Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
— Мечтаешь о побеге?
Я вздрогнула.
— Мечтаю о том, чтобы вы сдохли, — мило улыбнулась я.
Он усмехнулся.
— Уже лучше. Вчера ты просто молчала, а это было скучно.
— Вам скучно? — я спрыгнула с подоконника, скрестив руки на груди, копируя его позу. — Ужасно жаль. Может, похитите кого-нибудь повеселее?
— Зачем? Ты меня вполне устраиваешь.
Я вздрогнула.
— Мечтаю о том, чтобы вы сдохли, — мило улыбнулась я.
Он усмехнулся.
— Уже лучше. Вчера ты просто молчала, а это было скучно.
— Вам скучно? — я спрыгнула с подоконника, скрестив руки на груди, копируя его позу. — Ужасно жаль. Может, похитите кого-нибудь повеселее?
— Зачем? Ты меня вполне устраиваешь.
— Некоторые уходят с благодарностью. Другие — нет. Кричат, плачут, молят пощадить. Но это ничего не меняет.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.
Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.
В день своего сорокапятилетия я застала любовницу мужа за нашим столом – в серьгах моей покойной матери. А Толя вручил мне подарок: ее тест с двумя полосками. Пока я двадцать три года мечтала о ребенке, он уверял, что детям не место в нашей жизни. Теперь ребенок будет. Просто не у меня.
Я вышла из дома разбитой, но боль быстро превратилась в ярость. Я больше не собиралась быть удобной женой, прощать предательство или менять обретенную свободу на нового мужчину. Даже на такого, как Саша – спокойного, взрослого и слишком хорошо понимающего мои страхи.
Саша не обещает вечность – он просто остается рядом. А Толя, привыкший считать меня своей собственностью, готов доказать, что развод еще не означает свободу...
Я вышла из дома разбитой, но боль быстро превратилась в ярость. Я больше не собиралась быть удобной женой, прощать предательство или менять обретенную свободу на нового мужчину. Даже на такого, как Саша – спокойного, взрослого и слишком хорошо понимающего мои страхи.
Саша не обещает вечность – он просто остается рядом. А Толя, привыкший считать меня своей собственностью, готов доказать, что развод еще не означает свободу...
Она узнаёт его сразу, но вместо того чтобы разоблачить ложь, улыбается и представляется другим именем. Сегодня они могут быть кем угодно. Флиртовать и касаться друг друга, но утром они снова станут всего лишь бывшими.
Снова первый взгляд.
Снова первое прикосновение.
Снова возможность выбрать друг друга.
Но однажды им придётся встретиться без масок.
Снова первый взгляд.
Снова первое прикосновение.
Снова возможность выбрать друг друга.
Но однажды им придётся встретиться без масок.
После предательства мужа жизнь раскололась на ДО и ПОСЛЕ. Нет, даже не так: всё началось намного раньше, только вот с какого именно момента — уже не помню.
Суть в том, что я осталась одна с толстой попой, вредным котом и диагнозом «бесплодие».
И есть ли шанс, что жизнь всё-таки изменится и я буду счастливой? Как знать, но однозначно розовый костюм и несгибаемая воля дадут свои плоды.
Суть в том, что я осталась одна с толстой попой, вредным котом и диагнозом «бесплодие».
И есть ли шанс, что жизнь всё-таки изменится и я буду счастливой? Как знать, но однозначно розовый костюм и несгибаемая воля дадут свои плоды.
Я правда очень хотела убежать. Я даже сделала шаг. Но у меня просто не было шанса, потому что я сразу же оказалась в воздухе, вниз головой...
И вот теперь меня везут в отделение, как преступницу какую-то. Даже наручники на меня надели.
— Ох и обрадуется твой папка! — со смехом говорит мне Евгений, папин подчинённый.
— Не надо было папе говорить, — тихо говорю я.
— Ну ничего не поделаешь, Кристина, ничего не поделаешь.
— Папа меня убьёт, — обречённо говорю я.
— Зачем ты вообще туда полезла? Что за глупые игры вы там устроили со своей подружкой?
— Я была одна! — уверенно заявляю я.
— Да? А вторая преступница пойманная на территории Керимова — не она?
— Ещё кого-то поймали? — удивлённо спросила я. Я ведь была уверена, что она сбежала. Мы с ней так и договаривались, что если кого-то поймают, вторая убегает.
— Ага. Тоже везут в отдел. Там и встретитесь, — ржёт он.
Что за мужики такие пошли? Чуть что — сразу в полицию звонят. Слабаки!
И вот теперь меня везут в отделение, как преступницу какую-то. Даже наручники на меня надели.
— Ох и обрадуется твой папка! — со смехом говорит мне Евгений, папин подчинённый.
— Не надо было папе говорить, — тихо говорю я.
— Ну ничего не поделаешь, Кристина, ничего не поделаешь.
— Папа меня убьёт, — обречённо говорю я.
— Зачем ты вообще туда полезла? Что за глупые игры вы там устроили со своей подружкой?
— Я была одна! — уверенно заявляю я.
— Да? А вторая преступница пойманная на территории Керимова — не она?
— Ещё кого-то поймали? — удивлённо спросила я. Я ведь была уверена, что она сбежала. Мы с ней так и договаривались, что если кого-то поймают, вторая убегает.
— Ага. Тоже везут в отдел. Там и встретитесь, — ржёт он.
Что за мужики такие пошли? Чуть что — сразу в полицию звонят. Слабаки!
