Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

— Я хочу вернуть свою семью, Варя.
— А наша семья, Денис?
Муж отводит глаза.
— Полине нужны родные родители. Мы с Лерой решили попробовать снова.
Я смотрю на человека, с которым живу двенадцать лет.
— Ты с ней спишь?
— Да.
За стеной спит наш сын. В гостиной шуршит подарочными пакетами Полина — моя девочка, которую я ращу с трёх лет. Сегодня ей пятнадцать.
— А наш сын? Ему какие родители нужны?
Денис не успевает ответить. В кухню входит дочь. Смотрит на отца.
— Ты ей сказал?
Я перестаю дышать. Она знает.
— Мам, пожалуйста, не мешай им. Я так хочу, чтобы они снова были вместе.
Полина берёт меня за руку. Эту ладонь я много лет держу на прививках, согреваю после прогулок, целую, когда ей больно. Сейчас моя дочь сжимает мои пальцы и просит уступить мужа её родной матери.

— Мне надо лечь в больницу… — говорит Денис.
— Ты заболел? — я подаюсь к нему. — Денис, что с тобой? Что врачи говорят? Почему ты мне ничего не сказал?
— Не я… Артём, — он кивает на мальчика у меня на коленях. — Анализы пришли. Нужна пересадка костного мозга. Его направляют в столичную клинику.
— Господи… — я прижимаю Артёмку к себе и поворачиваюсь к подруге. — Светочка, родная…
— Подожди, — я снова смотрю на мужа. — А причём здесь ты? Ты что, донором хочешь стать? Так ведь чужие не подходят, кажется…

Повисает тишина. Денис смотрит мне прямо в глаза.

— Потому что я его отец, Катя…

— Ты себе альфонса завела? Он же тебе в сыновья годится!

Двадцать три года назад я ушла от Олега и скрыла свою беременность. Теперь бывший ревнует меня к собственному сыну. Я могла бы рассмеяться ему в лицо. Только вскоре моего мальчика уводят в наручниках — и спасти его может человек, которому я больше не верю.

— Твой сын ничего не получит, — говорит свекор.
— Не получит что?
Свекор бросает мне лист через стол. Бумага скользит по скатерти, задевает солонку и останавливается у моей тарелки. На бумаге — результаты теста-ДНК, в котором мой сын не является сыном семьи Исмаиловых.
Тогда я еще не знала, что у мужа есть еще один ребенок. И вторая женщина, сына которого и сделают наследником.
— Моего сына вы проверили, а ее? — не стала я молчать и заявила прямо перед всей родней.

🔥 ЗАВЕРШЕНО! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ! 🔥

– Можешь поздравить. У меня родился сын.
Не могу убрать руку от пустого живота.
Перед глазами: фотография моего генерала, держащего на руках голубой свёрток.
И я с рогами.
– Сын родился, – сглатываю. – А я в курсе.
– Кто тебе сказал?
– Вот!
Сую экран ему в лицо.
– Смотри, – цежу. – Мать твоего сына постаралась. Нейронку сделала. Пририсовала мне рога. Лосиные. Я хотела бы оленьи. Или козлиные. Тебе бы подошли…
– Я прилетел с докладом.
– А ко мне зачем пришёл?
– Чтобы предупредить. Юля с ребёнком завтра приедет сюда. Поживёт. Потом я сниму им квартиру. На время.
– На какое время, Володь?
– Пока мы с тобой оформляем развод.

Шестнадцать лет брака.
Два выкидыша.
Три протокола ЭКО.
И муж, который завёл вторую семью.
Мы развелись.
Но последнее ЭКО сработало – теперь я ношу двойню от генерала.
Сыновей, которые не узнают отца.
А через полгода в реабилитационный центр, где я работаю, приезжает мой бывший муж...

