Книги в жанре «Романы о неверности»
Матильда празднует своё двадцатилетие, во время которого её сестра объявляет о том, что выходит замуж за парня Матильды...
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
– Что это еще такое? – шиплю я на него с бушующей в груди злостью и обидой.
Поворачиваю экран его телефона в моей ладони к нему лицом и тыкаю в остолбеневшую физиономию моего парня открытую переписку с другой девушкой. Надо сказать, довольно пикантную переписку, с признаниями в любви и откровенными фотографиями.
А самое ужасное, что я её знаю, мы оба еë давно знаем, так как она является девушкой моего лучшего друга. Похоже, уже бывшей девушкой.
И что больше всего бесит, так это то, что она худая как доска. В то время как я всю жизнь комплексовала по поводу своей пышной фигуры. Я-то, дура, думала, что нашла почитателя истинной женственной красоты. А по факту очередной кобель, позарившийся на кости!
Поворачиваю экран его телефона в моей ладони к нему лицом и тыкаю в остолбеневшую физиономию моего парня открытую переписку с другой девушкой. Надо сказать, довольно пикантную переписку, с признаниями в любви и откровенными фотографиями.
А самое ужасное, что я её знаю, мы оба еë давно знаем, так как она является девушкой моего лучшего друга. Похоже, уже бывшей девушкой.
И что больше всего бесит, так это то, что она худая как доска. В то время как я всю жизнь комплексовала по поводу своей пышной фигуры. Я-то, дура, думала, что нашла почитателя истинной женственной красоты. А по факту очередной кобель, позарившийся на кости!
Юлик мне десять лет говорил: «Вот как забеременеешь — сразу сыграем свадьбу». Но вот я забеременела, несусь к любимому на нашу фабрику. Приоткрываю дверь.
Электра, моя студентка, сидит у Юлика на коленях, запрокинув голову. Её рубашка валяется на полу. А Юлиан смотрит на неё со страстью, граничащей с яростью.
— Мне нужна только ты, — слышу я его голос, бархатный, тот самый, что шептал мне слова любви. — Хочу видеть тебя каждый день, прикасаться к тебе, вдыхать твой запах.
О нет, дорогой, если ты и будешь вдыхать запах, то это будет горелый запах моей мести.
Я сожгу тебя дотла!
Электра, моя студентка, сидит у Юлика на коленях, запрокинув голову. Её рубашка валяется на полу. А Юлиан смотрит на неё со страстью, граничащей с яростью.
— Мне нужна только ты, — слышу я его голос, бархатный, тот самый, что шептал мне слова любви. — Хочу видеть тебя каждый день, прикасаться к тебе, вдыхать твой запах.
О нет, дорогой, если ты и будешь вдыхать запах, то это будет горелый запах моей мести.
Я сожгу тебя дотла!
РАССКАЗ. ЗАКОНЧЕН
«Малыш сегодня особенно активный. Так толкается! Наверное, скучает по папе. Я тоже скучаю. Когда увидимся?»
Такое сообщение я увидела в мессенджере своего мужа как раз в тот день, когда узнала - это он бесплоден, а не я. Вот так бывает: он обманывал меня, а какая-то девица водит за нос его! Только легче мне от этого не становится.
«Малыш сегодня особенно активный. Так толкается! Наверное, скучает по папе. Я тоже скучаю. Когда увидимся?»
Такое сообщение я увидела в мессенджере своего мужа как раз в тот день, когда узнала - это он бесплоден, а не я. Вот так бывает: он обманывал меня, а какая-то девица водит за нос его! Только легче мне от этого не становится.
— Когда? — не узнаю собственный голос, словно из него ушла вся жизнь.
— Валь… — муж прикрыл глаза.
— Когда всё началось? Видел ли вас Ромка? — мысленно прощупываю каждый прожитый день.
— Чушь, — горько усмехнулся он. — Чушь…
— Так видел — или нет?..
— Она пришла поддержать, когда ты была на сохранении, — бесцветными губами пошевелил он. — Я сразу понял свою ошибку и… Я понял, Валь. Осознал.
— … Тогда чуть не умерла, а ты… А ты.
Когда предают самые близкие — больно.
Когда каждая счастливая минута отравлена ядом лжи — грань.
Когда была вера, что за спиной надёжный человек — пропасть.
Когда наступил новый день — пришло осознание, что никто не может обещать «вечность».
— Валь… — муж прикрыл глаза.
— Когда всё началось? Видел ли вас Ромка? — мысленно прощупываю каждый прожитый день.
— Чушь, — горько усмехнулся он. — Чушь…
— Так видел — или нет?..
— Она пришла поддержать, когда ты была на сохранении, — бесцветными губами пошевелил он. — Я сразу понял свою ошибку и… Я понял, Валь. Осознал.
— … Тогда чуть не умерла, а ты… А ты.
Когда предают самые близкие — больно.
Когда каждая счастливая минута отравлена ядом лжи — грань.
Когда была вера, что за спиной надёжный человек — пропасть.
Когда наступил новый день — пришло осознание, что никто не может обещать «вечность».
– Я хочу забрать сына, – спокойно произносит бывший муж, а у меня по коже бегут мурашки.
– Забрать? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Он же был тебе не нужен!
– Обстоятельства поменялись. Моя карьера пошла в гору, у меня красивая молодая жена, дом... И сын отлично впишется в эту картину!
– Он не игрушка, – почти перехожу на крик.
В груди болит, надышаться не могу.
– Лена, просто отдай мне ребенка и все. Пока хуже не стало! Взамен можешь назвать любую сумму. Я заплачу!
– Ни за что! Ты не получишь моего сына! – бросаю в лицо бывшему дерзко.
– Забрать? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Он же был тебе не нужен!
– Обстоятельства поменялись. Моя карьера пошла в гору, у меня красивая молодая жена, дом... И сын отлично впишется в эту картину!
– Он не игрушка, – почти перехожу на крик.
В груди болит, надышаться не могу.
– Лена, просто отдай мне ребенка и все. Пока хуже не стало! Взамен можешь назвать любую сумму. Я заплачу!
– Ни за что! Ты не получишь моего сына! – бросаю в лицо бывшему дерзко.
У нас была идеальная семья, пока мой муж после шестнадцати лет брака не привел к нам в дом чужого ребенка.
Как нам сохранить брак и отношения, но главное: как мне принять эту малышку, ведь она Твоя чужая дочь.
Как нам сохранить брак и отношения, но главное: как мне принять эту малышку, ведь она Твоя чужая дочь.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно.
На пороге стояла девушка. Очень молодая, очень бледная. Большие глаза, полные непонятной то ли решимости, то ли отчаяния.
— Анна? — ее голос был низким, с хрипотцой, будто от долгого плача.
— Да? Мы знакомы? — спросила я, и на моем лице сама собой возникла вежливая, безразличная улыбка.
— Меня зовут Вероника. Я… — она сделала глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду, — я беременна. От вашего мужа. От Максима.
На пороге стояла девушка. Очень молодая, очень бледная. Большие глаза, полные непонятной то ли решимости, то ли отчаяния.
— Анна? — ее голос был низким, с хрипотцой, будто от долгого плача.
— Да? Мы знакомы? — спросила я, и на моем лице сама собой возникла вежливая, безразличная улыбка.
— Меня зовут Вероника. Я… — она сделала глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду, — я беременна. От вашего мужа. От Максима.
— Ольга, здравствуйте. Простите, что беспокою, Денис не рядом с вами? — поинтересовался начальник мужа.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
– Мы расстаемся, – не спросила, а констатировала, чувствуя едкую горечь внутри.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
Выберите полку для книги