Книги в жанре «Романы о неверности»
«Не начинай. Она уже никто, она просто живёт в квартире».
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
В реанимацию привозят высокопоставленного генерала, и я должна его спасти. Но когда в операционной я вижу его лицо, то замираю.
Это Андрей Соколов.
Пятнадцать лет назад он был курсантом, который воспользовался моей наивностью и любовью, а потом исчез и женился на дочери полковника. А я осталась одна — беременная на большом сроке.
Теперь он генерал и умирает у меня на руках. В палате царит полумрак, только монитор пищит в такт его сердцу, и я думаю, что он меня не слышит.
— Знаешь, кто я? — спрашиваю я в пустоту. — Меня зовут Вера Ковальчук. 15 лет назад ты говорил, что любишь меня, а когда я узнала, что беременна, ты исчез.
Его лицо остается неподвижным.
— Я искала тебя, Андрей. А через месяц я узнала, что ты женился на другой. А у меня внутри уже рос твой сын. Сейчас твоему сыну уже 14 лет.
Я замолкаю и смотрю на его руку. Его палец дергается, потом его веки дрожат и приоткрываются. Он смотрит на меня — мутным, но узнавшим взглядом.
— Андрей?..
Это Андрей Соколов.
Пятнадцать лет назад он был курсантом, который воспользовался моей наивностью и любовью, а потом исчез и женился на дочери полковника. А я осталась одна — беременная на большом сроке.
Теперь он генерал и умирает у меня на руках. В палате царит полумрак, только монитор пищит в такт его сердцу, и я думаю, что он меня не слышит.
— Знаешь, кто я? — спрашиваю я в пустоту. — Меня зовут Вера Ковальчук. 15 лет назад ты говорил, что любишь меня, а когда я узнала, что беременна, ты исчез.
Его лицо остается неподвижным.
— Я искала тебя, Андрей. А через месяц я узнала, что ты женился на другой. А у меня внутри уже рос твой сын. Сейчас твоему сыну уже 14 лет.
Я замолкаю и смотрю на его руку. Его палец дергается, потом его веки дрожат и приоткрываются. Он смотрит на меня — мутным, но узнавшим взглядом.
— Андрей?..
Она была идеальной женой. Умной, красивой, терпеливой. Годами жертвовала собой ради семьи, пока однажды не поняла: брак держится только на её способности прощать. Она ушла. С двумя детьми, без денег и с разбитой самооценкой.
Он — владелец крупного холдинга, холодный стратег, не верящий в любовь. На собеседовании его привлекла не её красота, а внутренняя сила.
Между ними возникает притяжение, которого боятся оба. Она — раствориться в мужчине снова. Он — разрушить выверенную систему.
Но прошлое не отпускает: бывший муж начинает войну через детей.
Это история не о спасении. Это история о возвращении к себе. О боли, которая выжигает старую жизнь. И о любви, которая приходит, когда ты больше не согласен себя предавать.
Он — владелец крупного холдинга, холодный стратег, не верящий в любовь. На собеседовании его привлекла не её красота, а внутренняя сила.
Между ними возникает притяжение, которого боятся оба. Она — раствориться в мужчине снова. Он — разрушить выверенную систему.
Но прошлое не отпускает: бывший муж начинает войну через детей.
Это история не о спасении. Это история о возвращении к себе. О боли, которая выжигает старую жизнь. И о любви, которая приходит, когда ты больше не согласен себя предавать.
Она попыталась обойти свекровь, но та внезапно сделала шаг в сторону, перегораживая путь, и тяжело, по-мужски вцепилась пальцами в предплечье Анны. Хватка была болезненной.
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
— Вера, — начал он. — Мы разводимся. Но…
— Не надо, — перебила я.
Я не знала, что сейчас скажу. Но знала точно — не хочу слышать его «пойми» и «прости». Не хочу смотреть, как он подбирает слова. Я повернулась к Алисе.
— Ты, — сказала я тихо, — встань с моего кресла.
Она не шевельнулась. Только склонила голову набок, как птица.
— Я пришла помочь тебе, Вер, — сказала она. — Ты сама меня научила брать то, что я хочу. Помнишь? Первый сеанс, ты сказала: «Ты имеешь право быть счастливой». Я просто применила твой совет.
У меня задрожали руки. Я сжала ключи сильнее и шагнула к столу. Макс отступил. Он буквально сделал шаг назад, как будто я могла ударить его. Я не собиралась. Я просто подошла и взяла со стола бабушкину статуэтку — маленькую фарфоровую птичку, которая стояла рядом с моим ноутбуком. Я хотела убрать её в ящик. Чтобы они не трогали. Чтобы никто не трогал.
Статуэтка разлетелась вдребезги, как и моё сердце.
Но я соберу себя заново.
Должна собрать.
Ради себя.
— Не надо, — перебила я.
Я не знала, что сейчас скажу. Но знала точно — не хочу слышать его «пойми» и «прости». Не хочу смотреть, как он подбирает слова. Я повернулась к Алисе.
— Ты, — сказала я тихо, — встань с моего кресла.
Она не шевельнулась. Только склонила голову набок, как птица.
— Я пришла помочь тебе, Вер, — сказала она. — Ты сама меня научила брать то, что я хочу. Помнишь? Первый сеанс, ты сказала: «Ты имеешь право быть счастливой». Я просто применила твой совет.
У меня задрожали руки. Я сжала ключи сильнее и шагнула к столу. Макс отступил. Он буквально сделал шаг назад, как будто я могла ударить его. Я не собиралась. Я просто подошла и взяла со стола бабушкину статуэтку — маленькую фарфоровую птичку, которая стояла рядом с моим ноутбуком. Я хотела убрать её в ящик. Чтобы они не трогали. Чтобы никто не трогал.
Статуэтка разлетелась вдребезги, как и моё сердце.
Но я соберу себя заново.
Должна собрать.
Ради себя.
В день моего пятьдесят четвёртого дня рождения муж сообщил, что у него другая. Но настоящий выбор генерал Гордей Вельский сделал несколько часов спустя.
Когда буря отрезала нашего сына Савву в подземной галерее, а любовницу Гордея — на плавучем павильоне, единственный спасательный катер муж отправил к ней. Перед десятками камер он вынес Лиану на руках.
За сыном пошла я.
Савва выжил. И сохранил запись приказа отца:
«Катер идёт к Лиане. Сын подождёт».
Теперь Гордей требует, чтобы мы молчали ради его имени, должности и безупречной репутации. Он уверен: после двадцати восьми лет брака я снова уступлю и вернусь к роли удобной генеральской жены.
Но он ошибся.
Мне предстоит защитить сына, вернуть собственное имя, начать жизнь заново и понять, можно ли довериться мужчине, который не отдаёт мне приказов, а просто идёт рядом.
Это история не о мести. Это история о женщине, которая в пятьдесят четыре года впервые выбирает себя.
Когда буря отрезала нашего сына Савву в подземной галерее, а любовницу Гордея — на плавучем павильоне, единственный спасательный катер муж отправил к ней. Перед десятками камер он вынес Лиану на руках.
За сыном пошла я.
Савва выжил. И сохранил запись приказа отца:
«Катер идёт к Лиане. Сын подождёт».
Теперь Гордей требует, чтобы мы молчали ради его имени, должности и безупречной репутации. Он уверен: после двадцати восьми лет брака я снова уступлю и вернусь к роли удобной генеральской жены.
Но он ошибся.
Мне предстоит защитить сына, вернуть собственное имя, начать жизнь заново и понять, можно ли довериться мужчине, который не отдаёт мне приказов, а просто идёт рядом.
Это история не о мести. Это история о женщине, которая в пятьдесят четыре года впервые выбирает себя.
Ты ведь не станешь устраивать скандал в своём возрасте?
В пятьдесят пять мой муж решил, что я слишком стара, чтобы начать заново, слишком удобна, чтобы сопротивляться, и достаточно незаметна, чтобы отдать ему долю, архив и право называться автором моих работ.
Тридцать один год брака. Двадцать восемь лет в семейной компании. И моё имя исчезает с таблички главного проекта, пока рядом с мужем появляется молодая женщина, уже занявшая моё место.
Я не устраиваю скандал. Я просто не подписываю подготовленные бумаги, забираю инструменты отца и впервые подаю заявку на профессиональный конкурс под собственным именем.
Теперь мне предстоит доказать, кто на самом деле создавал знаменитые часы Ардинцевых, не потерять дочь, оказавшуюся между двумя родителями, и понять, можно ли снова довериться мужчине, который первым увидел во мне не брошенную жену, а мастера.
Бывший муж уверен: без него я никто.
Он ещё не понял, что опоздал меня возвращать.
В пятьдесят пять мой муж решил, что я слишком стара, чтобы начать заново, слишком удобна, чтобы сопротивляться, и достаточно незаметна, чтобы отдать ему долю, архив и право называться автором моих работ.
Тридцать один год брака. Двадцать восемь лет в семейной компании. И моё имя исчезает с таблички главного проекта, пока рядом с мужем появляется молодая женщина, уже занявшая моё место.
Я не устраиваю скандал. Я просто не подписываю подготовленные бумаги, забираю инструменты отца и впервые подаю заявку на профессиональный конкурс под собственным именем.
Теперь мне предстоит доказать, кто на самом деле создавал знаменитые часы Ардинцевых, не потерять дочь, оказавшуюся между двумя родителями, и понять, можно ли снова довериться мужчине, который первым увидел во мне не брошенную жену, а мастера.
Бывший муж уверен: без него я никто.
Он ещё не понял, что опоздал меня возвращать.
Муж вернулся с рыбалки к вечеру воскресенья - загорелый, счастливый, пахнущий дымом, но с пустым садком.
- Не клевало, - заявил он с порога.
Я ждала его на кухне. Как только Алексей вошёл, положила перед ним телефон, фотографиями вверх.
Лишь спустя долгую паузу ему удалось выдавить из себя хоть что-то:
- Как ты узнала?
Очевидно, он понял всё сразу, а остальное время просто искал слова.
- Серьёзно?! - я усмехнулась. - Это всё, что ты можешь сказать?
- Свет, я...
- Три года, - перебила я, и мой голос дрогнул. - Твоему ребёнку три года. Я правильно посчитала?
Он не ответил, но этим тягостным молчанием было всё сказано.
- Три года, - с видимым усилием я сохраняла самообладание, - ты жил на две семьи. Три года ездил туда, к ним, пока я освобождала холодильник для рыбы, и три года возвращался назад, ко мне, вынуждая меня чистить купленных в магазине карасей? Рыбак, значит! А я дура.
- Не клевало, - заявил он с порога.
Я ждала его на кухне. Как только Алексей вошёл, положила перед ним телефон, фотографиями вверх.
Лишь спустя долгую паузу ему удалось выдавить из себя хоть что-то:
- Как ты узнала?
Очевидно, он понял всё сразу, а остальное время просто искал слова.
- Серьёзно?! - я усмехнулась. - Это всё, что ты можешь сказать?
- Свет, я...
- Три года, - перебила я, и мой голос дрогнул. - Твоему ребёнку три года. Я правильно посчитала?
Он не ответил, но этим тягостным молчанием было всё сказано.
- Три года, - с видимым усилием я сохраняла самообладание, - ты жил на две семьи. Три года ездил туда, к ним, пока я освобождала холодильник для рыбы, и три года возвращался назад, ко мне, вынуждая меня чистить купленных в магазине карасей? Рыбак, значит! А я дура.
В жизни Яны было два Ярослава.
Одновременно...
А ещё подруга Ярославу. Которую она попросила об услуге...
Одновременно...
А ещё подруга Ярославу. Которую она попросила об услуге...
- Я перевел тебе денег на карту, - продолжил Саша, не отвечая на мой вопрос. - Купи себе что-нибудь нормальное и приведи себя в порядок. Не хочу, чтобы ты выглядела хуже других.
- Вряд ли я успею похудеть за неделю.
- Хотя бы платье нормальное купи, - сказал он. - И укладку сделай. На макияж запишись. Я вхожу в топ-менеджмент банка. Моя жена не может выглядеть, как курьер или сотрудница ПВЗ.
- Спасибо, - сказала я и ушла в ванную, чтобы не заплакать прямо при нем. На телефон в кармане халата пришло уведомление. Перевод от Саши на двести тысяч рублей.
- Кать, - говорил он за дверью. - Не обижайся. На правду не обижаются. Ну ты скажи, и в чем я не прав? Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым перед тобой. А в чем я виноват? В том, что ты себя запустила и не можешь взять себя в руки? Так что не перекладывай свою вину на меня.
- А ты что, уже забыл, почему это произошло? - спрашиваю, почти уже срываясь на слезы. - Не делай вид, что не помнишь. Я не хочу с тобой разговаривать.
- Вряд ли я успею похудеть за неделю.
- Хотя бы платье нормальное купи, - сказал он. - И укладку сделай. На макияж запишись. Я вхожу в топ-менеджмент банка. Моя жена не может выглядеть, как курьер или сотрудница ПВЗ.
- Спасибо, - сказала я и ушла в ванную, чтобы не заплакать прямо при нем. На телефон в кармане халата пришло уведомление. Перевод от Саши на двести тысяч рублей.
- Кать, - говорил он за дверью. - Не обижайся. На правду не обижаются. Ну ты скажи, и в чем я не прав? Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым перед тобой. А в чем я виноват? В том, что ты себя запустила и не можешь взять себя в руки? Так что не перекладывай свою вину на меня.
- А ты что, уже забыл, почему это произошло? - спрашиваю, почти уже срываясь на слезы. - Не делай вид, что не помнишь. Я не хочу с тобой разговаривать.
Выберите полку для книги
Особенности жанра Романы о неверности
Предлагаем обратить ваше внимание на серию книг из жанра «Романы о неверности». На сайте нашей платформы «Литмаркет» вы найдете и сможете почитать онлайн около двухсот литературных произведений в жанре исторической фантастики.
Этот жанр возник и начал активно развиваться в первой половине девятнадцатого века, когда стали востребованы описания судеб не только отдельных великих людей, но и целых стран и континентов, поданные под другим углом. Почему это произошло? Чтобы понять законы развития современного мироустройства, многие читатели захотели разобраться и проследить, как, по каким законам происходило развитие мира в прошлом. Другими словами – спрос породил предложение.
Сюжетная линия исторической фантастики
В каждом романе или повести этого жанра писатель воссоздает правдоподобную картину прошлых веков, все персонажи ведут себя таким образом, как это было принято в описываемую эпоху. Это касается и одежды героев, и тех словосочетаний, и реплик, которые использовались в те времена, а также соответствующих средств передвижения и технологий. Также авторы тщательно следят за тем, чтобы все, описываемые ими события, были возможны в ту эпоху. Например, Америка была открыта в пятнадцатом веке, значит, герой повести в жанре исторической фантастики, живший в четырнадцатом веке, никак не мог бы оказаться возле пирамиды майя.
Итак, с одной стороны, произведения в жанре исторической фантастики – это один из подразделов фантастики, то есть, вымышленные истории. С другой – они опираются на реальные события, рассказывают о реальных, живших в описываемый исторический период персонажах. С одной стороны – это захватывающие рассказы о вымышленных приключениях реально существовавших исторических фигурах, с другой – прекрасно описанные, происходившие в действительности исторические факты.
Заинтересовались? Из перечня представленных вашему вниманию литературных произведений в жанре исторической фантастики вы обязательно найдете и сможете почитать онлайн ту книгу, которая вам понравится.