— Давай без истерики, — сухо бросает муж.
— Я ещё ничего не сказала.
— Вот именно. Стоишь и смотришь так, будто я кого-то убил.
— Как давно? — спрашиваю я.
Артём раздраженно цокает.
— Это сейчас важно?
— Да.
Он поднимает с пола рубашку. Тщательно стряхивает её, словно именно пыль на ткани требует внимания.
— Несколько месяцев.
Я смотрю на кровать. На смятую простыню. На нашу свадебную фотографию на комоде, повёрнутую к стене.
— Сколько?
Он выдыхает.
— Четыре месяца. Может, пять.
— Всё это время ты приходил домой, — с отчаянием выдыхаю я.
— Я здесь живу.
— Ты спал со мной. И параллельно был с ней.
— Давай не будем перечислять очевидное.
— Почему? — спрашиваю я.
Артём наконец поднимает глаза.
— Потому что у нас давно ничего не происходит. Ты сама это знаешь.
Застав мужа с другой, ухожу от него и скрываю беременность. Но судьба сводит нас снова: в поезде у меня начинаются преждевременные роды, а Артём оказывается единственным врачом среди пассажиров.

— У нас будет ребёнок, Костя. Врачи не дают прогнозов. Я очень хочу его сохранить, но не знаю, получится ли. Я не могу решать одна…
— Не трудись.
Голос чужой и пустой, как гильза.
— Мне всё сообщили. Ты сделала аборт. Избавилась от моего ребёнка, а теперь врёшь про прогнозы.
— Я ничего не делала! Послушай меня, одну минуту.
— Наслушался. Я видел бумаги. Думал, тебе хватит совести хотя бы сейчас! Сюда не звони. Приедешь — не выйду.
Он бросил трубку.
Я осталась одна: с ребёнком под сердцем, которого никто, кроме меня, не ждал.
Никто из нас не знал, что спустя много лет я стану его единственным шансом снова встать на ноги.
Но захочу ли я помогать тому, кто вышвырнул меня из своей жизни?

Он сказал это буднично, будто речь шла о ремонте:
— Я возьму вторую жену. Она молодая, подарит мне ребёнка, ты ведь так и не смогла родить мне наследника! А у нас с тобой всё останется как прежде.

Крышка чайника звякнула о блюдце. Я поставила его и переспросила:
— Повтори. Что именно останется как прежде?
— Наш дом. Ты. Всё, что между нами.
— А место для моей боли ты уже приготовил?

Он не понял. Один вечер и двадцать лет брака стали декорацией. Чужая невеста за столом. Просьба станцевать, чтобы гости поверили что я принимаю и мы счастливы. Я вышла в круг не благословлять — я прощалась. Но за закрытой дверью начиналась не пустота, а моя жизнь. Иногда она начинается с одного шага. Но что, если этот шаг ведёт обратно? И стоит ли?

— У тебя климакс, Ира, — говорит муж на весь коридор, обнимая беременную любовницу. — А я ещё хочу детей. Мне нужен сын. Продолжатель рода. Да и старая ты уже. Ты списанная жена.
— Проходите на УЗИ! И папочка тоже заходите, мальчика смотреть будем!
Папочка — мой муж. Он держит за руку лучшую подругу нашей дочери. Мою бывшую ученицу, которой я заплетала косички перед линейкой.
Я выхожу из перинатального центра и набираю дочь.
— Дочь, я ухожу от твоего отца.
— Ой, мам, только не начинай, — скучающе вздыхает дочь. — Ну есть у него Янка, и что? Нормальные жёны терпят. Лучше бы за меня порадовалась — у меня братик будет.
Девятнадцать лет я была удобной женой, а теперь любовница мужа на шестом месяце беременности и дочь выбирает отца.

— Будь ты хорошей женой, ты мне и моей девушке, ужин при свечах приготовила бы, а не только тортик на нашу годовщину испекла, — фыркает Захар, совсем не стесняясь того, что я приехала на их с любовницей "праздник".
— Два года... ты изменяешь мне два года!
— И что? Не думала же ты, что я тебе всю жизнь буду сопли вытирать? Ты и так живешь на всем готовеньком! Если бы не я, тебе пришлось бы пойти в какой-нибудь цех горбатится и полы мыть, а не в тепле свою попу держать и развлекать себя "домашним кондитерством".
— Если бы я знала, что ты мне изменяешь ...
— То, что? Наняла бы доставщика, а не приперлась бы сама туда, куда тебя не приглашали? Так ты все еще можешь уйти, закрыть за собой дверь и сделать вид, что ничего не было, а я вернусь к тебе, когда, наконец-то, получу удовольствие, которое заслужил, — он ослабляет узел галстука. — Все. Закончили. Езжай домой и жди меня. И готовься, я буду тебя учить тому, как должна себя вести послушная жена.