Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
– Иди и успокой его! – приказывает муж, указывая на надрывающегося от плача младенца, которого родила его любовница. – Ты же жена! Это твой долг!
– Я тебе не нянька, Витя. И не прислуга для твоей подстилки.
– Заткнись! – муж сжимает кулаки. – Ты бесплодная пустышка! Радуйся, что я вообще принес наследника в этот дом! Будешь делать то, что я скажу, иначе я уничтожу тебя! Мой приказ не обсуждается!
Пять лет брака перечеркнуты одним предательством.
Муж думает, что я сломаюсь, покорно проглочу унижение и буду прислуживать его новой «семье», чтобы сохранить видимость идеального брака.
Но он недооценил женщину, которой нечего терять. Он сам вложил мне в руки оружие для своей казни.
И теперь правила игры диктую я.
– Я тебе не нянька, Витя. И не прислуга для твоей подстилки.
– Заткнись! – муж сжимает кулаки. – Ты бесплодная пустышка! Радуйся, что я вообще принес наследника в этот дом! Будешь делать то, что я скажу, иначе я уничтожу тебя! Мой приказ не обсуждается!
Пять лет брака перечеркнуты одним предательством.
Муж думает, что я сломаюсь, покорно проглочу унижение и буду прислуживать его новой «семье», чтобы сохранить видимость идеального брака.
Но он недооценил женщину, которой нечего терять. Он сам вложил мне в руки оружие для своей казни.
И теперь правила игры диктую я.
Дверь оказалась не заперта. Я вошла в прихожую и сразу услышала голоса наверху, негромкие, спокойные, не как у людей, которые боятся, что их поймают, а как у тех, кто давно чувствует себя в безопасности.
Потом смех. Женский, лёгкий, совершенно не озабоченный нравственными принципами.
Я не помню, как поднялась по лестнице. Ноги меня едва держали. Стояла и слушала, как за стеной о чём-то говорили вполголоса, как скрипнула кровать, как снова засмеялись - теперь уже оба. И это “оба” было отдельной, очень точной болью.
Вика вышла из спальни первой, на ходу застёгивая серёжку. Именно серёжку. Эта деталь почему-то врезалась в память сильнее всего: не расстёгнутая на груди блузка, не растрёпанные волосы, не размазанная помада после поцелуя, а простая серёжка, как будто она всего лишь приводила себя в порядок после чего-то привычного.
За её спиной заправлял рубашку в брюки мой муж Игорь.
Потом смех. Женский, лёгкий, совершенно не озабоченный нравственными принципами.
Я не помню, как поднялась по лестнице. Ноги меня едва держали. Стояла и слушала, как за стеной о чём-то говорили вполголоса, как скрипнула кровать, как снова засмеялись - теперь уже оба. И это “оба” было отдельной, очень точной болью.
Вика вышла из спальни первой, на ходу застёгивая серёжку. Именно серёжку. Эта деталь почему-то врезалась в память сильнее всего: не расстёгнутая на груди блузка, не растрёпанные волосы, не размазанная помада после поцелуя, а простая серёжка, как будто она всего лишь приводила себя в порядок после чего-то привычного.
За её спиной заправлял рубашку в брюки мой муж Игорь.
— Мы договорились о деловых отношениях! — отчаянно шепчу я, вжимаясь в край стола.
— К черту деловые отношения, Исаева, — выдыхает мой босс, и его глаза темнеют. — Я не могу больше играть в эту субординацию.
***
Валентин Смелов — миллиардер, плейбой и мой личный ночной кошмар. Я ненавижу его так же сильно, как меня тянет к нему. Я думала, что статус его девушки — это просто услуга за спасение. Но грань между игрой и правдой стерлась после первого же поцелуя.
Смогу ли я поверить мужчине, который привык всё оценивать в деньгах, или наши чувства — просто очередной инвестиционный риск?
— К черту деловые отношения, Исаева, — выдыхает мой босс, и его глаза темнеют. — Я не могу больше играть в эту субординацию.
***
Валентин Смелов — миллиардер, плейбой и мой личный ночной кошмар. Я ненавижу его так же сильно, как меня тянет к нему. Я думала, что статус его девушки — это просто услуга за спасение. Но грань между игрой и правдой стерлась после первого же поцелуя.
Смогу ли я поверить мужчине, который привык всё оценивать в деньгах, или наши чувства — просто очередной инвестиционный риск?
Роман о любви немолодых, уже почти проживших жизнь, людей.Они случайно встретились в солнечной Турции, на берегу моря.
— Ты говоришь слишком много. — Он крепко взял меня за подбородок и сжал.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
— Добрый вечер, Варвара Игоревна! Как здоровье?
Я сказала это, стоя у крыльца дома, где мой муж прижимался ухом к животу беременной девушки.
«Больная» свекровь выглядела прекрасно. Даже счастливо. Еще бы: ее мечта почти сбылась. У Ярослава будет сын.
Только не от меня.
Пятнадцать лет брака, дочь, доверие, попытки родить второго ребенка, боль от потери — всё это оказалось неважным.
Важно было другое: наследник.
И если бы я не приехала в тот вечер, мне бы, наверное, еще долго врали.
