Книги в жанре «Романы о неверности»
— Ольга, здравствуйте. Простите, что беспокою, Денис не рядом с вами? — поинтересовался начальник мужа.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
– Мы расстаемся, – не спросила, а констатировала, чувствуя едкую горечь внутри.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
— Я люблю тебя, — произнесено тихо, будто бы неуверенно, но Лика расслышала.
— Что ты сказал? — переспросила она. Девушка не поверила своим ушам. Никогда она не удостаивалась подобных слов от Позднякова, даже во времена, когда они были вместе. Даже тогда, когда он сделал ей предложение. А она ждала этих слов. Ждала и надеялась, но так и не дождалась. Так что изменилось сейчас, спустя пять лет?
— Я люблю тебя, — слова давались ему тяжело, но произнесены были куда более уверенно.
Анжелика несколько секунд просто смотрела на него, а потом разразилась истеричным смехом.
— Поздняков, ты не умеешь любить!..
— Что ты сказал? — переспросила она. Девушка не поверила своим ушам. Никогда она не удостаивалась подобных слов от Позднякова, даже во времена, когда они были вместе. Даже тогда, когда он сделал ей предложение. А она ждала этих слов. Ждала и надеялась, но так и не дождалась. Так что изменилось сейчас, спустя пять лет?
— Я люблю тебя, — слова давались ему тяжело, но произнесены были куда более уверенно.
Анжелика несколько секунд просто смотрела на него, а потом разразилась истеричным смехом.
— Поздняков, ты не умеешь любить!..
Четыре часа утра.
Просыпаюсь от тихого, нежного шепота моего мужа. Говорит с кем-то по телефону на балконе. Такого тона я не слышала целую вечность.
– Да. Машка. Снял пока квартиру... Нет, моя ничего не узнает.
Моя. Он говорит обо мне. Что я не должна узнать?
Три теста на беременность лежат в ящике комода. Все положительные.
А утром слышу привычное:
– Сегодня вернусь поздно. Не жди.
Потому что он будет с ней. С Машкой.
Просыпаюсь от тихого, нежного шепота моего мужа. Говорит с кем-то по телефону на балконе. Такого тона я не слышала целую вечность.
– Да. Машка. Снял пока квартиру... Нет, моя ничего не узнает.
Моя. Он говорит обо мне. Что я не должна узнать?
Три теста на беременность лежат в ящике комода. Все положительные.
А утром слышу привычное:
– Сегодня вернусь поздно. Не жди.
Потому что он будет с ней. С Машкой.
- Мне мало одной тебя! – буркнул Саша. – Понимаешь?
- Нет, - мрачно отозвалась. – Не понимаю.
- Так постарайся понять и принять то, что мне мало одной женщины! Мне нужны эмоции, страсть. А с тобой… - он махнул рукой и поморщился.
- Договаривай.
- Страсти от тебя не дождешься. Стареешь, мать.
- Мне тридцать пять всего, - напомнила ему свой возраст.
- Уже тридцать пять! Да, лишних килограмм у тебя нет, но живот в растяжках, на ногах тоже они есть… Мне больше молодые нравятся. Они страстные. Так что, просто прости меня и прими, как данность. Я не буду тебя обделять, будем жить, как раньше, но от других женщин я не откажусь.
- Развод, - холодно произнесла, а Саша презрительно фыркнул:
- Да кому ты такая нужна кроме меня?
- Нет, - мрачно отозвалась. – Не понимаю.
- Так постарайся понять и принять то, что мне мало одной женщины! Мне нужны эмоции, страсть. А с тобой… - он махнул рукой и поморщился.
- Договаривай.
- Страсти от тебя не дождешься. Стареешь, мать.
- Мне тридцать пять всего, - напомнила ему свой возраст.
- Уже тридцать пять! Да, лишних килограмм у тебя нет, но живот в растяжках, на ногах тоже они есть… Мне больше молодые нравятся. Они страстные. Так что, просто прости меня и прими, как данность. Я не буду тебя обделять, будем жить, как раньше, но от других женщин я не откажусь.
- Развод, - холодно произнесла, а Саша презрительно фыркнул:
- Да кому ты такая нужна кроме меня?
Я стою, словно окаменев, наблюдая, как мой муж обнимает свою любовницу.
Лёва замечает меня и мгновенно меняется в лице.
Его улыбка гаснет, плечи напрягаются. Имитируя официальный тон, он говорит:
— Анастасия Андреевна, простите, что позволил себе вольность, но здесь скользко.
— Да, действительно, спасибо, — бессовестная дрянь исправно играет свою роль.
Муж бросает на меня короткий взгляд и спрашивает:
— Натусик, а ты что здесь делаешь?
— Хотела позвать тебя на обед.
— А мы уже пообедали, — стерва удивлённо вскидывает брови, но Лёва перебивает её:
— Да, как раз у входа после обеда встретились. Я ел один.
Его слова звучат резко, отрывисто.
Неужели он правда думает, что я поверю в эту нелепую отговорку?
— Что ж, раз ты обедал один, может, поужинаем вместе? Придёшь пораньше домой, а я придумаю что-нибудь особенное.
— Отличная идея! Иди домой прямо сейчас и начинай готовить...
О да, милый! Я так и сделаю. Только готовить буду не ужин, а самое вкусное блюдо — месть...
Лёва замечает меня и мгновенно меняется в лице.
Его улыбка гаснет, плечи напрягаются. Имитируя официальный тон, он говорит:
— Анастасия Андреевна, простите, что позволил себе вольность, но здесь скользко.
— Да, действительно, спасибо, — бессовестная дрянь исправно играет свою роль.
Муж бросает на меня короткий взгляд и спрашивает:
— Натусик, а ты что здесь делаешь?
— Хотела позвать тебя на обед.
— А мы уже пообедали, — стерва удивлённо вскидывает брови, но Лёва перебивает её:
— Да, как раз у входа после обеда встретились. Я ел один.
Его слова звучат резко, отрывисто.
Неужели он правда думает, что я поверю в эту нелепую отговорку?
— Что ж, раз ты обедал один, может, поужинаем вместе? Придёшь пораньше домой, а я придумаю что-нибудь особенное.
— Отличная идея! Иди домой прямо сейчас и начинай готовить...
О да, милый! Я так и сделаю. Только готовить буду не ужин, а самое вкусное блюдо — месть...
– Чего вы добиваетесь?
Тамара Евгеньевна усмехнулась.
– Чего хотела, то уже само случилось, – ответила с неким удовлетворением в голосе. – Мой сын решил тебя бросить, и я пришла, чтобы рассказать об этом. Так что хватай пожитки и улепётывай, – уголки ее губ поползли вверх, собирая морщины.
Она с ума сошла?
– Что вы несете? – я быстро заморгала.
– Я серьезно, Улька! – сказала, выделяя интонацией каждое слово. – Марк попросил поговорить с тобой и сказать, что разлюбил, что бросает, – свекровь подняла одну из чашек и осмотрев ее, притворно скривила брезгливую гримасу. – У моего сыночка есть другая, и он сейчас с ней…
– Все вы врете. Марк не мог!
– Я тебе сейчас докажу, – она разблокировала экран телефона и протянула его мне, открыв галерею. – Вот это Марк и Милана вчера вечером. У ее отца, Бориса, был юбилей, и моего мальчика пригласили туда как потенциального зятя.
Тамара Евгеньевна усмехнулась.
– Чего хотела, то уже само случилось, – ответила с неким удовлетворением в голосе. – Мой сын решил тебя бросить, и я пришла, чтобы рассказать об этом. Так что хватай пожитки и улепётывай, – уголки ее губ поползли вверх, собирая морщины.
Она с ума сошла?
– Что вы несете? – я быстро заморгала.
– Я серьезно, Улька! – сказала, выделяя интонацией каждое слово. – Марк попросил поговорить с тобой и сказать, что разлюбил, что бросает, – свекровь подняла одну из чашек и осмотрев ее, притворно скривила брезгливую гримасу. – У моего сыночка есть другая, и он сейчас с ней…
– Все вы врете. Марк не мог!
– Я тебе сейчас докажу, – она разблокировала экран телефона и протянула его мне, открыв галерею. – Вот это Марк и Милана вчера вечером. У ее отца, Бориса, был юбилей, и моего мальчика пригласили туда как потенциального зятя.
- Я подаю на развод. У меня есть все доказательства, что ты мне изменяешь, - стараюсь выглядеть спокойной, но внутри все клокочет от ярости.
- У тебя от гречки и брокколи мозги совсем оказали? Прекрати нести этот бред! - Сашка скрестил руки на груди, взгляд холодный, надменный.
- Хочешь, я опишу ее? Блондинка, пятьдесят семь килограммов и носит искусственные ресницы со стразами, - вспоминаю все улики, что нашла по дому.
- Лучше бы своей фигурой занималась, Ира, чем в детектива играла.
Двенадцать лет брака я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь моя стена разрушилась - у мужа появилась другая. Но я буду счастливой вопреки всему, а муж еще сильно пожалеет о своем поступке.
ХЭ для героини обязателен.
- У тебя от гречки и брокколи мозги совсем оказали? Прекрати нести этот бред! - Сашка скрестил руки на груди, взгляд холодный, надменный.
- Хочешь, я опишу ее? Блондинка, пятьдесят семь килограммов и носит искусственные ресницы со стразами, - вспоминаю все улики, что нашла по дому.
- Лучше бы своей фигурой занималась, Ира, чем в детектива играла.
Двенадцать лет брака я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь моя стена разрушилась - у мужа появилась другая. Но я буду счастливой вопреки всему, а муж еще сильно пожалеет о своем поступке.
ХЭ для героини обязателен.
У нас с мужем крепкая и счастливая семья. И не смотря на несколько лет безуспешных попыток забеременеть, наши отношения не испортились.
Так я думала до того момента, пока не увидела картину, которая перевернула мою жизнь.
Оказывается у моего мужа будет ребенок, но только не от меня…
Я всё могу понять в этой жизни, кроме лжи и предательства. А самое ужасное, что это оказалось двойным предательством…
Так я думала до того момента, пока не увидела картину, которая перевернула мою жизнь.
Оказывается у моего мужа будет ребенок, но только не от меня…
Я всё могу понять в этой жизни, кроме лжи и предательства. А самое ужасное, что это оказалось двойным предательством…
ЗАВЕРШЕННАЯ НОВИНКА. ТОЛЬКО ЛАЙТОВЫЕ СЦЕНЫ.
- Ты что, ревнуешь? Глупо! Я же возвращаюсь домой, к тебе. Значит, тут все серьезно, а другие – это так, вроде спорта, - усмехается муж. – Так что успокойся, все нормально.
Я взвиваюсь.
- Правда? Тогда и мне можно сходить к кому-нибудь, а потом вернуться к тебе, и это будет нормально?
- Только попробуй! – он сжимает свои огромные, натренированные в боксерских рингах кулаки.
- Почему нет? Не будешь же ты ревновать, это ж так глупо...
Еле сдерживаю жгучие слезы.
Олег подходит ко мне.
- Малыш, - в его голосе появляются нотки нежности, - ну, хорошо, я понял. Больше не буду, - обещает этот гад.
Но я уже точно знаю, что его словам верить нельзя.
- Ты что, ревнуешь? Глупо! Я же возвращаюсь домой, к тебе. Значит, тут все серьезно, а другие – это так, вроде спорта, - усмехается муж. – Так что успокойся, все нормально.
Я взвиваюсь.
- Правда? Тогда и мне можно сходить к кому-нибудь, а потом вернуться к тебе, и это будет нормально?
- Только попробуй! – он сжимает свои огромные, натренированные в боксерских рингах кулаки.
- Почему нет? Не будешь же ты ревновать, это ж так глупо...
Еле сдерживаю жгучие слезы.
Олег подходит ко мне.
- Малыш, - в его голосе появляются нотки нежности, - ну, хорошо, я понял. Больше не буду, - обещает этот гад.
Но я уже точно знаю, что его словам верить нельзя.
Выберите полку для книги