Книги в жанре «Романы о неверности»

Джаз всё ещё играл — насмешливо лёгкий, беззаботный. Креветки источали аромат лимона. За окном шумел город, равнодушный и вечный.
А я стояла посреди нашей идеальной кухни, в нашей идеальной квартире, держа в руках телефон с фотографией, которая только что разнесла мою идеальную жизнь вдребезги.
И в этот момент в замке повернулся ключ.
Входная дверь открылась. Шаги в прихожей. Артём вернулся домой раньше обычного.
— Ксюш, я дома! — его голос звучал необычно. Напряжённо. — Слушай, я тут... я купил твои любимые розы. Нам нужно поговорить.
Он вошёл на кухню с огромным букетом белых роз в руках. Увидел меня — бледную, с его телефоном в руке, с открытой фотографией на экране.
Наши взгляды встретились.

Машина АвтоВАЗ: «Люблю тебя, мой Саш. Сегодня ты был как всегда лучший. Смотри с мышьяком не переборщи»
Меня затрясло. Я сидела на тумбе в прихожей и смотрела на экран, будто под гипнозом..
Дальше она отправила фото. Милана, в моем платье. На моей постели.
Меня затошнило, но не от слез. От отвращения.
К нему. К себе. К тем годам, когда я считала, что брак — это крепость, а не клетка. Они еще и отравить меня решили. Что за зверь со мной живет?

— А Диана?
Имя, произнесённое вслух, действует на него как удар тока. Он резко вскакивает, его лицо искажается.
— Что? Что ты несешь? Откуда ты знаешь это имя?!
— Это неважно, — говорю я тихо, продолжая сидеть.
— Ты… ты следила за мной? — он хрипит.
— Я просто открыла глаза. Слишком поздно, но открыла. — Я тоже встаю. Мы стоим друг напротив друга, как два врага на поле боя.
— Мне нужен только один ответ. Зачем? Почему? Нашей жизни было мало? Меня было мало?
— Да! Было мало! — он почти кричит. — Всё было слишком идеально, понимаешь? Ты — слишком идеальная!
Я смотрю на него, и во рту у меня пересыхает. Я получила своё доказательство. Окончательное. Но цена…

Назойливое ощущение, что за мной следят. И взгляд такой тяжёлый, от которого  нечем дышать.  Потянулась за водой и понимаю, что руки трясутся. Убираю их под стол. “Дыши Света, дыши. Что с тобой? Ты не на сцене, всё хорошо. Что тебя напугало? “ Отдышавшись поднимаю взгляд и сталкиваюсь с парнем. Он чуть слегка кивает в знак приветствия и отворачивается к собеседнику. Я перевожу взгляд  на тех, кто с ним за столом и понимаю... 

— Тётя Лера спит с папой! — говорит мой маленький сын, навещая меня в больнице, пока моя сестра находится временно у меня дома.

— Что? — в голосе больше тишины, чем звука.
— Не поняла… Кто спит с папой? — спрашиваю, опуская руку на его плечо.

Он вгрызается в яблоко, улыбается, не замечая, как с моего лица начинает сходить краска.

— Я пришёл к папе в комнату утром, а тётя Лера у него спит в кровати, мама. Где ты спишь, — спокойно, по-детски повторяет сын.

А внутри меня — резкий ледяной удар.

— Ты видел сам? Или выдумал? — спрашиваю, но голос уже дрожит.

— Нет, не выдумал… видел. Упс, — он прикрывает ладошкой ротик. Лёгкое чувство вины появляется в его ясных глазах.

— Что, сынок? — почти шепчу, теряя контроль.

— Папа же просил тебя не расстраивать, мама… Ты же болеешь…

— Просил не говорить мне? — повторяю.

Антон молчит, но не нужно больше слов. Потом он снова издает голос:

— Да, мама… Ну ты же не расстроилась? Правда?

— У меня есть ребенок. От другой.
Слова Максима ударили как пощечина. Может, я ослышалась. Но он продолжил:
— Ой, что у тебя с лицом?! Сюрприз дорогая! Пацан. Ему три месяца. Либо ты его вырастишь как нашего, либо убирайся отсюда. Памперсы, смеси, колики... Всё, о чем ты столько лет мечтала, теперь твое. Должна быть счастлива. Я решил твою проблему.
— Мою проблему? Максим, ты...
— Я что? — он резко повернулся ко мне. — Я даю тебе шанс. Единственный. Будешь хорошей матерью — останешься Волковой. Будешь выступать — будешь просить милостыню на улице.
— Ты... ты серьезно? — мой голос дрогнул, предательски сломался. — Ты приводишь в наш дом своего... ты думаешь я буду растить ребенка, которого ты нагулял?
— Да! Думаю, именно так ты и поступишь.
— Максим... как же плохо ты меня знаешь...

— Я не изменял тебе! — рычит мой муж. — Никогда!
— Два месяца, Артур! — кричу я, и голос срывается, переходя в хрип. — Два месяца ты занимался с ней сексом в дорогих отелях на мои деньги тоже!
Он резко бледнеет, словно я ударила его по лицу.
— Я не помню...
— Не помнишь? — голос переходит в истерический крик. — Как удобно! Ничего не помнишь, ничего не знаешь! А кружевное белье? Тоже не помнишь, как покупал одинаковые комплекты нам обеим?
— Знаешь, что самое страшное? — слезы застилают глаза. — Не то, что ты изменил. А то, что даже сейчас, когда все вскрылось, ты продолжаешь врать мне в лицо. Смотришь в глаза и врешь.
— Ева...
— Пятнадцать лет, Артур. Пятнадцать лет я тебе верила. Была идеальной женой. А ты превратил нашу семью в фарс.
— Если ты не готова мне поверить, я докажу тебе, что я не виноват.
— Не утруждайся.
***
Я попыталась начать новую жизнь, но все пошло наперекосяк после случайной встречи, которая снова перевернула мою жизнь…

Я оцениваю её пару мгновений, а затем направляюсь к ней, словно хищная ласка, увидевшая декоративную мышь.
— Можно? — спрашиваю я, делая шаг в её сторону и, не дождавшись ответа, сажусь напротив.
Девушка вздрагивает, быстро поднимает взгляд, а её брови почти моментально взлетают вверх. На её лице читается удивление, смешанное с недоумением и даже испугом. Она знает, что может получить выволочку за то, что тянет свои ручки к чужому...

— У меня рак. — обращаюсь к мужу. — Вторая стадия. Нужна операция и химиотерапия. В Германии. У нас пока за такое не берутся. Лечение эксперементальное.
— Сколько? — спрашивает он после долгой паузы.
— Что — сколько?
— Сколько тебе осталось?
Я не разбираю, что он имеет в виду, и вместо обещанных мне врачом полугода называю сумму за лечение. Он откидывается на спинку дивана, проводит рукой по лицу. Смотрит в потолок.
— Знаешь, Рит, — произносит медленно, — я как раз хотел с тобой поговорить. Видимо, момент подходящий. Нам нужно развестись.

Муж еще не знает, что днём я видела его с любовницей, и это убивает меня быстрее, чем болезнь. И теперь мой главный вопрос: сдаться и оставить мужа с молодой любовницей или бороться до конца, хотя бы за жизнь...

Повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на Алию и чувствовала, как внутри закипает злость. Нужно было узнать правду - всю правду.
- Алия, - начала я. – Зачем вы рассказали моей матери именно сейчас? Почему не раньше?
Алия вздрогнула. Она сидела, опустив голову, и молчала долго. Наконец подняла взгляд:
- Я не хотела, чтобы так получилось...
- Врёшь! - папа шагнул к ней. - Ты именно этого и хотела! Ты хотела причинить ей боль! Отомстить за то, что случилось тридцать семь лет назад!
Алия выпрямилась, подняла подбородок:
- Да. Я хотела, чтобы она почувствовала боль. Хотела, чтобы она узнала, что её идеальный муж тоже способен на измену. Что он тоже предатель, как и она сама!