Она влетела в мою грудь, как цунами обрушивается на берег: мощно, поглощая, увлекая за собой.
Я инстинктивно ловлю на лестнице девушку. В нос ударил аромат персика и чего-то неуловимо женского, тонкого, живого и невероятно сексуального… внутри всё как будто обрывается и струной пробивает тело.
Контроль рушится ровно в тот момент, когда я слышу ее выдох со стоном…
Резко наклоняюсь и впиваюсь губами в ее губы. Властно, требовательно, так, как будто она всегда принадлежала только мне и я просто долго ждал ее появления.
С рыком врываюсь языком в ее рот, исследуя, пробуя ее на вкус, высасывая ее дыхание...
Одно случайное столкновение на лестнице... одна случайная встреча... и два человека взрываются от пробудившейся страсти!
Я инстинктивно ловлю на лестнице девушку. В нос ударил аромат персика и чего-то неуловимо женского, тонкого, живого и невероятно сексуального… внутри всё как будто обрывается и струной пробивает тело.
Контроль рушится ровно в тот момент, когда я слышу ее выдох со стоном…
Резко наклоняюсь и впиваюсь губами в ее губы. Властно, требовательно, так, как будто она всегда принадлежала только мне и я просто долго ждал ее появления.
С рыком врываюсь языком в ее рот, исследуя, пробуя ее на вкус, высасывая ее дыхание...
Одно случайное столкновение на лестнице... одна случайная встреча... и два человека взрываются от пробудившейся страсти!
Я застала мужа с любовницей в тот день, когда он решил украсть еще и мой проект. Ушла с одним чемоданом, а крышу над головой мне предложил человек, рядом с которым мне опаснее всего оставаться. Мой свекор.
Мирону пятьдесят два. Он властный, сдержанный и слишком хорошо знает, чего я боюсь. Именно он возвращает мне авторство, слышит каждое мое «нет» и смотрит так, как муж не смотрел уже много лет.
Развод еще не завершен. Поселок следит за каждым нашим шагом. Его сын требует вернуть все на место. А между нами остается все меньше расстояния.
Я не хочу снова стать частью чужой фамилии. Но что, если запретное желание взаимно, а мужчина, которого мне нельзя любить, впервые предлагает выбрать не его, а себя?
Мирону пятьдесят два. Он властный, сдержанный и слишком хорошо знает, чего я боюсь. Именно он возвращает мне авторство, слышит каждое мое «нет» и смотрит так, как муж не смотрел уже много лет.
Развод еще не завершен. Поселок следит за каждым нашим шагом. Его сын требует вернуть все на место. А между нами остается все меньше расстояния.
Я не хочу снова стать частью чужой фамилии. Но что, если запретное желание взаимно, а мужчина, которого мне нельзя любить, впервые предлагает выбрать не его, а себя?
Одна ночь с незнакомцем. Один последующий за этим контракт.
Алиса Грей — железная леди, успешная риелторша, которая не верит в любовь и строит стены выше небоскребов. Случайная ночь с красивым студентом — просто способ сбросить напряжение. Утром она оставляет ему деньги и уходит, даже не узнав имени. Простая физика, ничего серьёзного.
Он — Макс Родионов, владелец здания, о котором она мечтает. Он не зол на неё. Он предлагает ей сделку: семь ночей по его правилам. Если она не влюбится в него — здание её от и до еще и бесплатно. Если проиграет — она станет его на пять лет.
Но что, если ставка в этой игре — не квадратные метры, а её сердце?
Алиса Грей — железная леди, успешная риелторша, которая не верит в любовь и строит стены выше небоскребов. Случайная ночь с красивым студентом — просто способ сбросить напряжение. Утром она оставляет ему деньги и уходит, даже не узнав имени. Простая физика, ничего серьёзного.
Он — Макс Родионов, владелец здания, о котором она мечтает. Он не зол на неё. Он предлагает ей сделку: семь ночей по его правилам. Если она не влюбится в него — здание её от и до еще и бесплатно. Если проиграет — она станет его на пять лет.
Но что, если ставка в этой игре — не квадратные метры, а её сердце?
— Убирайся, — произнесла она ледяным тоном.
— Послушай, я...
— Убирайся! — она резко села, прижимая разорванную рубашку к груди. В её глазах не было слёз. Только ненависть. Чистая, ледяная, как сталь.
Влад открыл рот, но передумал. Подобрал ремень, одёрнул рубашку. Посмотрел на неё — в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на стыд. Или на раскаяние. Инге было всё равно.
Он вышел. Дверь закрылась.
Инга сидела на кровати, обхватив плечи руками. Внутри — пусто. Только отголоски боли и жгучее, невыносимое унижение.
Он показал своё истинное лицо. Зверь. Животное. А я... я даже не смогла защититься...
— Послушай, я...
— Убирайся! — она резко села, прижимая разорванную рубашку к груди. В её глазах не было слёз. Только ненависть. Чистая, ледяная, как сталь.
Влад открыл рот, но передумал. Подобрал ремень, одёрнул рубашку. Посмотрел на неё — в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на стыд. Или на раскаяние. Инге было всё равно.
Он вышел. Дверь закрылась.
Инга сидела на кровати, обхватив плечи руками. Внутри — пусто. Только отголоски боли и жгучее, невыносимое унижение.
Он показал своё истинное лицо. Зверь. Животное. А я... я даже не смогла защититься...
Подборка откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги