыкнул он, опираясь на лопату. — Максимум взвоешь. Но мне понравится.
Егор. Местный. Наглый. С руками, от которых у меня подкашиваются ноги. Он смотрит так, будто знает, что я не протяну здесь и недели. А я докажу, что протяну. И не только…
Вот только когда местный ухажёр Санёк перешёл все границы, я ляпнула, что Егор — мой парень. Теперь нам придётся притворяться. Держаться за руки, обниматься, целоваться на глазах у всей деревни… И делать вид, что между нами ничего не происходит.
Вот только его руки слишком тёплые, взгляд слишком тёмный, а деревенская дискотека — слишком опасное место для моего сердца.
Одна ночь с незнакомцем. Один последующий за этим контракт.
Алиса Грей — железная леди, успешная риелторша, которая не верит в любовь и строит стены выше небоскребов. Случайная ночь с красивым студентом — просто способ сбросить напряжение. Утром она оставляет ему деньги и уходит, даже не узнав имени. Простая физика, ничего серьёзного.
Он — Макс Родионов, владелец здания, о котором она мечтает. Он не зол на неё. Он предлагает ей сделку: семь ночей по его правилам. Если она не влюбится в него — здание её от и до еще и бесплатно. Если проиграет — она станет его на пять лет.
Но что, если ставка в этой игре — не квадратные метры, а её сердце?
Алиса Грей — железная леди, успешная риелторша, которая не верит в любовь и строит стены выше небоскребов. Случайная ночь с красивым студентом — просто способ сбросить напряжение. Утром она оставляет ему деньги и уходит, даже не узнав имени. Простая физика, ничего серьёзного.
Он — Макс Родионов, владелец здания, о котором она мечтает. Он не зол на неё. Он предлагает ей сделку: семь ночей по его правилам. Если она не влюбится в него — здание её от и до еще и бесплатно. Если проиграет — она станет его на пять лет.
Но что, если ставка в этой игре — не квадратные метры, а её сердце?
Я подошёл ближе. Мои туфли бесшумно ступали по паркету. Я остановился перед ней, нависая, закрывая собой свет из окна.
— Встань.
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Она держалась.
— Я сказала, встань, Алиса.
Она поднялась, шатаясь. Я видел, как дрожат её руки.
— Ты думаешь, сила в том, чтобы кричать громче всех? — тихо спросил я, делая шаг к ней. Теперь между нами было меньше полуметра. Я чувствовал запах её духов — что-то тяжёлое, сандаловое, с нотками дыма. — Ты думаешь, что если ты будешь бежать быстрее, мир тебя не догонит?
— А что мне остаётся? — её голос сорвался. — Если я остановлюсь, всё рухнет.
— Именно поэтому ты должна остановиться, — сказал я. — И позволить мне это удержать.
Я протянул руку и коснулся её щеки. Мои пальцы были холодными, её кожа — горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась. В этом прикосновении не было нежности в привычном смысле. В нём был вес. Вес моей воли.
— Поехали со мной, — сказал я. Это не было вопросом.
— Но работа..
— Встань.
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Она держалась.
— Я сказала, встань, Алиса.
Она поднялась, шатаясь. Я видел, как дрожат её руки.
— Ты думаешь, сила в том, чтобы кричать громче всех? — тихо спросил я, делая шаг к ней. Теперь между нами было меньше полуметра. Я чувствовал запах её духов — что-то тяжёлое, сандаловое, с нотками дыма. — Ты думаешь, что если ты будешь бежать быстрее, мир тебя не догонит?
— А что мне остаётся? — её голос сорвался. — Если я остановлюсь, всё рухнет.
— Именно поэтому ты должна остановиться, — сказал я. — И позволить мне это удержать.
Я протянул руку и коснулся её щеки. Мои пальцы были холодными, её кожа — горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась. В этом прикосновении не было нежности в привычном смысле. В нём был вес. Вес моей воли.
— Поехали со мной, — сказал я. Это не было вопросом.
— Но работа..
Закрытая вечеринка, для богатых и знаменитых, проходит в разных местах города, раз в год. На пати творится то, о чём молчит каждый участник, зная, кто скрывается за масками. Возможно и в этом году тайна маскарада так и останется загадкой, или тебе всё таки повезёт?