Я должна была молча принять? Остаться женой для приличия? Мамой для чужого ребенка в документах?
А я выбрала развод.
Но измена — лишь верхушка айсберга.
Оказалось, что вся моя семья была построена на лжи.
Я сказала это, стоя у крыльца дома, где мой муж прижимался ухом к животу беременной девушки.
«Больная» свекровь выглядела прекрасно. Даже счастливо. Еще бы: ее мечта почти сбылась. У Ярослава будет сын.
Только не от меня.
Пятнадцать лет брака, дочь, доверие, попытки родить второго ребенка, боль от потери — всё это оказалось неважным.
Важно было другое: наследник.
И если бы я не приехала в тот вечер, мне бы, наверное, еще долго врали.
Я должна была молча принять? Остаться женой для приличия? Мамой для чужого ребенка в документах?
А я выбрала развод.
Но измена — лишь верхушка айсберга.
Оказалось, что вся моя семья была построена на лжи.
Я спасла женщину, которая носила ребенка от моего мужчины. А утром узнала, что именно моей электронной подписью он прикрыл свою ложь. Теперь под угрозой не только любовь, но и моя карьера. Глеб уверен: эти четыре года нельзя перечеркнуть изменой. Новый начмед Демьян уверен в другом: правда важнее удобных чувств. А я же должна решить, кому верить, когда каждый мужчина знает, как сделать мне больно... и только один не просит ослепнуть ради любви...
Он - зачуханый и невзрачный айтишник двадцати пяти лет, живущий в маленькой комнатушке на проспекте Бронского. Она - демонесса высшего уровня, заточенная колдунами Востока в века, покрытые песками.
====
За что меня наказали смертные? Конечно, за тёмную власть похоти и любви. Я, Александра, великая повелительница самых сокровенных чувств души, обладаю телом тонким, словно сотканным из шёлка. Волосы мои зачёсаны назад, открывая лицо — роковое, гордое, бесстрашное перед друзьями и врагами.
Я знала всех дьяволов высшего уровня, а также тёмных архангелов и князей — слуг высшего лорда тьмы, а с некоторыми даже...
====
За что меня наказали смертные? Конечно, за тёмную власть похоти и любви. Я, Александра, великая повелительница самых сокровенных чувств души, обладаю телом тонким, словно сотканным из шёлка. Волосы мои зачёсаны назад, открывая лицо — роковое, гордое, бесстрашное перед друзьями и врагами.
Я знала всех дьяволов высшего уровня, а также тёмных архангелов и князей — слуг высшего лорда тьмы, а с некоторыми даже...
❤️ПОВЕСТЬ ЗАВЕРШЕНА❤️
– Мама в больницу попала. А я к тебе поехал. Ты же не блосишь меня? – Заглядывает в глаза, а у меня в горле вязкий комок встаёт.
И я, как ни силюсь, не могу протолкнуть его обратно.
Поэтому сиплю как утопленник.
– Не брошу. Только…
– Что?
– А что с мамой?
– Мама умилает. Влачи сказали, что ей недолго осталось. А я в детский дом ужас как не хочу.
– Мама в больницу попала. А я к тебе поехал. Ты же не блосишь меня? – Заглядывает в глаза, а у меня в горле вязкий комок встаёт.
И я, как ни силюсь, не могу протолкнуть его обратно.
Поэтому сиплю как утопленник.
– Не брошу. Только…
– Что?
– А что с мамой?
– Мама умилает. Влачи сказали, что ей недолго осталось. А я в детский дом ужас как не хочу.
— У меня другая, но я тебя ни в чем не упрекаю… — муж сделал глоток, и я видела, как дернулся его кадык. — После долгого брака и ребенка, ты изменилась. Я предлагал тебе прийти ко мне, но ты не захотела, хотя я тот, кто каждый день приводит к идеалу устаревшие тела…
Холодный пот прокатился по телу.
– То есть я тебя уже не устраиваю? – плечо нервно дернулось, и я его потерла. – Это наш ребенок, точно ты сейчас не меня упрекаешь в том, что я рожала?
— Точно… Но раз ты обо всем узнала, нет смысла молчать, — он окинул меня взглядом и усмехнулся. – Развода не хочу, но и того ребенка не брошу.
Я задрожала.
– И ты притащил меня на эту яхту, чтобы мне об этом сообщить? – я вздрогнула и огляделась по сторонам. – Что у тебя будет ребенок от другой? Идеальной? И ты думаешь, что я это просто стерплю? Я подам на развод, и оберу тебя до нитки!
Холодный пот прокатился по телу.
– То есть я тебя уже не устраиваю? – плечо нервно дернулось, и я его потерла. – Это наш ребенок, точно ты сейчас не меня упрекаешь в том, что я рожала?
— Точно… Но раз ты обо всем узнала, нет смысла молчать, — он окинул меня взглядом и усмехнулся. – Развода не хочу, но и того ребенка не брошу.
Я задрожала.
– И ты притащил меня на эту яхту, чтобы мне об этом сообщить? – я вздрогнула и огляделась по сторонам. – Что у тебя будет ребенок от другой? Идеальной? И ты думаешь, что я это просто стерплю? Я подам на развод, и оберу тебя до нитки!
Русские романы
Выберите полку для книги