Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «ochen-emotsionalno»
– Я сплю с твоим женихом уже три года! – злорадно произносит моя лучшая подруга, склонившаяся надо мной. – Пока ты варила щи-борщи, твой ненаглядный Громов был со мной!
По щекам льются слёзы, а низ живота сковывает боль.
– Вот так в жизни бывает! Живёшь себе, веришь в счастливое будущее рядом с любимым, а он бросает тебя беременную и уходит к твоей лучшей подруге за три месяца до свадьбы!
Я бы не поверила словам мерзавки, но… Я видела измену любимого своими глазами! Приехала к нему на работу в больницу, зашла к нему в кабинет и… Они горячо целовались и жадно обнимали друг друга!
– Думаешь, я буду бороться за предателя? – хриплю я. – Нет, подруга, не буду. Однажды тебя так же бросят, запомни это!
Прошло двадцать пять лет. Я родила дочь, но так и не смогла построить личного счастья. В день, когда моя дочь-ординатор полезла под завалы спасать людей, её жизнь оказалась на волоске. И спасти её может только он – мой бывший предатель, который не знает о дочери…
По щекам льются слёзы, а низ живота сковывает боль.
– Вот так в жизни бывает! Живёшь себе, веришь в счастливое будущее рядом с любимым, а он бросает тебя беременную и уходит к твоей лучшей подруге за три месяца до свадьбы!
Я бы не поверила словам мерзавки, но… Я видела измену любимого своими глазами! Приехала к нему на работу в больницу, зашла к нему в кабинет и… Они горячо целовались и жадно обнимали друг друга!
– Думаешь, я буду бороться за предателя? – хриплю я. – Нет, подруга, не буду. Однажды тебя так же бросят, запомни это!
Прошло двадцать пять лет. Я родила дочь, но так и не смогла построить личного счастья. В день, когда моя дочь-ординатор полезла под завалы спасать людей, её жизнь оказалась на волоске. И спасти её может только он – мой бывший предатель, который не знает о дочери…
— Кирилл. — Голос севший, чужой. — Там, на дороге ты кричал врачам… Спасайте ее, она беременная.
Он не отвечает куда-то в сторону…
— Про кого ты говорил? — я не свожу с него глаз. — Кто беременная?
— Полина, давай потом. — Он выпускает мою руку. — Тебе нельзя волноваться. Отдыхай.
— Нет. Сейчас. — Я собираю остатки сил. — Я хочу знать сейчас. Кто беременная, Кирилл?
Он молчит долго. Потом поворачивается ко мне, и в лице у него нет ни стыда, ни вины, одна усталость.
— Алиса, — говорит глухо. — Твоя сестра беременна.
— Алиса? — я не понимаю. — Откуда ты это знаешь?
Он выдерживает мой взгляд, не отводит глаз.
— Ребёнок мой. Алиса беременна от меня.
Он не отвечает куда-то в сторону…
— Про кого ты говорил? — я не свожу с него глаз. — Кто беременная?
— Полина, давай потом. — Он выпускает мою руку. — Тебе нельзя волноваться. Отдыхай.
— Нет. Сейчас. — Я собираю остатки сил. — Я хочу знать сейчас. Кто беременная, Кирилл?
Он молчит долго. Потом поворачивается ко мне, и в лице у него нет ни стыда, ни вины, одна усталость.
— Алиса, — говорит глухо. — Твоя сестра беременна.
— Алиса? — я не понимаю. — Откуда ты это знаешь?
Он выдерживает мой взгляд, не отводит глаз.
— Ребёнок мой. Алиса беременна от меня.
🔥 ЗАВЕРШЕНО! ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ! 🔥
— Я думал, ты любишь меня, а ты просто продавала мои секреты! Ты уволена! — бросил он мне в лицо, отказавшись выслушать правду.
Я вычеркнула его из жизни, сохранив гордость и... свою тайну. Я сама воспитала нашего сына.
Но сегодня прошлое настигло меня. Человек, сломавший мне жизнь, перегородил мне путь, посмотрел в глаза и задал всего один вопрос: «Чей это ребенок, Вера?»
— Я думал, ты любишь меня, а ты просто продавала мои секреты! Ты уволена! — бросил он мне в лицо, отказавшись выслушать правду.
Я вычеркнула его из жизни, сохранив гордость и... свою тайну. Я сама воспитала нашего сына.
Но сегодня прошлое настигло меня. Человек, сломавший мне жизнь, перегородил мне путь, посмотрел в глаза и задал всего один вопрос: «Чей это ребенок, Вера?»
Я думаю, как расскажу ей, что в клинике всё перепутали и я настоящий отец её детей.
И вот в трубке идут гудки, я откашливаюсь, барабаня пальцами по рулю.
И слушаю… слушаю…
И уже собираюсь отключиться, когда наконец раздается женский голос.
— Алло...
Она отвечает так тихо, словно очень устала.
— Таисия?
— Да...
— Меня зовут...
Договорить я не успеваю. Где-то совсем рядом с ней раздается отчаянный детский крик.
— Мама!
Потом второй. Нет… это не игра… и не детская истерика. Голос у ребёнка испуганный. Он будто захлёбывается слезами.
— Мамочка!
Следом слышится какой-то грохот. Женщина резко начинает говорить уже совсем другим голосом, обращаясь к детям.
— Не отходите от меня! Оба ко мне! Быстро!
Потом она вдруг вспоминает про телефон.
— Господи... Кто бы вы ни были... — Голос дрожит. — Если можете... Помогите нам...
И вот в трубке идут гудки, я откашливаюсь, барабаня пальцами по рулю.
И слушаю… слушаю…
И уже собираюсь отключиться, когда наконец раздается женский голос.
— Алло...
Она отвечает так тихо, словно очень устала.
— Таисия?
— Да...
— Меня зовут...
Договорить я не успеваю. Где-то совсем рядом с ней раздается отчаянный детский крик.
— Мама!
Потом второй. Нет… это не игра… и не детская истерика. Голос у ребёнка испуганный. Он будто захлёбывается слезами.
— Мамочка!
Следом слышится какой-то грохот. Женщина резко начинает говорить уже совсем другим голосом, обращаясь к детям.
— Не отходите от меня! Оба ко мне! Быстро!
Потом она вдруг вспоминает про телефон.
— Господи... Кто бы вы ни были... — Голос дрожит. — Если можете... Помогите нам...
— Даниил, ты в своем уме? — Холеная дама брезгливо оглядывает нас с Ариной. — Притащить в дом какую-то оборванку с ребенком? Еще и с котом!
Кажется, я совершила самую большую глупость в своей жизни: привела воспитанницу детского дома к ее родному отцу, который о дочери даже не подозревал.
— Арина — моя дочь, мама. А это моя невеста, Анна.
Невеста? Я?!
— Ты хотела найти ребенку отца? Нашла, — усмехается этот циничный олигарх. — Теперь стань моей женой. Фиктивной. А когда я решу, мы расстанемся.
Настоящий злодей! Но ради Арины я соглашаюсь.
Но есть ли у злодея сердце? И что будет со мной, если доверю ему свое?
Кажется, я совершила самую большую глупость в своей жизни: привела воспитанницу детского дома к ее родному отцу, который о дочери даже не подозревал.
— Арина — моя дочь, мама. А это моя невеста, Анна.
Невеста? Я?!
— Ты хотела найти ребенку отца? Нашла, — усмехается этот циничный олигарх. — Теперь стань моей женой. Фиктивной. А когда я решу, мы расстанемся.
Настоящий злодей! Но ради Арины я соглашаюсь.
Но есть ли у злодея сердце? И что будет со мной, если доверю ему свое?
- Проваливай, Лиза - в ярости кричит муж, показывая на меня и нашу с ним общую дочь. - У меня вторая семья, с ними я по-настоящему счастлив, а вы с Машей глупая ошибка... недоразумение!
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
— Я не знаю, Таня.
На изнанке воротника его белой рубашки — тёмно-красный мазок. Оттенок, которого я никогда не носила.
Мой муж никогда мне не врал. Поэтому утром после корпоратива он ничего не стал придумывать. Сел напротив, через стол, и сказал правду: он не помнит ту ночь. Совсем. А женщина, с которой он поднялся в лифте, помнит всё — до последней пуговицы. И у неё есть снимок. Ей, по её словам, ничего от него не нужно. Ни денег, ни его самого. Вот это и пугает.
Соври он — я смогла бы не поверить. Признайся — смогла бы уйти. С «не знаю» нельзя сделать ничего. Можно только лежать рядом, каждый на своей стороне кровати, и слушать, как он не спит.
Я врач. Я умею отличать симптом от диагноза и не лечить то, чего не вижу. Но как поставить диагноз ночи, о которой правду знает только она?
А потом та ночь напомнила о себе так, что решать пришлось уже не мне одной.
Говорят, измену не прощают. Только никто не говорит, что делать, если не знаешь, было ли что прощать.
На изнанке воротника его белой рубашки — тёмно-красный мазок. Оттенок, которого я никогда не носила.
Мой муж никогда мне не врал. Поэтому утром после корпоратива он ничего не стал придумывать. Сел напротив, через стол, и сказал правду: он не помнит ту ночь. Совсем. А женщина, с которой он поднялся в лифте, помнит всё — до последней пуговицы. И у неё есть снимок. Ей, по её словам, ничего от него не нужно. Ни денег, ни его самого. Вот это и пугает.
Соври он — я смогла бы не поверить. Признайся — смогла бы уйти. С «не знаю» нельзя сделать ничего. Можно только лежать рядом, каждый на своей стороне кровати, и слушать, как он не спит.
Я врач. Я умею отличать симптом от диагноза и не лечить то, чего не вижу. Но как поставить диагноз ночи, о которой правду знает только она?
А потом та ночь напомнила о себе так, что решать пришлось уже не мне одной.
Говорят, измену не прощают. Только никто не говорит, что делать, если не знаешь, было ли что прощать.
Родители поставили мне ультиматум: или я женюсь на страшиле, которую выбрали на Кавказе они, или привожу им свою столичную жену.
Срок неделя!
Вот только жены у меня нет и не предвидится. Думаете, я не решу этот вопрос? Вы плохо меня знаете.
Я могу влезть без мыла даже в ж... В женитьбу, да. Только о том, что я буду делать со своими родителями, арендованной женой и ее взбешенным братом – своим сослуживцем после всего этого, я сразу как-то не подумал...
Срок неделя!
Вот только жены у меня нет и не предвидится. Думаете, я не решу этот вопрос? Вы плохо меня знаете.
Я могу влезть без мыла даже в ж... В женитьбу, да. Только о том, что я буду делать со своими родителями, арендованной женой и ее взбешенным братом – своим сослуживцем после всего этого, я сразу как-то не подумал...
Я натыкаюсь на бывшего, которого не видела больше трёх лет, на детском празднике.
После нашего последнего разговора меня увезли с кровотечением в больницу.
Где мне сохранили беременность, только Милорадов об этом не знал.
- Что ты здесь делаешь? – появившийся будто из-под земли Марат, хватает мою руку.
- У моей подруги сын празднует день рождение. Всё.
- Подруга – это жена Кононова?
- Представь себе.
- Всегда тянулась к сильным мира сего…
- Сноб! – фыркаю я. – Пусти, я сказала. Ты делаешь мне больно!
- Потерпишь. Я Егора быстро просвещу, кто ты такая.
- Иди, просвещай. Я хороший человек, в отличие от тебя!
Кажется, он в шоке от моего отпора. Ну что ж… гад ты форменный… получай. Ещё и не такого могу дать!
За три года я отрастила когти и клыки. Я мать… я тигрица… я самодостаточная женщина, гордая и независимая.
А не дрожащая влюблённая дурочка, о которую ты однажды вытер ноги.
После нашего последнего разговора меня увезли с кровотечением в больницу.
Где мне сохранили беременность, только Милорадов об этом не знал.
- Что ты здесь делаешь? – появившийся будто из-под земли Марат, хватает мою руку.
- У моей подруги сын празднует день рождение. Всё.
- Подруга – это жена Кононова?
- Представь себе.
- Всегда тянулась к сильным мира сего…
- Сноб! – фыркаю я. – Пусти, я сказала. Ты делаешь мне больно!
- Потерпишь. Я Егора быстро просвещу, кто ты такая.
- Иди, просвещай. Я хороший человек, в отличие от тебя!
Кажется, он в шоке от моего отпора. Ну что ж… гад ты форменный… получай. Ещё и не такого могу дать!
За три года я отрастила когти и клыки. Я мать… я тигрица… я самодостаточная женщина, гордая и независимая.
А не дрожащая влюблённая дурочка, о которую ты однажды вытер ноги.
Брат подарил мне путёвку в горы.
— Всё оплачено, Ань. Тебе нужно только приехать в Домодедово к пяти утра.
На горной дороге машина остановилась. Слева — скала, справа — обрыв. Брат вывалился на гравий и не побежал. Он стоял в трёх шагах и смотрел, как я бью ладонью в стекло.
— Отеля не будет, — сказал водитель. — Мы едем к вашему новому мужу.
В прихожей чужого дома мне назвали сумму: семь миллионов двести тысяч. Долг моего брата. Деньги с него больше не требовали.
Вместо денег он привёз меня.
Я плюнула хозяину дома в лицо. Один из охранников шагнул ко мне, но хозяин остановил его голосом:
— Не трогать. Это моя женщина.
Он запретил своим людям трогать меня. Но отпускать не собирался.
Для него я уже была его женщиной. Моего согласия никто не спрашивал.
Я старший оперуполномоченный. Умею искать пропавших людей. Теперь мне нужно найти способ выбраться самой.
Всю жизнь я спасала брата.
А он спас себя — мной.
— Всё оплачено, Ань. Тебе нужно только приехать в Домодедово к пяти утра.
На горной дороге машина остановилась. Слева — скала, справа — обрыв. Брат вывалился на гравий и не побежал. Он стоял в трёх шагах и смотрел, как я бью ладонью в стекло.
— Отеля не будет, — сказал водитель. — Мы едем к вашему новому мужу.
В прихожей чужого дома мне назвали сумму: семь миллионов двести тысяч. Долг моего брата. Деньги с него больше не требовали.
Вместо денег он привёз меня.
Я плюнула хозяину дома в лицо. Один из охранников шагнул ко мне, но хозяин остановил его голосом:
— Не трогать. Это моя женщина.
Он запретил своим людям трогать меня. Но отпускать не собирался.
Для него я уже была его женщиной. Моего согласия никто не спрашивал.
Я старший оперуполномоченный. Умею искать пропавших людей. Теперь мне нужно найти способ выбраться самой.
Всю жизнь я спасала брата.
А он спас себя — мной.
Подборка эмоциональных мелодрам
Выберите полку для книги