Алиса подошла к столу, где лежал раскрытый манускрипт. Её руки, обычно такие твёрдые, предательски дрогнули, когда она брала в руки костяной нож. Марк стоял совсем рядом. Она чувствовала его присутствие всем телом, его аура давила на неё, заставляя дышать чаще.
— Вы напряжены, — заметил он, его голос прозвучал прямо у её уха. — Вы боитесь меня?
— Нет, — солгала она.
— Ложь — плохое начало, Алиса, — мягко, но твёрдо сказал он. — Я вижу, как часто вы дышите. Я вижу, как расширились ваши зрачки. Вы не боитесь. Вы ждёте.
Алиса замерла. Костяной нож выпал из её пальцев и с тихим стуком упал на стол. Она подняла на него взгляд, и в его глазах увидела, что он читает её насквозь. Он видел её скрытые желания, её тайные фантазии, её усталость от вечного контроля.
— Приходите завтра в семь вечера, — сказал Марк, отступая на шаг. — В мою частную библиотеку на Каменноостровском. Это адрес. — Он положил на стол плотную карточку из чёрной бумаги с тиснёными серебряными буквами. — Мы продолжим...
— Вы напряжены, — заметил он, его голос прозвучал прямо у её уха. — Вы боитесь меня?
— Нет, — солгала она.
— Ложь — плохое начало, Алиса, — мягко, но твёрдо сказал он. — Я вижу, как часто вы дышите. Я вижу, как расширились ваши зрачки. Вы не боитесь. Вы ждёте.
Алиса замерла. Костяной нож выпал из её пальцев и с тихим стуком упал на стол. Она подняла на него взгляд, и в его глазах увидела, что он читает её насквозь. Он видел её скрытые желания, её тайные фантазии, её усталость от вечного контроля.
— Приходите завтра в семь вечера, — сказал Марк, отступая на шаг. — В мою частную библиотеку на Каменноостровском. Это адрес. — Он положил на стол плотную карточку из чёрной бумаги с тиснёными серебряными буквами. — Мы продолжим...
— Саша! — его крик разрывает воздух, полный отчаяния и ярости.
Я не останавливаюсь.
— Саша, стой, мать твою!
Он догоняет, резко разворачивает меня и вдавливает в холодную стену.
— Хватит! — рычит он прямо в лицо. — Зачем ты ведёшь себя как ребёнок?!
— Чего ты хочешь, Дим? — голос дрожит, слёзы уже текут по щекам.
— Тебя! — вырывается у него хрипло, почти свирепо.
— Меня? Конечно, Саша всегда готова, как только Котов щёлкнет пальцами, да?
— Ты что несёшь?!
— Правду несу!
— Вот как ты обо мне думаешь? — его голос ломается от горечи, в глазах мелькает боль.
— А что, давал другие поводы? Или, кроме как переспать со мной, хотел когда-то что-нибудь ещё?
— Да! Хотел! — почти орёт он, голос дрожит от ярости и отчаяния. — Всегда хотел.
— Тот поцелуй был… ошибкой, — шепчу я, хотя каждое слово режет меня изнутри.
Он не даёт мне договорить. С яростной силой впивается в мои губы.
Я не останавливаюсь.
— Саша, стой, мать твою!
Он догоняет, резко разворачивает меня и вдавливает в холодную стену.
— Хватит! — рычит он прямо в лицо. — Зачем ты ведёшь себя как ребёнок?!
— Чего ты хочешь, Дим? — голос дрожит, слёзы уже текут по щекам.
— Тебя! — вырывается у него хрипло, почти свирепо.
— Меня? Конечно, Саша всегда готова, как только Котов щёлкнет пальцами, да?
— Ты что несёшь?!
— Правду несу!
— Вот как ты обо мне думаешь? — его голос ломается от горечи, в глазах мелькает боль.
— А что, давал другие поводы? Или, кроме как переспать со мной, хотел когда-то что-нибудь ещё?
— Да! Хотел! — почти орёт он, голос дрожит от ярости и отчаяния. — Всегда хотел.
— Тот поцелуй был… ошибкой, — шепчу я, хотя каждое слово режет меня изнутри.
Он не даёт мне договорить. С яростной силой впивается в мои губы.
Подборка откровенной эротики
Выберите полку для книги