Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-emotsionalno»

Подписывая договор о неразглашении, я не подозревала, что происходит за стенами особняка. Хозяин дома может показаться харизматичным и привлекательным мужчиной, но это только снаружи, а внутри он настоящий дьявол. Тиран, возомнивший себя богом и вершитель судеб. Для него нет запретов и закона. Он с лёгкостью заставляет людей жить по его правилам. Несогласных нет, дьявол их уничтожает, как и всё живое, что попадает ему в руки. Устроиться работать в большой охраняемый дом было легко, а покинуть его уже невозможно.
Властный герой
Невинная, нежная героиня
Большая разница в возрасте (мужчина старше)
Очень эмоционально
ХЭ!

– Что ты здесь делаешь? – выдыхаю я, и мой голос звучит не возмущённо, а испуганно.
– Живу, – он поворачивается ко мне всем корпусом. – Со вчерашнего дня. Или ты не слышала?
В голове вспыхивает вчерашняя сцена: его руки на моих ягодицах, его шёпот, от которого подкашивались ноги, и эта стена позора, когда комендантша заорала «разврат!».
- Ты уберёшься отсюда. Я пойду к декану, я напишу жалобу, я…
– Что ты напишешь? – он делает шаг ко мне. – Я имею право здесь быть, я же иногородний, без прописки.
Это удар под дых. Я бледнею, чувствуя, как внутри всё обрывается.
– До вечера, соседка, – летит мне вслед. – У нас теперь общий душ, кстати. Может, повторим?

— Мой брат встанет на одно колено, и ты скажешь ему «нет», — говорит Арс тихо и делает шаг ко мне.
Я отступаю.
— Нет! Я не буду этого делать! — говорю, стараясь что бы голос не дрожал. — Я люблю Мирона!
Он усмехается. Медленно. Хищно.
— Любишь? Тогда давай проверим, как долго он будет любить тебя… Когда узнает, какая на самом деле его невеста?

Он — брат моего парня.
Человек без тормозов.
Чудовище.
Я ненавижу его.
И теперь между нами секрет, который может разрушить мою жизнь. Или мне придется подчиниться ему…

Я думала, что этот ночной рейс будет рутинной поездкой: продать квартиру, навестить могилу мамы, увидеть старую подругу. Но судьба подкинула мне попутчика — наглого, молодого, самоуверенного Мишу. Мы играли в опасную игру, где правда перемешалась с ложью, а каждый взгляд обжигал. Я не хотела поддаваться, но его руки, его голос, его зелёные глаза сломали все мои барьеры. Та ночь в купе перевернула меня — я впервые почувствовала себя живой. Утром я сбежала, оставив его на перроне. Но город детства приготовил мне главный сюрприз: Миша оказался сыном моей подруги Даши. Теперь мне придётся смотреть в глаза человеку, с которым я разделила самое интимное, и выбирать между прошлым, настоящим и неожиданным чувством, которое не спрашивает возраста. Я не искала любви — она нашла меня в стучащих колёсах поезда. И теперь я не знаю, смогу ли снова отпустить его. Или он уже стал моей судьбой?

— Ты влезла между нами. В щель, которой раньше не было. Теперь он смотрит на меня как на врага. Из-за тебя.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.

— Ты в ней дыру прожжешь, — насмешливо отмечает друг. — Так понравилась?
— Кто, больная эта? — повернувшись к нему, лениво усмехаюсь я. — Слежу, чтоб не кинулась просто. Покусает еще. Она же бешеная.

***
Мы не выносим друг друга с самой первой встречи. Она – новенькая в универе. Бойкая, дерзкая, упрямая. Каждое ее слово в мой адрес пропитано ядом. Порой я хочу придушить ее, а порой… прижать к стене и целовать до одури, чтобы она, наконец-то, заткнулась.
И с каждым нашей стычкой второй вариант привлекает меня все больше… Что за дела?

— Ты в моей власти, красавица, пока не попробую, не отпущу!
Приехала в рабочую командировку, чтобы заключить важный договор с капризным клиентом, но попала в плен к озабоченному горцу, который обожает девушек с пышными формами.
— Как вы попали в мой номер? Кто вас пустил?
— Сладкая, — усмехается огромный накачанный кавказец, — в этом городе я захожу, куда захочу, и никто меня не остановит.
Не успеваю возмутиться, как он зажимает меня в угол.
— Красавица, — говорит он хрипло, — я знаю твою страшную тайну, и одного моего звонка хватит, чтобы упечь тебя за решётку… хочешь остаться на свободе, тебе придётся очень постараться.
На этих словах он впивается в мои губы жарким поцелуем.
И начинает раздевать…

— Убери от меня свои руки! — вырывается у неё, когда отпускаю её на секунду. — Что ты творишь?!
Голос дрожит. Она натягивает на себя одеяло.
Смотрит так, будто перед ней психопат, сбежавший из закрытой клиники. Почему-то это неприятно цепляет.
— Тише, — цежу. — Только не ори.
— Ты… что ты здесь делаешь?! Ты ненормальный! —
пытается повысить голос, вздёрнув острый носик.
— Успокойся, — говорю жёстко. — Не повышай голос, если не хочешь, чтобы нас услышали.
— Выйди из моей комнаты.
— Нет. Ты меня выслушаешь. И не вынуждай снова заткнуть тебе рот.
Она зажимает край одеяла, пыхтит от возмущения.
— Богдан, уйди отсюда, я сейчас…
— Слушай внимательно и запоминай, — перебиваю. Наклоняюсь ближе, давлю взглядом. — Завтра ты пойдёшь в деканат и заберёшь своё заявление. Скажешь, что всё придумала. Поняла?
Маша застывает. А потом глаза её вспыхивают.
— С чего это?
— Потому что я так сказал.

Соня обычная деревенская девушка в разводе. Ее жизнь простая и размеренная. Но…все меняется тогда, когда она встречает свою первую любовь, Кирилла. Который бросил ее восемь лет назад..

— Если ты не уснёшь... — он делает паузу. — Максимум месяц. Мозг перегреется. Откажет, как процессор без охлаждения. Сначала галлюцинации, потом потеря сознания, потом кома. И всё.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.