Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

В нашу двадцать первую годовщину муж попросил меня не приезжать к нему раньше семи.

Я приехала раньше.

И увидела в его рабочем календаре две фамилии, два времени и короткую пометку: «Не пересекать».

Инна Белецкая руководила аппаратом моего мужа. Годами она выбирала для меня подарки, бронировала наши рестораны, организовывала поездки и цветы на годовщину.

А последние четырнадцать месяцев была его любовницей.

Но измена оказалась не самым страшным.

Знали сотрудники. Приемная. Помощники. Люди, которые предупреждали Инну о моих приездах, меняли гостиницы, прикрывали поздние встречи и заранее знали, какую версию рассказать жене начальника.

Все знали.

Кроме меня.

Теперь муж уверен, что двадцать один год брака нельзя перечеркнуть одной «ошибкой».

Только дело давно уже не в одной женщине и не в одной измене.

Дело в жизни, которую для меня годами редактировали другие.

— Сюрприз! — все хором закричали, отчего виновник торжества потерял брюки. Буквально.
Все приглашенные Надеждой гости уставились на красноречивую, не оставляющую места воображению сцену и замолчали. Тишина стояла оглушающая. Надежда же хмуро смотрела на любовников, которые еще пару минут предавались разврату в гостиной её квартиры.
— Надя? Что? — Ян пытался сказать что-то связное, но ничего не получалось. Когда тебя ловит на горячем жена это большой стресс, когда же свидетелями твоего кобелизма становятся все твои родные и друзья, то это можно характеризовать как катастрофу.
— Здравствуй, любимый, — хмыкнула Надя, — а мы тут тебе сюрприз в честь дня рождения устроили!

Пятнадцать лет я была идеальной женой. Удобной. Той, что ведёт хозяйство и читает настроение мужа по шагам в прихожей.

Всё кончилось в воскресенье. Из портфеля Марка выпал чек — бриллиантовый браслет, другой женщине. Цена подарка — мой полугодовой бюджет на дом.

Истерики не было. Я собрала сумку и уволилась с роли бесплатной прислуги.

Марк уверен: без его денег, с заблокированными картами я приползу на коленях через неделю. Ты ошибся, дорогой. У раненой гордости нет обратного пути. И развод пойдёт исключительно по моим условиям.

– Ася? Что случилось?
Я протягиваю ему телефон.
Он смотрит.
– И что? – говорит он.
– Что «и что», Стёпа? – спрашиваю я. – Кто такая Ланочка?
– Женщина, – пожимает он плечами. – Обычная женщина. Тебе не всё равно?
– Не всё равно?! – мой голос срывается. – Стёпа! Двенадцать лет я была уверена, что у нас всё... что мы...
– Что мы что? – перебивает он. – Что мы идеальная пара? Ася, очнись уже.
– Изменял, – продолжает он, – Изменяю. И буду изменять. Куда ты денешься?
– Что ты сказал? – переспрашиваю я.
– То, что слышала, – он натягивает футболку. – Думала, я тебе верен все эти годы? Серьёзно?
– Я... – у меня перехватывает дыхание. – Я тебе доверяла.
– Доверяла, – усмехается он. – Ася, ну ты же не дура. Ты же умная девочка, с образованием. Хотя какое там образование – ветеринарша.

Моя дочь приехала на семейный ужин без мужа и попросила отца подтвердить его алиби.

Вадим даже не задумался: да, Назар был с ним почти до полуночи.

Только на фотографии в телефоне Алены ее муж в это самое время целовал другую женщину.

А потом дочь показала переписку.

«Тогда держись этой версии».

«Главное сейчас не признавайся».

«Она должна сама начать сомневаться в том, что правильно поняла».

Эти советы Назар получал от моего мужа. От мужчины, с которым я прожила двадцать шесть лет.

Но страшнее оказалось другое.

Вадим учил зятя врать не по чужим историям. В качестве доказательства, что его система работает, он приводил наш брак.

Меня.

Теперь мне предстоит понять, сколько лет я жила рядом с человеком, который считал мое доверие не основой семьи, а удобным инструментом. И что останется от двадцати шести лет брака, когда мне наконец перестанут выдавать правду по частям.

– Мам, а почему ты не разрешаешь братику приезжать к нам?
Так я узнаю, что у моего мужа есть четырехлетний сын. Другая женщина. Другой дом. И пять лет второй жизни.
Но измена – не самое страшное.
Для окружающих Заур – щедрый, надежный семьянин. Дома он контролирует мои деньги, проверяет телефон, запрещает работать и поднимает на меня руку. А после уверяет, что я сама его довела.
Когда я говорю, что уйду, он ударяет меня. А наша десятилетняя дочь бросается между нами:
– Папа, не надо. Я с ней поговорю. Она больше не будет.
В эту минуту я понимаю: пока я училась быть послушной женой, мой ребенок учился спасать отцовский покой ценой моего молчания.
Заур уверен, что без него я не продержусь и недели. Что страх за дочь заставит меня снова стать удобной.
Астемир не обещает меня спасти. Он лишь задает вопрос, на который я давно разучилась отвечать:
Чего хочу я сама?

У моего мужа уже пять месяцев была другая женщина. А вот другую управляющую своему отелю он искать не собирался.

В день моего сорокалетия Денис предложил отнестись к его измене спокойно. Наши отношения, по его мнению, давно изменились. Только моя зарплата, обязанности и готовность выручать его в любое время должны были остаться прежними.

Я подала заявление на увольнение. Потом — на развод. Но оказалось, что уйти с работы проще, чем перестать заботиться о человеке, с которым прожила двадцать лет. Особенно когда он уверен: я немного поплачу и снова возьму трубку.

Теперь у меня другая гостиница, переговоры с юристом и свидания с Романом. Я успела забыть, каково это — ждать вечера, потому что хочется увидеть мужчину. И как трудно ответить на простое «Чего хочешь ты?», если годами решала, что нужно всем остальным.

Денис тоже наконец понял, чего хочет. Чтобы я вернулась.

И почему-то решил, что мне будет достаточно это услышать.

Невестка пришла ко мне вечером с прозрачной папкой и сказала, что мой сын снимает квартиру для чужой женщины.

Мы поехали туда вместе.

Дверь открыл мой муж.

Двадцать восемь лет брака. Взрослый сын, которому я привыкла верить без проверки. Любовница, о которой он знал полгода.

Но самое страшное я узнала позже.

Квартиру для нее оплачивала я сама.

Шесть месяцев я переводила сыну деньги, думая, что помогаю ему расплатиться с долгом. А он передавал их за квартиру любовницы собственного отца.

Теперь муж просит сохранить семью. Сын обещает вернуть все до копейки. Свекровь требует не разрушать две семьи из-за одной «ошибки».

Только деньги можно вернуть.

А мне впервые за много лет предстоит решить не то, как спасти мужа или сына.

А то, как спасти собственную жизнь от чужих решений.

— Я уже подписал передачу доли. Контроль теперь у Максима.

— Пап, ты знаешь, что он мне изменял.

— Знаю. Но компания — не ваш брак.

Вчера дверь чужой квартиры открыл мой муж. Через несколько минут Максим признался: одиннадцать месяцев у него была другая женщина.

После двадцати четырех лет брака я решила разводиться.

А сегодня родной отец передал неверному зятю контроль над семейной компанией, которую я строила двадцать пять лет.

Максим уверен, что в понедельник я, как обычно, сяду напротив него на планерке.

Отец уверен, что я достаточно взрослая, чтобы отделить боль от бизнеса.

Они оба привыкли, что я надежная. Та, кто удержит, исправит и останется.

Но надежная женщина — не значит женщина, которая никогда не уйдет.

В отеле «Гранат» я мерила коридор рулеткой.
Из номера вышел мой муж — с женщиной, которая держалась за живот.
На стойке: оплачено картой Дорохова.
Дома открыла банк. Три недели отеля. Переводы.
В комментарии два слова: «пока так».
Ночью он сказал: «Это не роман».
И снова замолчал. Как будто молчание — тоже способ любить.
Я ушла с дочерью на Речную.
На лестнице отвалилось колесо у чемодана — и сосед снизу вернул его с видом человека, который чинит лифты и чужие вечера.
Смешной. Тёплый. Без допросов.
Десять лет брака. Мне тридцать четыре. Дочери восемь.
Он просил месяц «всё объяснить».
Сосед ждал ответа на холодной ступеньке.
И я уже почти сказала ему «да».
Почти — до той минуты, когда правда оказалась не про постель.
А про то, что хуже: он выбирал молчать. Каждый день. Вслух.

ХЭ. 16+.