Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
Музыка на всю громкость, а в голове — только праздник. Я должна всё продумать до мелочей: ведь пять лет, как мы женаты. Для кого‑то это мало, но не для меня. Для меня он всё — моя жизнь, моя первая любовь, мой воздух.
Торможу у загородного дома.
Странно.
Что‑то не так. Здесь его машина, хотя он должен быть в командировке.
Ручки от пакетов впиваются в ладони, режут. Но мне плевать.
Захожу, сбрасываю туфли — и замираю. Интимная музыка, бокалы, вещи на полу… и я знаю, кто это.
Сцена, от которой останавливается сердце.
Одна минута способна уничтожить целую жизнь. Я думала, что мой мир рухнул — это и есть конец.
Я ошибалась — всё ещё впереди.
Эта история о том, как не сломаться, когда весь мир требует, чтобы ты сдалась.
Торможу у загородного дома.
Странно.
Что‑то не так. Здесь его машина, хотя он должен быть в командировке.
Ручки от пакетов впиваются в ладони, режут. Но мне плевать.
Захожу, сбрасываю туфли — и замираю. Интимная музыка, бокалы, вещи на полу… и я знаю, кто это.
Сцена, от которой останавливается сердце.
Одна минута способна уничтожить целую жизнь. Я думала, что мой мир рухнул — это и есть конец.
Я ошибалась — всё ещё впереди.
Эта история о том, как не сломаться, когда весь мир требует, чтобы ты сдалась.
В моем возрасте новости приходят с двумя интонациями: «ты слышала?» и «ты только не волнуйся». Бумага из управы пришла с третьей, казенной.
По королевской программе мне подселили ветерана. Я готовилась к тихому дедушке. Прибыл орочий генерал в отставке: два метра выправки, горн в футляре и привычка все учитывать.
К вечеру мои коты строились у мисок по команде. К четвергу огород был размечен по правилам фортификации – «морковь держит фланг». А в шесть утра пятого дня он поднял дом горном, и я впервые за двадцать лет высказала живому существу все. По пунктам.
Он выслушал стоя и сказал: «Лучший разнос со времен академии. Разрешите остаться. Мне некуда девать целую жизнь».
Я разрешила. А потом узнала, что столичный историк переписывает его войну: тридцать лет назад генерал якобы бросил позиции. Вранье. Я вранье чую раньше, чем оно постучит.
И у меня есть корзинка, вдовья сеть, наглость с процентами – и один подвал, где тридцать лет лежит недоставленная правда.
По королевской программе мне подселили ветерана. Я готовилась к тихому дедушке. Прибыл орочий генерал в отставке: два метра выправки, горн в футляре и привычка все учитывать.
К вечеру мои коты строились у мисок по команде. К четвергу огород был размечен по правилам фортификации – «морковь держит фланг». А в шесть утра пятого дня он поднял дом горном, и я впервые за двадцать лет высказала живому существу все. По пунктам.
Он выслушал стоя и сказал: «Лучший разнос со времен академии. Разрешите остаться. Мне некуда девать целую жизнь».
Я разрешила. А потом узнала, что столичный историк переписывает его войну: тридцать лет назад генерал якобы бросил позиции. Вранье. Я вранье чую раньше, чем оно постучит.
И у меня есть корзинка, вдовья сеть, наглость с процентами – и один подвал, где тридцать лет лежит недоставленная правда.
Сегодня у нас годовщина знакомства. Каждый год мы отмечали этот день. В этом году Денис уехал на стратегическую сессию. Я тоже забыла о дате до самого вечера.
Я беру планшет, чтобы проверить завтрашнее расписание. Экран оживает, появляется таблица с фамилиями, потом поверх нее всплывает уведомление.
На фотографии Денис стоит перед зеркалом в белом гостиничном халате. Его волосы влажные, на губах улыбка.
Женщина снимает из-за его плеча. В кадр попадает половина ее лица, обнаженная ключица и рука на груди Дениса.
На запястье у нее его часы.
Я читаю переписку.
«Жаль, что утром придется возвращаться». Ее ответ: «Когда-нибудь тебе не придется».
– Инга? – Денис видит меня, потом планшет.
На его лице одно за другим появляются удивление, испуг и усталость. Последняя ранит сильнее всего. Будто правда это неприятная работа, которую он надеялся отложить.
– Сколько времени ты спишь с ней?
– Почти семь месяцев, – произносит Денис. – Но это началось не на пустом месте...
Я беру планшет, чтобы проверить завтрашнее расписание. Экран оживает, появляется таблица с фамилиями, потом поверх нее всплывает уведомление.
На фотографии Денис стоит перед зеркалом в белом гостиничном халате. Его волосы влажные, на губах улыбка.
Женщина снимает из-за его плеча. В кадр попадает половина ее лица, обнаженная ключица и рука на груди Дениса.
На запястье у нее его часы.
Я читаю переписку.
«Жаль, что утром придется возвращаться». Ее ответ: «Когда-нибудь тебе не придется».
