Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Он — нерушимая бетонная стена. Она — яркий витражный свет. Смогут ли они восстановить полуразрушенный особняк, не уничтожив собственные сердца?
Грант на четыре миллиона, забытая усадьба XIX века и… Марк Северин. Самый холодный, расчетливый и невыносимый архитектор курса, которого я презираю с первого дня учебы. Комиссия решила, что наш творческий дуэт станет прорывом. Я же уверена, что это закончится катастрофой.
Особенно когда выясняется, что во всем огромном здании уцелела лишь одна жилая комната. И в ней — ровно одна двуспальная кровать.
Желтая полоса строительного скотча, наклеенная Марком поперек матраса, должна была защитить наши личные границы. Но ветхий дом полон сквозняков, ночных гроз и опасной близости. С каждым днем грань между профессиональной войной и всепоглощающей страстью становится все тоньше, а стены, которые мы годами возводили друг против друга, начинают с треском рушиться.
Грант на четыре миллиона, забытая усадьба XIX века и… Марк Северин. Самый холодный, расчетливый и невыносимый архитектор курса, которого я презираю с первого дня учебы. Комиссия решила, что наш творческий дуэт станет прорывом. Я же уверена, что это закончится катастрофой.
Особенно когда выясняется, что во всем огромном здании уцелела лишь одна жилая комната. И в ней — ровно одна двуспальная кровать.
Желтая полоса строительного скотча, наклеенная Марком поперек матраса, должна была защитить наши личные границы. Но ветхий дом полон сквозняков, ночных гроз и опасной близости. С каждым днем грань между профессиональной войной и всепоглощающей страстью становится все тоньше, а стены, которые мы годами возводили друг против друга, начинают с треском рушиться.
Я прилетела на планету, чтобы спасать людей от смертельной болезни. Нашла эльфа в руинах разбитого корабля. Он умирал, а я вернула его к жизни. Теперь он смотрит на меня так, словно я единственный свет в мире.
Но мы не говорим на одном языке, и из разных миров.
Пока я лечила его, за мной пришли те, кто хотел уничтожить меня. А эльф оказался не просто выжившим.
Теперь у меня есть выбор: довериться эльфу и рискнуть всем или сбежать и потерять единственного, кто понял меня без слов.
Но мы не говорим на одном языке, и из разных миров.
Пока я лечила его, за мной пришли те, кто хотел уничтожить меня. А эльф оказался не просто выжившим.
Теперь у меня есть выбор: довериться эльфу и рискнуть всем или сбежать и потерять единственного, кто понял меня без слов.
Полине Морозовой двадцать два, она невинна и терпеть не может врачей. Но для справки на стажировку ей нужен медосмотр — и судьба, обладающая чёрным чувством юмора, направляет её в кабинет самого обаятельного гинеколога Москвы. Даниил Романов — блестящий хирург с ледяным самообладанием и горячими руками — едва не совершает непоправимую ошибку на смотровом кресле. Десять минут неловкости, одно тихое признание — и его безупречный мир даёт трещину.
Он пытается загладить вину ужином. Она сбегает, краснея до корней волос. Казалось бы, конец истории. Но через два дня Полина приходит знакомиться с родителями своего парня — и за семейным столом напротив неё садится он. Старший брат. Тот самый врач. Тот самый мужчина, чей взгляд теперь обжигает её кожу через хрустальные бокалы и льняные салфетки.
Между ними — запрет, семейные узы и шесть месяцев её отношений с его инфантильным братом. Но настоящая страсть не знает расписания приёмов и не читает медицинских карт.
Он пытается загладить вину ужином. Она сбегает, краснея до корней волос. Казалось бы, конец истории. Но через два дня Полина приходит знакомиться с родителями своего парня — и за семейным столом напротив неё садится он. Старший брат. Тот самый врач. Тот самый мужчина, чей взгляд теперь обжигает её кожу через хрустальные бокалы и льняные салфетки.
Между ними — запрет, семейные узы и шесть месяцев её отношений с его инфантильным братом. Но настоящая страсть не знает расписания приёмов и не читает медицинских карт.
«Никаких поцелуев. Максимум — держаться за руки на публике».
Это было главное условие нашей сделки.
План Дениса казался идеальным и одновременно самоубийственным: притвориться счастливой парой на один месяц, чтобы заставить его бывшую — мою лучшую подругу Иру — лопнуть от ревности и вернуться. Плата за риск? Оплаченный курс графического дизайна в Милане — мечта всей моей жизни.
Ира всегда считала меня «серой мышкой», а Денис видел во мне лишь удобного союзника. Но стоило нам сделать первый шаг в эту опасную игру, как безупречный сценарий дал сбой. Случайные прикосновения стали обжигать, взгляды — говорить больше слов, а запретный поцелуй превратил фикцию в чистое безумие.
Я знала, что рискую пятнадцатилетней дружбой. Но я и представить не могла, что на кону окажется мое собственное сердце, когда игра перестанет быть понарошку…
Это было главное условие нашей сделки.
План Дениса казался идеальным и одновременно самоубийственным: притвориться счастливой парой на один месяц, чтобы заставить его бывшую — мою лучшую подругу Иру — лопнуть от ревности и вернуться. Плата за риск? Оплаченный курс графического дизайна в Милане — мечта всей моей жизни.
