Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»

– Экстренная пациентка! Отслойка плаценты, срок тридцать две недели! Критическая кровопотеря! Это ваша сестра, но… Хирургов нет, все заняты. Вы наш единственный шанс! – в трубке раздался истеричный, сбивчивый голос дежурного врача
Я влетаю в родильный дом как ураган. Сердце колотится где-то в горле, мысли только о предстоящей операции кесарева сечения. И тут я вижу его…
Мой муж. Он стоит прямо на пути в отделение. Зачем он здесь?
На долю секунды я замираю. Мой взгляд цепляется за деталь, от которой кровь стынет в жилах: на его щеке, прямо под скулой, алеет жирный отпечаток губной помады.
Он делает шаг навстречу.
– Спаси их. Обоих. Спаси мою любимую женщину и нашего сына! – его голос превращается в звериный рык: – Если с ними хоть что-то случится, я тебя уничтожу!

— Ребёнка я не брошу, — говорит супруг. — Амира — моя кровь, я буду в её жизни, это не обсуждается.
— А я?
— А ты — моя жена. Это тоже не обсуждается.
— Нет, Дамир. Я больше не твоя жена. Я хочу развод.
Он делает шаг ко мне.
— Нет, — говорит он.
— Это не твоё решение.
— Это моё решение. Развода не будет.
— Ты не можешь…
— Могу.
***
Я сломала его планы и добилась развода. Вместо покорности и слёз — новая жизнь. Правда, бывший решил иначе, и спустя время он без зазрения совести твердо решил вернуть семью обратно. И жить на две семьи...

🔥Эксклюзивно🔥
— Я ухожу от тебя, – эти холодные отточенные слова повисли между нами, словно лезвие гильотины. — Наш брак изжил себя. Двадцать лет одно и то же. Надоело! — он произнёс это с такой будничной, леденящей простотой, будто объявил о том, что вынес мусор. Двадцать лет… Прожитых вместе дней, ночей, взглядов, смеха, слёз, тысяч “доброе утро” и “спокойной ночи”. И всё это теперь умещалось в одно короткое, обжигающее слово — “надоело”.
Я подняла на него глаза, искала в знакомом до каждой морщинки лице хоть тень шутки, игру, признаки нервного срыва. Однако видела лишь отстранённую, почти чужую маску. Мир перевернулся с ног на голову, и я наблюдала за этим со стороны, как в плохом кино, не в силах пошевелиться. Сквозь нарастающий гул в ушах я услышала собственный, до неузнаваемости изменившийся голос.
— У тебя кто-то появился?
— Причём здесь это? Я хочу развода! Собственно, какая разница?
*Предательство и измена
*Сильная героиня, ХЭ

— Я не так хотел все тебе рассказать! — заявляет неверный муж.
— А как? С цветами, рестораном и речью про то, как я все это заслужила? — язвлю в ответ.
— Ты реально сама виновата, — огрызается он. — Ты посмотри на себя. Думаешь, это просто так произошло? Ты себя когда в последний раз в зеркало видела? Вечно уставшая, вечно с ребенком, вечно недовольная. Ты себя запустила, Надя. Растяжки, морщины уже полезли, — фыркает следом. — Ты как… грязные носки. Привык. Вроде удобно. Но на люди в таких не выходят.

Я думала, самое страшное — узнать об измене мужа. Оказалось, что нет. Самое страшное — это когда изменщик умоляет все простить и вернуться к нему, а потом свекровь вручает ребенка от его любовницы со словами:
— Ты же мать. Ты справишься.

Я танцевала Жизель в пустом театре, когда увидела в окно, как люди в чёрном «крышуют» нашего директора. Они нашли меня. Поймали. Уже тащили в машину, когда дверь гримерки открылась. На пороге стоял Он. Светлые глаза, холодная усмешка, дорогое пальто. Змей.
— Я только что спас тебе жизнь, глупая птичка, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Меня Руслан зовут. Запомни, кто твой ангел-хранитель.
Я плюнула ему в лицо. Он улыбнулся. А через минуту я уже сидела в его машине, потому что он пригрозил моей подруге. Змей забрал меня в свой стеклянный пентхаус. Запер в золотой клетке. Сказал, что я — свидетель, что он меня защищает.
— Будешь послушной, — бросил он, — будет тебе и балетный станок, и пуанты.
Я стиснула зубы:
— А если не буду?
Он подошёл вплотную, прижал меня к панорамному окну — за спиной пятьдесят этажей пустоты.
— Тогда узнаешь, что Змеи делают с непослушными птичками.
Я смотрю в его глаза и чувствую: он не врёт. Он сломает меня. Или я сломаю его.

- Дерзишь, Катерина Андреевна? - спрашивает мой возможный босс.
Ох, не на ту ты напал, не с той решил ты поиграть.
- Не имею привычки дерзить, когда мне не хамят, Марат Багратович. Вы работу мне дадите или как?
- Да я ж тебя сломаю, дура. Я ж тебя заставлю мужиков уважать. Ты не протянешь, - бросает мне вызов, и я этот вызов принимаю.
- Начнете ломать, включу свое обаяние, и будете руки мне целовать, стоя на коленях, умоляя позволить оставить поцелуй и на губах, - говорю как-то высокопарно, странно, не похоже на себя.
- А ты забавная, Екатерина Андреевна. Но ты в зеркало на себя посмотри. Глядя на тебя, настроение всегда на полшестого, и на двенадцать тебе его не поднять.
- Тогда чего боитесь? Неужели все же настроение у вас сейчас не на полшестого? - смотрю на него с вызовом, и вижу, как в нем борются желания порвать меня на лоскуты и обладать. Вот только какое желание в нем победит?

— Ты сядешь за кражу препаратов, Лена, а мы с мамой тихо заберем твои сорок восемь миллионов, — бывший муж брезгливо перешагнул через меня.
— Вы чудовища! Я всё расскажу следователю!
— Никто не поверит нищей медсестре, — усмехнулся он, и железная дверь камеры захлопнулась.
Но через час засов лязгнул снова, и на пороге вырос ОН — Марк Громов, гениальный и безжалостный хирург по прозвищу «Палач».
— Я выкупил твоё дело, Смирнова. Отныне ты принадлежишь мне.
— Я не продаюсь! — выдохнула я, когда его обжигающе горячие руки жёстко впечатали меня в бетонную стену.
— Я уже заплатил, — его властный шёпот обжёг мне губы.
— А теперь раздевайся. Я хочу осмотреть свою новую собственность...

— Ты дрожишь, — прошептал он хрипло. — Холодно? Или боишься?
Я не могла ответить. Только мотнула головой.
— Тогда отчего? — его губы коснулись места, где бился мой пульс на шее. — От меня?
Я снова не ответила. Но моё тело ответило за меня — прогнулось в пояснице, прижимаясь к нему ближе. Он почувствовал это. Усмехнулся, и от этой усмешки я сжала бёдра, пытаясь унять дрожь.
— Черт, Клубничка, выдохнул он мне в губы: — Ты убьёшь меня.

Моя жизнь не была идеальной, как в сказках или кино. Совершенно обычная для девятнадцатилетней девушки. Учёба, работа, парень. Но всё изменилось после глупой случайности. И теперь отец моего парня хочет меня себе.

– Однажды, – начинает он, и его взгляд уходит куда-то в сторону, в прошлое, – шесть лет назад, мне приснился сон. Я не верю в эту ерунду обычно, но тот сон был... другим. Слишком реальным, слишком ярким, будто я не спал, а жил в какой-то другой параллельной вселенной.
Он замолкает, проводя ладонью по лицу. Я вижу, как дрожат его пальцы.
– Там была ты, такая же, как сейчас: с этими глазами, с этой родинкой у виска. Ты стояла на перроне вокзала, и вокруг был туман. А ты улыбнулась и сказала мне одну фразу, которую я запомнил её дословно. Ты сказала: «Мы скоро встретимся».
По моей спине пробегает холодок. Это странно и нереально, но в его голосе нет ни капли лжи.
– И я проснулся, – продолжает Марат, и его голос становится глубже, напряжённее. – Я не знал твоего имени и не знал, где ты живёшь. Я запомнил только твоё лицо. И это стало моим проклятием.

Он приехал за наследником. Она — мать, которая не отдаст.

Тагир Алиев, властный архитектор из Дербента, уверен: сын его погибшего брата должен расти в их семье. Катя, хозяйка питомника роз, скорее засыплет его навозом, чем отдаст малыша.

Теперь они вынуждены делить будни, розы и колючки — пока суд не решит, с кем останется ребёнок.

Вот только сердце не спрашивает разрешения…

От ненависти до любви — один шаг. Или один построенный парник.