– Инга? – Денис видит меня, потом планшет.
На его лице одно за другим появляются удивление, испуг и усталость. Последняя ранит сильнее всего. Будто правда это неприятная работа, которую он надеялся отложить.
– Сколько времени ты спишь с ней?
– Почти семь месяцев, – произносит Денис. – Но это началось не на пустом месте...
Вера думала, что вышла замуж по любви. Оказалось — по чужому расчёту.
Никита должен был выбрать: наследство или женщина, которую любил. Он выбрал наследство — и Веру в придачу.
Теперь она в тисках чужого выбора: чужого брака, чужой семьи, чужого прошлого. И только от неё зависит, останется ли она в этих тисках — или разожмёт их сама.
— Так это вы, — произносит девушка с холодной усмешкой у ворот их дома. — Значит, вот ради кого Никита изображает счастливый брак.
— Если бы это было так, — отвечает Вера, не дрогнув, — он бы давно развёлся.
Никита должен был выбрать: наследство или женщина, которую любил. Он выбрал наследство — и Веру в придачу.
Теперь она в тисках чужого выбора: чужого брака, чужой семьи, чужого прошлого. И только от неё зависит, останется ли она в этих тисках — или разожмёт их сама.
— Так это вы, — произносит девушка с холодной усмешкой у ворот их дома. — Значит, вот ради кого Никита изображает счастливый брак.
— Если бы это было так, — отвечает Вера, не дрогнув, — он бы давно развёлся.
Красавица и Чудовище на современный лад.
- Ну что, Светлана? Поговорим?
- О чём? Нам не о чем с вами разговаривать.
- Как же не о чем? Вчера обозначил позицию. Я человек слова. - Он наклоняется ближе. Запах дорогого одеколона. - Все доказательства в полиции. Ждут команды Фас. И вместо лечения твой отец поедет в другое казённое заведение. Там с ним церемониться не будут. А здоровье… хрупкая штука.
- Чего вы хотите? - шепчу, сжимая руль.
- Сказал вчера. Тебя.
- Зачем? Отцу отомстить? Он же с приступом в больнице!
- Недостаточно. Станешь моей женой. Родишь наследника. И дед не станет разорять внука. Логично?
- Вы сумасшедший? Какой наследник?! Вы фильмов пересмотрели?!
- Нет. Романов перечитал. Ты же больше по романам? - уголок губ дрогнул. Не улыбка. Насмешка.
Откуда он знает?!
Сердце замерло. Уже пробил. Изучил. Как персонажа в книге.
- Я отказываюсь.
- Твоё право. Ты в этом в этой ситуации разменная монета. Не виновата в грехах отца. - Он разворачивается, достаёт телефон.
- Ну что, Светлана? Поговорим?
- О чём? Нам не о чем с вами разговаривать.
- Как же не о чем? Вчера обозначил позицию. Я человек слова. - Он наклоняется ближе. Запах дорогого одеколона. - Все доказательства в полиции. Ждут команды Фас. И вместо лечения твой отец поедет в другое казённое заведение. Там с ним церемониться не будут. А здоровье… хрупкая штука.
- Чего вы хотите? - шепчу, сжимая руль.
- Сказал вчера. Тебя.
- Зачем? Отцу отомстить? Он же с приступом в больнице!
- Недостаточно. Станешь моей женой. Родишь наследника. И дед не станет разорять внука. Логично?
- Вы сумасшедший? Какой наследник?! Вы фильмов пересмотрели?!
- Нет. Романов перечитал. Ты же больше по романам? - уголок губ дрогнул. Не улыбка. Насмешка.
Откуда он знает?!
Сердце замерло. Уже пробил. Изучил. Как персонажа в книге.
- Я отказываюсь.
- Твоё право. Ты в этом в этой ситуации разменная монета. Не виновата в грехах отца. - Он разворачивается, достаёт телефон.
Что делать богатой, успешной стерве, у которой есть всё, а жизнь превратилась в скучный глянцевый рай? Конечно, просить у подруги-психиатра дозу жесткого адреналина, интриг и «любви до соплей»!
Диагноз поставлен: зажралась. Лечение: полная изоляция от платиновых карт, съемная однушка в Капотне и должность администратора в поликлинике №4. Теперь её враги — штурмующие регистратуру пенсионеры и…Анатолий Сергеевич.
Он — бог травматологии: дьявольски красив, умен, эгоистичен до мозга костей и привык позволять себя обожать. У Леры внутри мгновенно щелкает тумблер с командой «Фас!», но этот стервец даже не смотрит в её сторону. Он сам — прирожденный хищник, который привык выбирать жертву, а не подчиняться чужим правилам.
Их война на уничтожение началась с первого взгляда. Но что делать Валерии, когда игра выйдет из-под контроля, а костоправ решит, что она смертельно больна, и пообещает спасти её любой ценой? Ведь главный пипец начнется тогда, когда ему придется узнать её настоящий секрет.
Диагноз поставлен: зажралась. Лечение: полная изоляция от платиновых карт, съемная однушка в Капотне и должность администратора в поликлинике №4. Теперь её враги — штурмующие регистратуру пенсионеры и…Анатолий Сергеевич.
Он — бог травматологии: дьявольски красив, умен, эгоистичен до мозга костей и привык позволять себя обожать. У Леры внутри мгновенно щелкает тумблер с командой «Фас!», но этот стервец даже не смотрит в её сторону. Он сам — прирожденный хищник, который привык выбирать жертву, а не подчиняться чужим правилам.
Их война на уничтожение началась с первого взгляда. Но что делать Валерии, когда игра выйдет из-под контроля, а костоправ решит, что она смертельно больна, и пообещает спасти её любой ценой? Ведь главный пипец начнется тогда, когда ему придется узнать её настоящий секрет.
💙🩵💙 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💙🩵💙
— Ратмир говорит, его жена никак не может его отпустить. Цепляется за него после стольких лет.
Я смотрю на счастливую беременную женщину напротив и чувствую, как внутри что-то умирает.
— А вы давно вместе?
— Достаточно. Мы уже дом достраиваем. Скоро переедем.
Дом.
Тот самый, который я два года строю вместе с мужем.
В котором сама рисую нашу спальню.
Выбираю кухню.
Представляю, как мы будем стареть.
Теперь в моей спальне собирается жить она.
А в моей будущей детской — ребёнок моего мужа.
И самое страшное даже не это.
Самое страшное — сегодня утром Ратмир поцеловал меня и сказал:
— Люблю тебя, Ясь. Вечером буду... дома.
— Ратмир говорит, его жена никак не может его отпустить. Цепляется за него после стольких лет.
Я смотрю на счастливую беременную женщину напротив и чувствую, как внутри что-то умирает.
— А вы давно вместе?
— Достаточно. Мы уже дом достраиваем. Скоро переедем.
Дом.
Тот самый, который я два года строю вместе с мужем.
В котором сама рисую нашу спальню.
Выбираю кухню.
Представляю, как мы будем стареть.
Теперь в моей спальне собирается жить она.
А в моей будущей детской — ребёнок моего мужа.
И самое страшное даже не это.
Самое страшное — сегодня утром Ратмир поцеловал меня и сказал:
— Люблю тебя, Ясь. Вечером буду... дома.
ЭКСКЛЮЗИВНО НА ЛИТМАРКЕТ
— Ты притащил в дом свою любовницу… — задрожал мой голос.
— Это временно, — холодно отозвался Рэм и сдавил мою талию руками.
— В каком плане временно? Она беременна! Ты понимаешь, что в нашем доме будет жить твоя беременная девушка! — я постаралась оттолкнуть мужа, но он только сильнее сдавил меня в объятиях.
— Потерпишь, — прошипел мне на ухо муж. — Я же терплю твою бездетность…
— Ты притащил в дом свою любовницу… — задрожал мой голос.
— Это временно, — холодно отозвался Рэм и сдавил мою талию руками.
— В каком плане временно? Она беременна! Ты понимаешь, что в нашем доме будет жить твоя беременная девушка! — я постаралась оттолкнуть мужа, но он только сильнее сдавил меня в объятиях.
— Потерпишь, — прошипел мне на ухо муж. — Я же терплю твою бездетность…
– Я мужчина, и мне нужен наследник. Тебе, как женщине, этого не понять, Свет.
– Поэтому ты завел любовницу, да? – переспрашиваю я у мужа.
– Давай будем честны, Свет, ты уже не в том возрасте, чтобы выносить и родить мне сына…
Пока я задыхаюсь от возмущения и думаю, как бы влепить пощечину, добавляет:
– Но ты можешь воспитать его…
– Поэтому ты завел любовницу, да? – переспрашиваю я у мужа.
– Давай будем честны, Свет, ты уже не в том возрасте, чтобы выносить и родить мне сына…
Пока я задыхаюсь от возмущения и думаю, как бы влепить пощечину, добавляет:
– Но ты можешь воспитать его…
— Рыжие — это диагноз! — слышу голос своего босса за дверью. — Думаешь, я бы добровольно взял ее? Никогда.
Рыжая - это я. И я - секретарша своего босса. Он думает, что ему эти слова сойдут с рук?!
Ни за что!
Поэтому решаю довести своего босса. Дразнить. Заставить потерять контроль. Пусть этот холодный мужчина хоть раз сорвётся.
Только я не учла одну маленькую деталь…
Такие мужчины не терпят игр. Они не прощают. И не отпускают.
А мой босс уже идёт за мной… Чтобы наказать.
Рыжая - это я. И я - секретарша своего босса. Он думает, что ему эти слова сойдут с рук?!
Ни за что!
Поэтому решаю довести своего босса. Дразнить. Заставить потерять контроль. Пусть этот холодный мужчина хоть раз сорвётся.
Только я не учла одну маленькую деталь…
Такие мужчины не терпят игр. Они не прощают. И не отпускают.
А мой босс уже идёт за мной… Чтобы наказать.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги