Книги в жанре «Современная проза» по тегу «silnaya-geroinya»

- Ты просто чудо, - сказал мне утром муж, а днем я случайно встретила его.
С другой женщиной - слишком счастливой, слишком молодой, слишком…
Беременной…
Так я узнала, что у моего мужа будет второй ребёнок. Ребенок не от меня.
Мой мир разлетелся на части в один момент. Все, что я знала, во что верила - все оказалось фальшью. Но я не стану терпеть.
Ты захотел новой жизни, милый? Я тебе ее устрою. Ты еще пожалеешь, что вытер об меня ноги.

— Ты с ней спал?
— Анна, ты всегда драматизируешь…
— Просто ответь.
— Да. Спал. И да — давно.
У него любовница. Молодая адвокатша.
Свекровь покрывает. Родственники молчат. А я вытаскиваю его из СИЗО, пока они планируют свою жизнь без меня.
Но я не прощаю. Не проглатываю. Не отступаю.
Если они решили сыграть против меня — пусть не рассчитывают на мягкий исход.

— Это Лила. Моя бывшая любовница.
Немо смотрю на мужа, потом на эту черноволосую эффектную девицу.
— Любовница?.. — еле шевелю губами.
— Бывшая. Она беременна. И этот ребенок будет нашим. Лила откажется от него, когда придет время, — муж накрывает мою руку своей, слегка растягивая губы в улыбке. — Ты станешь мамой.

В день нашей годовщины муж сделал мне подарок. О нет, речь не о серьгах или цепочке. Он привел в ресторан свою любовницу, а после при ней сообщил мне, что она носит его ребенка, которого я обязана принять, и что выбора у меня нет.

Иногда прошлое догоняет нас в самый неожиданный момент, когда ты этого совсем не ждёшь.

– Не могу поверить, что ты с ней…– голос срывается, и я замолкаю.
Мне даже страшно подумать об этом, а произнести ещё страшнее. Будто сказанное мгновенно исполнится, если произнесу вслух. А так хотя бы есть надежда. Крохотная, но есть.
Муж смотрит в пол, играет желваками, сжимает кулаки в карманах брюк.
– Я виноват. Согласен…– наконец, произносит он и добивает.– Нам лучше разойтись, чтобы больше не мучить друг друга, – поднимает голову и смотрит на меня совсем не так, как раньше. Очень холодно и равнодушно.
А у меня сердце обрывается и летит в пустоту.
Лучше бы злился, так я хотя бы чувствовала, что ещё не всё потеряно.

— Лина, ты мне давно не нужна. Посмотри на себя… кому ты такая вообще?
— Не тебе решать. Я ухожу. И заберу у тебя всё. Включая себя.
Я застала мужа с секретаршей в нашей спальне прямо перед Новым годом.
Он не оправдывался — он унижал. Говорил, что мне «поздно меняться», что я располнела, постарела, стала никому не нужной.
Но одна фраза изменила всё: «Ты никто без меня.»

— Марина? Это… не то, что ты думаешь.
— Серьезно? А на что это похоже? Реанимация? Искусственное дыхание рот в рот? Посреди гостиничного номера, без одежды…
Я стояла в дверях гостиничного номера и смотрела, как мой муж, успешный хирург больницы, поспешно натягивает штаны, а рядом с ним — молодая блондинка в красном белье — дочка главврача. Та самая, о которой в больнице шептались. Та самая, которую он называл «просто коллегой».
В этот момент рухнуло не только доверие. Рухнула вся моя жизнь, которую я считала прочной и настоящей. И вместо истерики пришло холодное понимание: дальше будет не боль — дальше будет расплата. Его и её.
Это история о предательстве, лжи и женщине, которая не стала закрывать глаза. История, где правда выходит из наружу, а предатели получают по заслугам.

— Я боюсь… Я хочу к папе.
— Тише, — нервно сказала бабушка. — Доктор — не папа.
— Папа обещал, что не будет больно, — упрямо повторил мальчик и посмотрел на дверь кабинета.
Я работаю детским стоматологом и привыкла к детским страхам. Но этот ребёнок не капризничал. Он ждал. Ждал конкретного врача. Моего мужа.
— Доктор Филиппов освободился, — сказала медсестра.
Мальчик сорвался с места, побежал по коридору и радостно закричал:
— Папа!
Дверь кабинета моего мужа захлопнулась. А у меня внутри — холодок.
В тот момент у меня просто подкосились ноги. Я ещё не знала, что это только начало. Что за детским словом «папа» скрываются годы обмана и вторая семья, о которой знали многие.

За столиком — мой муж. И другая девушка рядом с ним, та, которую он взял на мою должность на работе, пока я сидела в декрете с нашей дочерью.

Он склоняется к ней с той самой нежностью, с которой когда-то тянулся ко мне. Его рука касается её ладони, а в его глазах — то влюблённое спокойствие, что я так хорошо знала. Он не видит нас.

— Мама, там папа! И тётя… — голос Аленки звучит слишком громко в этой ватной тишине.
Она тянет меня за руку и радостно машет в их сторону.
— Идём?

Её глаза светятся искренностью. Она ничего не понимает. Для неё папа — это папа. А тётя — просто тётя.

Я не могу вымолвить ни слова.
В горле будто ком застывает, а я еле держусь на ногах.

Он улыбается ей, продолжая не замечать нас.
А я стою, прижимая к себе ребёнка, и понимаю: всё, что мы строили, разбивается о её беззаботную улыбку и его взгляд, в котором меня больше нет.

— Ты не предупредил, что у нас гости.
— Это не гости. Это Вера. Она будет жить с нами.
— Что значит жить?..
— Она беременна. И я устал скрывать.
Он привёл её в мой дом вечером, как новую мебель. Спокойно разулся, повесил пальто и поставил чемодан у стены. Молодая, уверенная, с рукой на животе. А я стояла посреди собственной кухни и вдруг поняла, что пятнадцать лет брака для него — это просто этап, который он решил закрыть.
Он хотел заменить меня. Но забыл, что я — не вещь.
И когда в городе начнут шептаться, когда его начнут вызывать по повесткам, а любовница первой побежит от скандалов и судов, я уже буду стоять на своих ногах.
Вопрос только в одном: выдержит ли он ту войну, которую сам начал?

— Знаете, что Марк про вас говорит? — шепчет она, заглядывая мне в глаза. — Он говорит, вы — прекрасная старинная ваза. Очень ценная. Раритетная.
Но пыльная.
Она смеётся. Звонко, как колокольчик. Я сжимаю кисть так, что костяшки белеют.
— А я, — продолжает она, — живой цветок. Яркий. Свежий. Настоящий.
— Зачем ты пришла? — перебиваю, борясь с заползающей в душу мерзостью. Голос всё ещё спокоен. Но внутри уже всё горит. Сгорают: двадцать пять лет брака, робкие надежды, иллюзии, вера в то, что мы особенные, что у нас не как у всех. Что мы сможем всё преодолеть и начать заново.
Она медленно лезет в карман кожаной куртки. Достаёт что-то и кладёт на мой рабочий стол. Тест. Две полоски. Яркие, жирные, как пощёчина.
— Видите? — она улыбается. — Я смогу дать ему то, чего вы уже не можете.