Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Меня силой вывезли с родной планеты и продали, словно вещь. Но жизнь своенравна, ведь в аду я встретила ангелов. В подчинении нашла свободу. А в израненных душах увидела столько света, что впору закрыть глаза и… наслаждаться.
В тексте нас ждёт:
Лёгкое доминирование (не про боль, а про передачу контроля)
Трое сильных опытных эльфов
Их нежная и невинная эльфийка
Любовь, страсть и ХЭ обязательно
Многомужество
Чего не будет: насилия над героиней
В тексте нас ждёт:
Лёгкое доминирование (не про боль, а про передачу контроля)
Трое сильных опытных эльфов
Их нежная и невинная эльфийка
Любовь, страсть и ХЭ обязательно
Многомужество
Чего не будет: насилия над героиней
- Не прикасайтесь ко мне! - выкрикиваю и пытаюсь отскочить от братьев подруги, но они еще плотнее зажимают меня между собой.
- А то что? - спрашивает Архип. - Что ты нам сделаешь?
- Я… я пожалуюсь Диане!
Братья Царевы смеются, и их руки начинают блуждать по моему телу.
- Если я сказал, что ты будешь наша, Вита, - низким хриплым голосом произносит Тим, - значит, так и будет.
Они пробрались ночью в мой дом в поисках своей сестры, но на их пути встала я. И старшие братья моей подруги решили, что я должна принадлежать им обоим.
- А то что? - спрашивает Архип. - Что ты нам сделаешь?
- Я… я пожалуюсь Диане!
Братья Царевы смеются, и их руки начинают блуждать по моему телу.
- Если я сказал, что ты будешь наша, Вита, - низким хриплым голосом произносит Тим, - значит, так и будет.
Они пробрались ночью в мой дом в поисках своей сестры, но на их пути встала я. И старшие братья моей подруги решили, что я должна принадлежать им обоим.
Я заметила шевеление в углу комнаты. Точно! Девочки спрятались, чтобы посмеяться.
– Ты пришла, – сказал кто-то, и прежде чем поняла, что голос мужской, я выстелила залпом из водяного пистолета.
– Эй! Аня? – спросил второй голос, Сергея Александровича, а я выстрелила в ту сторону, откуда он шел.
Мною овладел шок. Это не шутка девочек?
– Ты решила поиграть? – прорычал Лев Александрович.
Меня реально сюда пригласили боссы? Лев обхватил меня сзади, забирая водяное оружие. От его близости по телу пошли мурашки, заставляя оживать все потаённые фантазии о нём.
Водяной залп прилетел в меня, отчего мое платье наверняка стало слишком прозрачным.
Включился яркий свет.
– Сосулькина? Ты чего это заявилась и стреляешь? – спросил Сергей, по его мускулистой груди соблазнительно стекали капли воды.
– Я думала…. девочки пошутили, – пока я пыталась ответить, он накрыл мои губы поцелуем, а Лев поцеловал шею.
Голова закружилась! Вот это восьмое марта! То ни одного подарка, то сразу два!
– Ты пришла, – сказал кто-то, и прежде чем поняла, что голос мужской, я выстелила залпом из водяного пистолета.
– Эй! Аня? – спросил второй голос, Сергея Александровича, а я выстрелила в ту сторону, откуда он шел.
Мною овладел шок. Это не шутка девочек?
– Ты решила поиграть? – прорычал Лев Александрович.
Меня реально сюда пригласили боссы? Лев обхватил меня сзади, забирая водяное оружие. От его близости по телу пошли мурашки, заставляя оживать все потаённые фантазии о нём.
Водяной залп прилетел в меня, отчего мое платье наверняка стало слишком прозрачным.
Включился яркий свет.
– Сосулькина? Ты чего это заявилась и стреляешь? – спросил Сергей, по его мускулистой груди соблазнительно стекали капли воды.
– Я думала…. девочки пошутили, – пока я пыталась ответить, он накрыл мои губы поцелуем, а Лев поцеловал шею.
Голова закружилась! Вот это восьмое марта! То ни одного подарка, то сразу два!
— Я люблю вас, Павел Сергеевич.
Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Глухо, отчаянно. И я подаюсь вперёд, через подлокотник, через разделяющее нас пространство. Целую его.
На одно мгновение я чувствую тепло его губ. Чувствую жёсткость небритой щеки. Чувствую его запах, такой близкий, что кружится голова.
А потом он застывает.
Павел Сергеевич берёт меня за плечи. Мягко, но твёрдо. Отстраняет. Смотрит в глаза. В его взгляде нет злости. Только усталая, бесконечная грусть.
— Даша... — Голос низкий, ровный, как всегда. — Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. — Голос дрожит, срывается. — Я всё понимаю. Я не ребенок.
— Это не любовь. — Он говорит спокойно, размеренно, будто объясняет ребёнку сложную задачу. — Это благодарность. Ты потеряла отца, я был рядом — и тебе показалось. Ты приняла одно за другое.
— Нет. — Я мотаю головой. Щёки горят огнём. — Я знаю, что чувствую. Я не ребенок, Павел Сергеевич. Мне двадцать лет.
— Ребенок.
Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Глухо, отчаянно. И я подаюсь вперёд, через подлокотник, через разделяющее нас пространство. Целую его.
На одно мгновение я чувствую тепло его губ. Чувствую жёсткость небритой щеки. Чувствую его запах, такой близкий, что кружится голова.
А потом он застывает.
Павел Сергеевич берёт меня за плечи. Мягко, но твёрдо. Отстраняет. Смотрит в глаза. В его взгляде нет злости. Только усталая, бесконечная грусть.
— Даша... — Голос низкий, ровный, как всегда. — Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. — Голос дрожит, срывается. — Я всё понимаю. Я не ребенок.
— Это не любовь. — Он говорит спокойно, размеренно, будто объясняет ребёнку сложную задачу. — Это благодарность. Ты потеряла отца, я был рядом — и тебе показалось. Ты приняла одно за другое.
— Нет. — Я мотаю головой. Щёки горят огнём. — Я знаю, что чувствую. Я не ребенок, Павел Сергеевич. Мне двадцать лет.
— Ребенок.
❗️ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН❗️
— Помнишь, я уезжал на Алтай? — спрашивает муж.
Помню ли я? Да, я считала дни.
— Там была женщина.., — Савва замолкает.
Слышу словно сквозь вату.
— Как ты мог? — выдыхаю хрипло.Ты предал нашу семью! Убирайся! Моим детям отец–предатель не нужен, — кричу, замахиваясь на этого мерзавца.
— Ты в своём уме? — рявкает Савва. — Я тебе искренне и честно признался, что накосорезил и виноват. А ты?
— Ты с… в чужую бабу… А я? Значит, должна умыться твоей правдой? Принять, переварить, сказать спасибо за честность и простить? Нет… Ни–ког–да…
— Ах, никогда? — рычит Савка.
В голосе мужа появляется то, чего я никогда не слышала. Угроза? Усталость?
— И моему терпению пришел конец, дорогая!..
Смотрю на Савву с высоты унижения и цежу сквозь зубы:
— Не надо пугать ежа голой ж… Я подаю на развод…
Разворачиваюсь и ухожу. Мой мир рушится. Но…
В этот раз Савка не бежит за мной и не хватает за руку.
И самое страшное…
Я еще не знаю, что это только цветочки...
— Помнишь, я уезжал на Алтай? — спрашивает муж.
Помню ли я? Да, я считала дни.
— Там была женщина.., — Савва замолкает.
Слышу словно сквозь вату.
— Как ты мог? — выдыхаю хрипло.Ты предал нашу семью! Убирайся! Моим детям отец–предатель не нужен, — кричу, замахиваясь на этого мерзавца.
— Ты в своём уме? — рявкает Савва. — Я тебе искренне и честно признался, что накосорезил и виноват. А ты?
— Ты с… в чужую бабу… А я? Значит, должна умыться твоей правдой? Принять, переварить, сказать спасибо за честность и простить? Нет… Ни–ког–да…
— Ах, никогда? — рычит Савка.
В голосе мужа появляется то, чего я никогда не слышала. Угроза? Усталость?
— И моему терпению пришел конец, дорогая!..
Смотрю на Савву с высоты унижения и цежу сквозь зубы:
— Не надо пугать ежа голой ж… Я подаю на развод…
Разворачиваюсь и ухожу. Мой мир рушится. Но…
В этот раз Савка не бежит за мной и не хватает за руку.
И самое страшное…
Я еще не знаю, что это только цветочки...
Денис Волохов – самое настоящее чудовище, и он начал мстить моему отцу.
Теперь я его пленница и должна жить по его правилам.
Он хочет надеть на меня кольцо, чтобы полностью лишить меня свободы.
Его цель: сломать, подчинить, присвоить.
И каждая секунда рядом с ним – это игра на выживание.
Но что будет, если правила изменятся?
Теперь я его пленница и должна жить по его правилам.
Он хочет надеть на меня кольцо, чтобы полностью лишить меня свободы.
Его цель: сломать, подчинить, присвоить.
И каждая секунда рядом с ним – это игра на выживание.
Но что будет, если правила изменятся?
Она думала, что нашла своего ночного демона. Демьян Греховный — наглый качок, оказавшийся ненасытным любовником. Но и у него есть нюанс —сводный брат Вадим. Они живут вместе, тренируются вместе, делят всё пополам, включая Соню. Демьян уже застолбил её, но Вадим не привык отступать. Кого выберет Соня, когда тайны братьев окажутся страшнее, чем она могла себе представить?
– Спать с тобой – это одно, а жениться – совсем другое. Ты не для брака, Катя. И уж точно не мать моего сына.
Эти слова ломают меня. Но я не отпущу его… и не отдам ребёнка, которого полюбила как своего.
Полгода назад его мать оставила малыша «на пару часов» и исчезла. Я стала ему всем. Пока не появился он — его настоящий отец. Жёсткий, холодный, опасный мужчина, который считает меня воровкой.
Он забрал сына. Сломал меня. Но не смог заставить забыть.
Теперь между нами — ненависть, притяжение и одна правда: этот ребёнок уже часть меня. И я готова бороться. Даже с мужчиной ставшим для меня всем.
Эти слова ломают меня. Но я не отпущу его… и не отдам ребёнка, которого полюбила как своего.
Полгода назад его мать оставила малыша «на пару часов» и исчезла. Я стала ему всем. Пока не появился он — его настоящий отец. Жёсткий, холодный, опасный мужчина, который считает меня воровкой.
Он забрал сына. Сломал меня. Но не смог заставить забыть.
Теперь между нами — ненависть, притяжение и одна правда: этот ребёнок уже часть меня. И я готова бороться. Даже с мужчиной ставшим для меня всем.
— Ты же говорил, что не любишь её! Почему не разводишься? – капризно надувает губы наша новая домработница.
— Брошу, но позже. Сейчас её папаша пристроит меня в Министерство на место Бронникова, а сам на пенсию уйдёт. Старый козёл… Достало уже под его дудку плясать, — отвечает мой муж.
— А мне кажется, ты её любишь. И её сыночка от другого мужика.
— Я и жену, и спиногрыза её терпеть не могу, только вид делаю… Знаешь, как тяжело притворяться двадцать четыре на семь?
— А что с ребёнком? Откажешься от него? – допытывалась домработница, нежась в моей постели.
— Естественно. Пусть его Волков воспитывает. Родной папаша. Он даже не в курсе, что Вика от него родила… Сюрприз будет. Кстати, он в город вернулся. Только бы они не сошлись раньше времени…
— Брошу, но позже. Сейчас её папаша пристроит меня в Министерство на место Бронникова, а сам на пенсию уйдёт. Старый козёл… Достало уже под его дудку плясать, — отвечает мой муж.
— А мне кажется, ты её любишь. И её сыночка от другого мужика.
— Я и жену, и спиногрыза её терпеть не могу, только вид делаю… Знаешь, как тяжело притворяться двадцать четыре на семь?
— А что с ребёнком? Откажешься от него? – допытывалась домработница, нежась в моей постели.
— Естественно. Пусть его Волков воспитывает. Родной папаша. Он даже не в курсе, что Вика от него родила… Сюрприз будет. Кстати, он в город вернулся. Только бы они не сошлись раньше времени…
Я, актриса. Вся моя жизнь, это игра на публику. Я привыкла к аплодисментам и вспышкам камер, но я никогда не думала, что самая страшная роль достанется мне за закрытыми дверями собственного дома.
Меня преследует призрак. Мужчина, который бесшумно следует за мной по пятам, становясь моей второй тенью. Он не оставляет следов, но я чувствую его настойчивое присутствие.
Он, мой Сталкер.
Я думала, что я его переиграю. Выманила из тьмы, превратив себя в приманку, не зная, что зверь уже давно за моей спиной.
В темноте прихожей его рука накрывает мой рот, лишая возможности кричать.
- Ты ведь знала, что я приду, Теона, - хрипит он мне в ухо, обжигая кожу влажным дыханием. - Ты сама оставила дверь открытой.
Моя гордость рассыпается, а тело предает, плавясь под его сокрушительным напором. Он не спросит разрешения. Он возьмет все.
Я не вижу его лица. Я не знаю его имени. Я не знаю, что ему нужно.
Меня преследует призрак. Мужчина, который бесшумно следует за мной по пятам, становясь моей второй тенью. Он не оставляет следов, но я чувствую его настойчивое присутствие.
Он, мой Сталкер.
Я думала, что я его переиграю. Выманила из тьмы, превратив себя в приманку, не зная, что зверь уже давно за моей спиной.
В темноте прихожей его рука накрывает мой рот, лишая возможности кричать.
- Ты ведь знала, что я приду, Теона, - хрипит он мне в ухо, обжигая кожу влажным дыханием. - Ты сама оставила дверь открытой.
Моя гордость рассыпается, а тело предает, плавясь под его сокрушительным напором. Он не спросит разрешения. Он возьмет все.
Я не вижу его лица. Я не знаю его имени. Я не знаю, что ему нужно.
Выберите полку для книги