Ира всегда считала меня «серой мышкой», а Денис видел во мне лишь удобного союзника. Но стоило нам сделать первый шаг в эту опасную игру, как безупречный сценарий дал сбой. Случайные прикосновения стали обжигать, взгляды — говорить больше слов, а запретный поцелуй превратил фикцию в чистое безумие.
Я знала, что рискую пятнадцатилетней дружбой. Но я и представить не могла, что на кону окажется мое собственное сердце, когда игра перестанет быть понарошку…
По любому будет моей, потому что я так хочу могу и сделаю...сама прибежит... Главное кому нужна такая Чучундра...
— Всё так серьёзно, Вань? — я кладу ладони ему на плечи.
— Ты даже не представляешь насколько, Вита.
— Ничего себе… — пытаюсь растянуть губы в улыбке, но тону в его невозмутимости, в его глубоком взгляде. А его ладонь на моём животе и вовсе не даёт покоя — я всё жду, когда она начнёт спускаться ниже…
— Я тебя забрал себе, не спросив ни у кого разрешения, — констатирует он. — И ни капли не жалею.
Это он про папу? У него он должен был спросить? Ох… Может, и хорошо, что не спросил.
— Но главное — твоё мнение, — он двумя пальцами приподнимает мой подбородок, заглядывает прямо в глаза. — Что ты думаешь о нас, Вита?
Я? А для меня, увы, тоже давно всё ясно.
История Виты, сестры Захара из "Постельный режим Гарантирую".
Цикл "Моё наваждение" - все книги читаются отдельно
— Ты даже не представляешь насколько, Вита.
— Ничего себе… — пытаюсь растянуть губы в улыбке, но тону в его невозмутимости, в его глубоком взгляде. А его ладонь на моём животе и вовсе не даёт покоя — я всё жду, когда она начнёт спускаться ниже…
— Я тебя забрал себе, не спросив ни у кого разрешения, — констатирует он. — И ни капли не жалею.
Это он про папу? У него он должен был спросить? Ох… Может, и хорошо, что не спросил.
— Но главное — твоё мнение, — он двумя пальцами приподнимает мой подбородок, заглядывает прямо в глаза. — Что ты думаешь о нас, Вита?
Я? А для меня, увы, тоже давно всё ясно.
История Виты, сестры Захара из "Постельный режим Гарантирую".
Цикл "Моё наваждение" - все книги читаются отдельно
Принцесса Айлиш и ее возлюбленный шли к своей свадьбе два года. Совсем немного осталось: вот-вот молодой рыцарь получит титул, а там и свадьбу можно назначать... Но некоторые особо консервативные вельможи видят в этом браке опасный прецедент: человек из простых, только дослужился до барона - и сразу в консорты! Виданое ли дело!
Алексина Рейбах, доверенная фрейлина Ее Высочества, берется помочь влюбленным - и в игре против аристократа с безупречной репутацией обращается за помощью к людям, которыми в высшем обществе обычно пренебрегают...
Алексина Рейбах, доверенная фрейлина Ее Высочества, берется помочь влюбленным - и в игре против аристократа с безупречной репутацией обращается за помощью к людям, которыми в высшем обществе обычно пренебрегают...
Одна ночь. Без имён. Без обязательств.
А утром она вошла в аудиторию и увидела его за кафедрой.
Соня приехала в Оксфорд за мечтой.
А столкнулась с человеком, который стал её наваждением.
Лоуренс Макалистер — мужчина, который годами держал чувства под замком.
Но она стала его трещиной. Его слабостью. Его единственным желанием.
Их связь вне правил. И она может стоить им всего.
А утром она вошла в аудиторию и увидела его за кафедрой.
Соня приехала в Оксфорд за мечтой.
А столкнулась с человеком, который стал её наваждением.
Лоуренс Макалистер — мужчина, который годами держал чувства под замком.
Но она стала его трещиной. Его слабостью. Его единственным желанием.
Их связь вне правил. И она может стоить им всего.
— Ну, дорогая, давай, рассказывай, каково это заполучить во владения мерзавца, которого ненавидишь всей душой?
Анабелла покосилась на дверь, словно мы обсуждали большую тайну.
Хотя, в чем-то она права.
Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я обсуждаю Микаэла.
— Ты, наверное, каждую ночь отыгрываешься на нем за всю боль, что он тебе причинил? — продолжила шептать лучшая подруга, и снова уставилась на меня. Ее глаза вспыхнули нездоровым, жадным любопытством.
— Самую малость, — кивнула я, делая небольшой глоток рубинового вина, и радуясь, что Анабелла не менталист, и не может прочитать мои мысли.
Анабелла покосилась на дверь, словно мы обсуждали большую тайну.
Хотя, в чем-то она права.
Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я обсуждаю Микаэла.
— Ты, наверное, каждую ночь отыгрываешься на нем за всю боль, что он тебе причинил? — продолжила шептать лучшая подруга, и снова уставилась на меня. Ее глаза вспыхнули нездоровым, жадным любопытством.
— Самую малость, — кивнула я, делая небольшой глоток рубинового вина, и радуясь, что Анабелла не менталист, и не может прочитать мои мысли.
Я пришла на ночное дежурство в обычной форме и кружевных чулках — а оказалась привязанной к операционному столу . Сергей, Андрей и Максим не спрашивали моего согласия, но мое тело отвечало им быстрее, чем мой разум мог приказать остановиться. Когда они оставили меня на рассвете с конвертом денег и запиской «Через две недели», я поняла, что не просто пережила эту ночь — я нашла то, что искала всю свою скучную жизнь.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги