Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
В ту ночь я переступила порог студии, даже не подозревая, что привычный мир танца рухнет в одно мгновение. Они встретили меня с хищной улыбкой, чей холодный взгляд пронзил меня насквозь.
Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я поняла — это не подготовка к соревнованиям, это игра, где я оказалась пешкой на шахматной доске двух королей.
Я знала, что назад пути нет, и в глубине души уже не хотела его искать.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я поняла — это не подготовка к соревнованиям, это игра, где я оказалась пешкой на шахматной доске двух королей.
Я знала, что назад пути нет, и в глубине души уже не хотела его искать.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Я думала, что худшее уже позади, но потом появился ОН. Мужчина с лицом античного бога и душой хищника. Он не просто преследовал меня. Он смаковал мой страх и наслаждался моим гневом. А потом стал моим Создателем, обратив против воли.
Теперь мои мысли — его собственность, а моя воля — его игрушка. Я готова пройти через ад, чтобы снова услышать себя.
Я знаю, что такое быть добычей. Пришло время стать хищником, позволив укусить себя снова.
***
Я верчу в руках розу. Оторвав один из бутонов, я растираю его между пальцев, изуродовав лепестки. Они пахнут свежей травой и чем-то сладким, чем-то почти что неуловимым, что остается в носу, даже когда я откладываю сам цветок и остатки бутона на тумбу.
Теперь мои мысли — его собственность, а моя воля — его игрушка. Я готова пройти через ад, чтобы снова услышать себя.
Я знаю, что такое быть добычей. Пришло время стать хищником, позволив укусить себя снова.
***
Я верчу в руках розу. Оторвав один из бутонов, я растираю его между пальцев, изуродовав лепестки. Они пахнут свежей травой и чем-то сладким, чем-то почти что неуловимым, что остается в носу, даже когда я откладываю сам цветок и остатки бутона на тумбу.
Эта история – пыльный слепок трехлетней давности. Время, когда капитан Доронин был еще черствее нынешнего сухаря, список его женщин напоминал телефонный справочник спального района, а напарник Сомов весил на несколько кило меньше и верил в добро.
Добро пожаловать в «Хроники капитана Доронина».
Вас ждет город, переполненный дерьмом и фальшивым золотом. Вас ждут раскаленные простыни чужих квартир и ледяное равнодушие моргов. Мы будем вскрывать сейфы швейцарской работы и женские сердца одинаково грубыми инструментами.
В меню: расследование убийства с эстетским душком, погони по портовым ангарам под свист пуль и черный юмор человека, который давно забыл, какого цвета у него душа. Пристегните наручники. История начинается.
Добро пожаловать в «Хроники капитана Доронина».
Вас ждет город, переполненный дерьмом и фальшивым золотом. Вас ждут раскаленные простыни чужих квартир и ледяное равнодушие моргов. Мы будем вскрывать сейфы швейцарской работы и женские сердца одинаково грубыми инструментами.
В меню: расследование убийства с эстетским душком, погони по портовым ангарам под свист пуль и черный юмор человека, который давно забыл, какого цвета у него душа. Пристегните наручники. История начинается.
Она спасла ему жизнь. Он встретил её на холодной, ночной набережной, в темноте, когда она спасла его из воды и от нападавших. Она не запомнила его лица, только запах. Шестнадцать лет она прожила без прошлого, не понимая своего будущего. Он — миллиардер, который ищет ту женщину по одному лишь запаху. Их брак — фикция, а их встреча — случайность. Но когда правда всплывёт, она сожжёт всё. Потому что кто-то уже украл её судьбу. А он найдёт её, даже если для этого придётся разрушить мир.
— Устроим пари? До конца недели соблазним нашего недотрогу. Не вечно же ему с моделями развлекаться — пускай и с нами попробует.
— Соблазнить, говоришь? — глаза Инги загорелись. — Звучит коварно и подло. Мне нравится.
— Ещё бы!
Держись, сосед! Я покажу тебе дикую кошечку, которую ты так долго не замечал.
И девушку, которая готова на всё, чтобы оказаться в твоей постели...
— Соблазнить, говоришь? — глаза Инги загорелись. — Звучит коварно и подло. Мне нравится.
— Ещё бы!
Держись, сосед! Я покажу тебе дикую кошечку, которую ты так долго не замечал.
И девушку, которая готова на всё, чтобы оказаться в твоей постели...
Ты знаешь это чувство, когда жизнь превращается в серую кашу? Когда ноги гудят после смены, в кошельке — пустота, а на душе — сплошная усталость? Я знаю. Я — Алиса, и я так задолбалась, что готова послать весь мир к черту, но сил нет даже на это. А потом он появляется. Врывается в проклятую кофейню, где я драю столы, и смотрит так, будто видит меня насквозь. Высокий, с янтарными глазами хищника и голосом, от которого внутри все переворачивается. Он не просит — он берет. Говорит: «Ты моя». И я ненавижу его за это. Но почему тогда я не могу перестать о нем думать? Почему ноги сами несут меня на встречу с ним?
Он — оборотень. Альфа. И он привык получать желаемое. А желает он меня — нищую, дерзкую, разбитую. «От ненависти до любви» — это не про нас. Это про то, что иногда нужно разбиться вдребезги, чтобы почувствовать себя живой. Здесь будет все: его стальные пальцы на моей талии, наши ссоры до искр, его рык в темноте и моя капитуляция. Но будет ли это любовью?
Он — оборотень. Альфа. И он привык получать желаемое. А желает он меня — нищую, дерзкую, разбитую. «От ненависти до любви» — это не про нас. Это про то, что иногда нужно разбиться вдребезги, чтобы почувствовать себя живой. Здесь будет все: его стальные пальцы на моей талии, наши ссоры до искр, его рык в темноте и моя капитуляция. Но будет ли это любовью?
Афганец. Бывший наёмник, участник нескольких локальных конфликтов в Африке, теперь король грязной информации среди золотой молодёжи. Говорят, красивый ублюдок. Мне всегда нравились опасные мужчины. Я надела чёрный плащ, поправила глубокий вырез блузки, чтобы большой бюст выглядел ещё соблазнительнее, и вышла в ночь. Первая ниточка вела в бар «Камчатка» на Лиговке.
Женя удивлённо посмотрела на кавказца. Они договорились по оплате. Она видела, что он лет на восемь-десять её старше, в больше раза в три. Удивилась тому, что у кавказца были ярко голубые глаза, она никогда не предполагала такого. Красивое лицо портила густая растительность, обрамляющая губы и скрывающая подбородок и даже шею. Чёрные волосы были густыми, жёсткое выражение лица вообще пугало. Женя уже и так поняла, что перед ней человек очень волевой и несгибаемый, ей было совершенно непонятно, что он вообще здесь делал. Все гастарбайтеры ассоциировались у неё с невысокими, жилистыми мужчинами, с обветренными лицами и грубыми, натруженными руками, почти чёрными от работы на улице под знойным солнцем. Этот был другой. Не такой смуглый, его руки не были покрыты уже непроходящими, твёрдыми мозолями. А ещё что неуловимое, чего Женя не могла объяснить, говорило, что он не человек уличного труда.
— Сколько, — хрипло бросает он. Его голос звучит тише обычного, но от этого вибрирующего шепота по спине бежит ледяной пот. — Сколько раз ты засыпала в моей постели, думая о том, как перережешь мне глотку?
Я сглатываю, стараясь не отводить взгляд. Дышать тяжело. Сердце колотится где-то в горле, ударяясь о его ладонь.
— Отпусти меня, Стефано, — пытаюсь сказать ровно, но голос предательски дрожит.
Он кривит губы в страшной, ломаной усмешке. Склоняется ближе. Так близко, что его горячее дыхание обжигает мои губы. Между нами миллиметры, и это самое больное — чувствовать, как тело по привычке тянется к нему, даже когда он готов меня убить.
— Отпустить? — шипит он. Вторая его рука ложится мне на талию, грубо притягивая к себе, вжимая в свое твердое тело. — Ты пришла в мой дом. Ты ела за моим столом. Ты заставила меня верить тебе… — он осекается, челюсти сжимаются до желваков. — И все это время ты была гребаной крысой.
— Я не…
— Заткнись! — рычит он, и его пальцы на моем горле чуть сжим
Я сглатываю, стараясь не отводить взгляд. Дышать тяжело. Сердце колотится где-то в горле, ударяясь о его ладонь.
— Отпусти меня, Стефано, — пытаюсь сказать ровно, но голос предательски дрожит.
Он кривит губы в страшной, ломаной усмешке. Склоняется ближе. Так близко, что его горячее дыхание обжигает мои губы. Между нами миллиметры, и это самое больное — чувствовать, как тело по привычке тянется к нему, даже когда он готов меня убить.
— Отпустить? — шипит он. Вторая его рука ложится мне на талию, грубо притягивая к себе, вжимая в свое твердое тело. — Ты пришла в мой дом. Ты ела за моим столом. Ты заставила меня верить тебе… — он осекается, челюсти сжимаются до желваков. — И все это время ты была гребаной крысой.
— Я не…
— Заткнись! — рычит он, и его пальцы на моем горле чуть сжим
Аннотация: Тихий Брод не просто провинциальный город, здесь прячется настоящее зло — одно за другим ритуальные убийства, тринадцать жертв, тринадцать «ликов» греха. Арина Горелова приезжает, чтобы расследовать убийства, но здесь ей не рады.
Марк не просто священник, он член тайного Ордена, цель которого — очищать город от зла, карать тех, кто преступил черту дозволенного. У Марка странная, почти болезненная чуткость ко лжи, он мало говорит, но многое чувствует. И, чем ближе Марк и Арина подбираются к истине, тем тоньше грань между долгом и запретным влечением…
Марк не просто священник, он член тайного Ордена, цель которого — очищать город от зла, карать тех, кто преступил черту дозволенного. У Марка странная, почти болезненная чуткость ко лжи, он мало говорит, но многое чувствует. И, чем ближе Марк и Арина подбираются к истине, тем тоньше грань между долгом и запретным влечением…
Выберите полку для книги