Книги в жанре «Современная проза» по тегу «silnaya-geroinya»

Каким мерилом мерить дружбу? А счастье? А любовь? А по какой шкале оценивать предательство и горе?
В юности мы почти все максималисты — рубануть с плеча, вычеркнуть из жизни. Кажется, что жизнь не оставляет выбора. Или выбор всё же есть, просто мы не научились его видеть, не научились мудрости? А есть ли люди, у которых «ген мудрости» с рождения заложен? Если и есть, то их ничтожно мало, иначе мир бы оказался скучным, а всё в нём предсказуемо и однородно.
*****
Именно в тот вечер я осознала, что влюбилась. И я была не рада своим чувствам, не знала, что мне с ними делать, как справляться.
Лика догнала меня на середине улицы. Запыхавшаяся, подхватила меня под руку, и мы с ней пошли ещё медленнее.
— Почему не дождалась? — после долгой паузы начала она.
— Решила, что ты останешься. Липов был настроен тебя уговорить.
— Фи… и нафига он мне? Я отказалась. Он, кстати, там уже со своей одноклассницей вовсю… Айгуль пасёт его, как собственного мужа. Проворонишь, Танька, ты свою любовь.

— Ты хочешь знать, почему? — Он отодвинул фотографию к середине стола. — Всю жизнь ты как аптека. Отчёты. Папа. Ты меня встречала из командировок с телефоном в руке, ты в нашу спальню носила папки. Мне нужна была женщина, которая ждёт меня. А не хозяйка аптечного дома, которая ждёт отчёты.
— Я ждала тебя. Отчёты мне Ира привозила. Половина твоих командировок, выходит, была в двухстах пятидесяти километрах. — Я встала. — На площадке у кремля. По субботам.
— Замолчи.
— Я умею считать, Гена. До рубля и до даты. Двадцатый год, июнь. Что у тебя было в июне двадцатого? Учения. Я помню. Я тебе рубашки гладила на эти учения.

— Он твой сын, поэтому он так похож на тебя, — улыбается моя подруга, заботливо покачивая детскую коляску.

— Зато с твоим характером, — мой муж смотрит на неё с такой нежностью, как когда-то смотрел на меня.

Ещё вчера я верила, что у меня есть всё. Семья. Лучшая подруга. Любовь.
А сегодня я стою перед ними, и всё, что у меня осталось — это тишина. Меня предал не только муж, но и та, кому я верила больше всех.

— Тебе не идёт драматизировать, Марина. Возьми калькулятор и справку из ПТУ — вот твой уровень.
Одиннадцать лет она тащила бизнес мужа. А потом пришли документы о разводе.
— Ты мне больше не нужна, — сказал Игорь.
Марина подписала бумаги и ушла. Думала, что хуже не будет.
— Ваше имя стоит под договором об офшорном фонде, — сказал следователь.
— Это невозможно...
***
— Игорь, зачем ты подкладывал мне документы на подпись?!
— Потому что ты подписывала не глядя. А я знал, что делаю.

Развод должен был её освободить. Вместо этого втянул в дело о хищениях, где бывший муж — не жертва, а подозреваемый.

— Вы мне доверяете? — спросила она следователя однажды ночью.
— Я верю фактам. А они говорят, что вы не способны на то, в чём вас обвиняют.
— А если бы факты говорили иначе?
— Тогда я бы всё равно вам верил.

Иногда развод — не конец брака. Это начало настоящей битвы за собственную жизнь.

Муж уходит от меня к беременной любовнице после одиннадцати лет вместе.
Ему — новая любовь, ребёнок и жизнь с чистого листа. Мне — ипотека на четырнадцать лет, кредит за наш ремонт и предложение не жаловаться, ведь он великодушно «оставляет мне всё».
В тот вечер я еще не знаю, как буду жить дальше.
И точно не знаю, что однажды бывший муж захочет вернуть то, от чего сегодня так легко отказался.
Только будет поздно.

— Мам, отец женился на Рузане.
— На какой Рузане?
— На той самой.
На девушке, которую четыре года назад любил наш сын.
На девушке, которая тогда внезапно исчезла из его жизни.
И теперь мой муж решил, что я должна просто принять его вторую жену и продолжать жить как раньше. Всё ведь остаётся на своих местах: дом, семья, родственники. Только рядом с ним теперь будет другая.
Вот только Астемир не учёл одного: за двадцать три года брака я слишком хорошо его узнала.
А когда наружу начинает вылезать правда о том, почему когда-то расстались Инал и Рузана, становится ясно — эта свадьба далеко не первая ложь моего мужа.
И сидеть за одним столом, делая вид, что ничего не случилось, я не собираюсь.

