Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
— Что тебя не устраивает в нашем браке? — смотрю мужу в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю раскаяния.
— Кто тебе сказал, что меня что-то не устраивает? Такое бывает. Ты сама понимаешь, я иногда неделями бываю в рейсах. А это какая - никакая свобода… которая у пилотов в крови. Нужно же как-то себя развлекать… я ж мужик! — Миша машет рукой в сторону ушедшей девушки.
— Твоя любовница от тебя беременна!
— Так получилось, — он пожимает плечами. — Лера, ты меня устраиваешь, как жена. Но и ребенка своего я не брошу, буду для него отцом. Да и вообще я забочусь о тебе! Тебе не нужно будет уродовать свое тело растяжками и вставать по ночам на плач младенца. Хотя, если ты захочешь, чуть позже я помогу и тебе выполнить главную женскую задачу — не позволить человечеству погибнуть. Не переживай, нам никто не помешает.
Но я не видела в этом заботы мужа. И подала на развод. Ушла от него, чтобы через три года встретиться вновь.
— Кто тебе сказал, что меня что-то не устраивает? Такое бывает. Ты сама понимаешь, я иногда неделями бываю в рейсах. А это какая - никакая свобода… которая у пилотов в крови. Нужно же как-то себя развлекать… я ж мужик! — Миша машет рукой в сторону ушедшей девушки.
— Твоя любовница от тебя беременна!
— Так получилось, — он пожимает плечами. — Лера, ты меня устраиваешь, как жена. Но и ребенка своего я не брошу, буду для него отцом. Да и вообще я забочусь о тебе! Тебе не нужно будет уродовать свое тело растяжками и вставать по ночам на плач младенца. Хотя, если ты захочешь, чуть позже я помогу и тебе выполнить главную женскую задачу — не позволить человечеству погибнуть. Не переживай, нам никто не помешает.
Но я не видела в этом заботы мужа. И подала на развод. Ушла от него, чтобы через три года встретиться вновь.
Юленька, приятная симпатичная хрупкая девушка 21 года, тоже думала, что нынче людей не продают ...
А оказалось, что все не совсем так!
Ее относительно молодой отчим отправил ее в Панаму якобы для того, чтобы она там посмотрела недвижимость для возможных дальнейших инвестиций.
А новый знакомый Дима оказался совсем не случайным прохожим ...
И вот когда она оказалсь на уединенной вилле в горах, в окружении трех мужчин, реальность как-то дико и некрасиво стала оформляться в ее сознании - ее отчим Тимур ее продал!
А оказалось, что все не совсем так!
Ее относительно молодой отчим отправил ее в Панаму якобы для того, чтобы она там посмотрела недвижимость для возможных дальнейших инвестиций.
А новый знакомый Дима оказался совсем не случайным прохожим ...
И вот когда она оказалсь на уединенной вилле в горах, в окружении трех мужчин, реальность как-то дико и некрасиво стала оформляться в ее сознании - ее отчим Тимур ее продал!
Он всегда был для меня лишь мелким недоразумением. Младшим братом лучшей подруги. Соседским мальчишкой, которому я когда-то читала нотации и за которым иногда присматривала.
Но теперь мальчик вырос... И превратился в мою персональную катастрофу. В ходячий, одуряюще привлекательный грех с замашками наглого, самоуверенного хищника.
Теперь он бесстыдно раздевает меня глазами, сводит с ума грязным, порочным шепотом и клеймит мою кожу своими собственническими касаниями. Присваивает меня себе, не спрашивая разрешения.
Когда-то именно я устанавливала для него границы и наказывала за непослушание. Теперь от его тяжелого, потемневшего взгляда у меня перехватывает дыхание.
Я и подумать не могла, что однажды сойду с ума настолько, что сама растопчу все правила и запреты. Только ради того, чтобы сдаться ему.
Но теперь мальчик вырос... И превратился в мою персональную катастрофу. В ходячий, одуряюще привлекательный грех с замашками наглого, самоуверенного хищника.
Теперь он бесстыдно раздевает меня глазами, сводит с ума грязным, порочным шепотом и клеймит мою кожу своими собственническими касаниями. Присваивает меня себе, не спрашивая разрешения.
Когда-то именно я устанавливала для него границы и наказывала за непослушание. Теперь от его тяжелого, потемневшего взгляда у меня перехватывает дыхание.
Я и подумать не могла, что однажды сойду с ума настолько, что сама растопчу все правила и запреты. Только ради того, чтобы сдаться ему.
— Нина. – Мужчина в маске хорошенько меня встряхивает, и глаза распахиваются сами.
— А?!
— Надо уходить. Скоро заметят и будет погоня. – Его карие глаза так красивы в этих прорезях. – Нина, твою мать! – Он хватает меня за плечи снова, и я прихожу в себя окончательно.
— Все! Я здесь. – Что это со мной?! Мне бежать бы без оглядки, а я туплю по страшному!
— Идти, говорю, можешь? Или на руках нести?
— А можно? – Дорога предстоит по гористой местности, а это тяжело. Хорошо, что в кроссовках, а не в домашних тапочках.
— Нет! – Отрезает мои мечты прокатиться с ветерком.
— Тогда могу. — Фыркаю и отхожу, неуверенной походкой.
— Не туда! – Мужчина закатывает глаза и разворачивается в противоположную сторону. Черт!
— А?!
— Надо уходить. Скоро заметят и будет погоня. – Его карие глаза так красивы в этих прорезях. – Нина, твою мать! – Он хватает меня за плечи снова, и я прихожу в себя окончательно.
— Все! Я здесь. – Что это со мной?! Мне бежать бы без оглядки, а я туплю по страшному!
— Идти, говорю, можешь? Или на руках нести?
— А можно? – Дорога предстоит по гористой местности, а это тяжело. Хорошо, что в кроссовках, а не в домашних тапочках.
— Нет! – Отрезает мои мечты прокатиться с ветерком.
— Тогда могу. — Фыркаю и отхожу, неуверенной походкой.
— Не туда! – Мужчина закатывает глаза и разворачивается в противоположную сторону. Черт!
Тогда, в восемнадцать лет я знать не знала, что такое карма. И уж тем более, что можно стать её орудием.
Тогда, в восемнадцать я думала, что это навсегда. Моя первая любовь, мой первый мужчина, страстный, романтичный… гнилой предатель, трус и маменькин мажор.
Моя жизнь перевернулась, когда его богатая мамуля назвали меня глупой, наивной деревенской девчонкой, шавкой безродной, которая не подходит их сыну. Их сына ждала учеба в Лондоне, место в семейном бизнесе и внушительное наследство, а мне… мне оставалось только подтереть сопли и работать локтями, вырывая себе место под солнцем.
Чтобы однажды, через много лет, увидеть его снова.
У него жена и двое детей. Жена, наверное, подходящая, из «породистых».
Казалось бы, после стольких лет «простить и отпустить», но нет. Он заплатит за всё.
Тем более, он меня не забыл.
Тогда, в восемнадцать я думала, что это навсегда. Моя первая любовь, мой первый мужчина, страстный, романтичный… гнилой предатель, трус и маменькин мажор.
Моя жизнь перевернулась, когда его богатая мамуля назвали меня глупой, наивной деревенской девчонкой, шавкой безродной, которая не подходит их сыну. Их сына ждала учеба в Лондоне, место в семейном бизнесе и внушительное наследство, а мне… мне оставалось только подтереть сопли и работать локтями, вырывая себе место под солнцем.
Чтобы однажды, через много лет, увидеть его снова.
У него жена и двое детей. Жена, наверное, подходящая, из «породистых».
Казалось бы, после стольких лет «простить и отпустить», но нет. Он заплатит за всё.
Тем более, он меня не забыл.
— Теперь ты моя жена, — спокойно произносит босс и делает шаг ко мне.
Я в ужасе отползаю по кровати.
Голая.
В чужой спальне.
С обручальным кольцом на пальце.
— Это… шутка? — смотрю на него в шоке.
— Никаких шуток, — его взгляд темнеет. - Ты моя жена! И я хочу исполнения супружеского долга. Начнем прямо сейчас…
Ещё вчера я была обычной секретаршей своего невыносимого красавчика - босса.
А сегодня проснулась в его постели в роли его жены.
Я ничего не помню.
А он утверждает, что это был мой выбор.
Документы настоящие. Кольцо — тоже.
И кто из нас врёт?
А главное — куда бежать, если мой муж… мой босс - тиран?!
Я в ужасе отползаю по кровати.
Голая.
В чужой спальне.
С обручальным кольцом на пальце.
— Это… шутка? — смотрю на него в шоке.
— Никаких шуток, — его взгляд темнеет. - Ты моя жена! И я хочу исполнения супружеского долга. Начнем прямо сейчас…
Ещё вчера я была обычной секретаршей своего невыносимого красавчика - босса.
А сегодня проснулась в его постели в роли его жены.
Я ничего не помню.
А он утверждает, что это был мой выбор.
Документы настоящие. Кольцо — тоже.
И кто из нас врёт?
А главное — куда бежать, если мой муж… мой босс - тиран?!
Муж стоит спиной к окну. А перед ним — она. Эвелина. Дочь того самого крупного заказчика, от которого сейчас зависит будущее его фирмы.
На ее губах медленно расплывается улыбка.
Торжествующая. Довольная. Победная…
Ах…
Марк резко поворачивает голову. Его глаза расширяются, лицо бледнеет. Я вижу, как страх захлестывает его — первобытный, животный, какой бывает у человека, которого застали на месте преступления.
— Ася… — выдыхает он хрипло и делает шаг ко мне. — Это не то, что…
— Ну почему же не то, милый? — звонко перебивает Эвелина, не сводя с меня победного взгляда. Она плавно, почти лениво поправляет воротник его рубашки. — Ты же сам обещал, что именно сегодня все расскажешь ей.
На ее губах медленно расплывается улыбка.
Торжествующая. Довольная. Победная…
Ах…
Марк резко поворачивает голову. Его глаза расширяются, лицо бледнеет. Я вижу, как страх захлестывает его — первобытный, животный, какой бывает у человека, которого застали на месте преступления.
— Ася… — выдыхает он хрипло и делает шаг ко мне. — Это не то, что…
— Ну почему же не то, милый? — звонко перебивает Эвелина, не сводя с меня победного взгляда. Она плавно, почти лениво поправляет воротник его рубашки. — Ты же сам обещал, что именно сегодня все расскажешь ей.
— Инга, я спрашиваю. Чьи дети? — не унимается Матвей.
— Мои это дети, понял?
— У них есть отец? — продолжает свой допрос Киров.
— У всех есть отец.
— Кто?
— Это не важно.
— Важно, потому что они похожи на меня, — твёрдо и строго произносит он. — Я не слепой, Инга, и уж далеко не идиот.
— Какой глазастый…
— Да, глаза у них мои, — кивает он чуточку самодовольно. — Я считать умею. Спала в тот период ты только со мной. Это я точно знаю. И сбежать у тебя не получится. Я тебя со дна морского достану…
— Ты не имеешь права… мне угрожать!
— А я и не угрожаю, а ставлю перед фактом, — перебивает он. — Я забираю детей себе. До выяснения обстоятельств.
— Мои это дети, понял?
— У них есть отец? — продолжает свой допрос Киров.
— У всех есть отец.
— Кто?
— Это не важно.
— Важно, потому что они похожи на меня, — твёрдо и строго произносит он. — Я не слепой, Инга, и уж далеко не идиот.
— Какой глазастый…
— Да, глаза у них мои, — кивает он чуточку самодовольно. — Я считать умею. Спала в тот период ты только со мной. Это я точно знаю. И сбежать у тебя не получится. Я тебя со дна морского достану…
— Ты не имеешь права… мне угрожать!
— А я и не угрожаю, а ставлю перед фактом, — перебивает он. — Я забираю детей себе. До выяснения обстоятельств.
Я ненавижу своего соседа.
Он молчаливый, вредный, смотрит на людей так, будто делает им огромное одолжение одним фактом своего существования, а здоровается исключительно движением подбородка.
Я отвечаю ему взаимностью.
Мы живём дверь в дверь, регулярно действуем друг другу на нервы и, кажется, способны поссориться даже из-за прогноза погоды.
Но потом я теряю ключи от квартиры.
И с этого момента всё почему-то начинает идти совсем не по плану.
Он молчаливый, вредный, смотрит на людей так, будто делает им огромное одолжение одним фактом своего существования, а здоровается исключительно движением подбородка.
Я отвечаю ему взаимностью.
Мы живём дверь в дверь, регулярно действуем друг другу на нервы и, кажется, способны поссориться даже из-за прогноза погоды.
Но потом я теряю ключи от квартиры.
И с этого момента всё почему-то начинает идти совсем не по плану.
- Я никогда тебя не любил. Мне нужны были только связи твоих родителей. Прощай.
Последнее, что я помню - это лицо мужа, обнимающего любовницу. Довольное и насмешливое. А дальше - тьма.
В тот миг я и представить не могла, что, умерев в больнице после аварии, устроенной этой мерзкой парочкой, очнусь в своем прошлом.
И получу шанс все исправить.
Последнее, что я помню - это лицо мужа, обнимающего любовницу. Довольное и насмешливое. А дальше - тьма.
В тот миг я и представить не могла, что, умерев в больнице после аварии, устроенной этой мерзкой парочкой, очнусь в своем прошлом.
И получу шанс все исправить.
Выберите полку для книги