— Может, это даже к лучшему, что ты зашла, — сказал он на выдохе, как бы устало, — Рано или поздно нам всё равно пришлось бы поговорить.
Он стоял у окна спиной ко мне, в рубашке с расстегнутым воротом.
А в руках у него была она...
Её голова на его плече, его ладонь на её талии.
— Что значит «к лучшему»? — прошептала от боли я, чувствуя, как внутри всё рушится, — Ты даже не пытаешься оправдаться?
— Оля… ну, огонь погас. Это не вина кого-то из нас. Просто всё закончилось. Так бывает же.
— Огн… что? — слово застряло у меня в горле.
— Огонь, — спокойно повторил он, — То, что когда-то нас разжигало. Понимаешь, режиссеру нужна муза. Энергия, свежесть, вдохновение. А ты… ты перестала меня вдохновлять. Вот и все.
Семь лет совместной жизни.
Семь лет моей надежды и веры.
Одним днем он уходит к новой молоденькой актрисе из нашего театра, а потом как ни в чем не бывало возвращается и просит все вернуть. Но можно ли здесь что-то вернуть или наш спектакль окончен?

— Ну и что придумаешь опять? — муж смотрит на меня с ленивым раздражением. — Будешь караулить по ночам? Выискивать улики? Смешная ты, Тонь, не могу.

Да. Была смешной.
Особенно когда ждала его до четырех утра. Когда звонила по двадцать пять раз без ответа. Когда делала вид, что все нормально, пока он изменял мне на все четыре стороны в тех местах, о которых «женам знать не положено».
Боря считал меня удобной. Домашней. Привычной. Собственностью, которая никуда не денется.
Хи. Ошибочка вышла.

— Лучше бы в форму себя привела, а то уже штаны по швам. — гадко бросает он напоследок, захлопывая за собой дверь.
По швам? В форму?
Скоро тебе придется о форме позаботиться, милый. Форме мужа без штанов.
Лучше бы держал ты, Боренька, синицу в руках, чем отпустил журавля в небо.
«Мы разводимся. С любовью, Тоня❤️.»

— Сердцебиение четкое. Срок маленький, но все ровно, — сказала мне врач.
Через год после выкидыша, я снова беременна.
Мне не терпится рассказать мужу.
Сегодня Рома помогает с чем-то по двору моему отцу.
Разворачиваю машину и еду к ним.
Я захожу во двор, набираю воздух, чтобы позвать их.
А из распахнутого окна на первом этаже вытекает голос.
Ромин.
— Это было классно. Ты огонь.
В ответ — смех.
Этот смех я знаю всю жизнь.
Алина.
Моя младшая сестра.
Я делаю два шага к окну. Осторожно заглядываю, чтобы не заметили.
Тюль колышется. За ним — кровать.
Рома поперек нее, голый по пояс.
Моя сестра у него под рукой.
— Я бы родила тебе.
— Так в чем проблема?
Смех на два голоса.
Я приехала сделать сюрприз. Сообщить самую важную новость нашей семьи.
А в итоге это…
— Ну что, тигрица. — нежно говорит Рома — Идем в баню. Отец с утра топит, грех не погреться.
Алина что-то тянет в ответ, слов не разобрать.
— Люблю тебя, — роняет Рома ей куда-то в шею.
Боже.
Рома. Алина.
Вместе

-Глупая девчонка, — рычит мужчина.
Следующий рывок лишает меня опоры. Затылком я врезаюсь в шершавую кладку так сильно, что перед глазами вспыхивают искры.
Но шок длится секунду. Инстинкт выживания заставляет биться дальше. Я царапаю жёсткую щетину на его щеке ногтями, пытаюсь пнуть коленом и барабаню кулаками по плечам. 
-Пусти, шайтан! — хриплю я, вкладывая в проклятие всю злость. — Клянусь, если тронешь — кровью умоешься!
Мои ругательства звучат жалко и отчаянно, но он просто игнорирует их. 
Мужчина прижимает меня к стене так плотно, что я чувствую биение его сердца. Его вторая рука жёстко фиксирует подбородок, разворачивая лицо к себе. Кажется, я задыхаюсь, грудь ходит ходуном. Отчаянно пытаюсь втянуть хоть каплю воздуха.
Внезапно его хватка ослабевает, а я делаю вдох… А потом плюю ему прямо в лицо.
- Шайтан тебя побери!
Я знаю, что за такое точно не поздоровится! 
И тогда он делает то, чего я никак не жду… Он наклоняется и впивается в мои губы жестоким, властным поцелуем.