Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
🔥 ЗАВЕРШЕНА!
🔥НИЧЕГО ПОДОБНОГО В КНИГЕ НЕТ! ЭТО НОВЫЙ ДИЗАЙ
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату.
— Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует.
Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму.
— Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных.
— Что?! — его вопль набирает обороты, а совсем еще не старческое лицо мужчины лет пятидесяти на глазах заливается густым, опасным багровым цветом, от лба к упрямому, квадратному подбородку.
Внутренний голос предостерегающе шепчет: «Сбавь обороты, Люба. Мужик приехал с кризом, двести на сто двадцать. Не дай бог, лопнет сосуд от натуги. Потом бумаги, объяснительные, комиссия…»
Вот только у меня сегодня, похоже, предохранитель пе
🔥НИЧЕГО ПОДОБНОГО В КНИГЕ НЕТ! ЭТО НОВЫЙ ДИЗАЙ
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату.
— Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует.
Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму.
— Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных.
— Что?! — его вопль набирает обороты, а совсем еще не старческое лицо мужчины лет пятидесяти на глазах заливается густым, опасным багровым цветом, от лба к упрямому, квадратному подбородку.
Внутренний голос предостерегающе шепчет: «Сбавь обороты, Люба. Мужик приехал с кризом, двести на сто двадцать. Не дай бог, лопнет сосуд от натуги. Потом бумаги, объяснительные, комиссия…»
Вот только у меня сегодня, похоже, предохранитель пе
— Я с тобой развожусь, Леш, — говорю я, видя помаду на губах мужа и царапины от ногтей на его груди. — Ничего не скажешь?
— Что ты хочешь от меня услышать? Не надо, не уходи от меня? Ты мне нужна? Я без тебя не справлюсь? Этого не будет! Лучше уж быть одному, чем просить остаться жену, которая бросает тебя, когда ты в ней больше всего нуждаешься!
— Я тебя бросаю? Я! Нет, мой дорогой, это ты меня бросил, когда переспал с другой в тот момент, когда я всеми силами пытаюсь тебя поддержать!
— Ну гульнул я пару раз на сторону. Что теперь из-за этого семью рушить?
После этого я не смогла остаться с мужем! И да, бросила его в трудный период, оставив разбираться со своим проблемами в одиночестве. Постаралась не думать о тридцати годах, которые мы провели вместе. Пока однажды не случилось то, что перевернуло мою устоявшуюся жизнь вверх ногами, и сын не сказал:
— Мам, тебе нужно позвонить папе. Только он сможет помочь...
— Что ты хочешь от меня услышать? Не надо, не уходи от меня? Ты мне нужна? Я без тебя не справлюсь? Этого не будет! Лучше уж быть одному, чем просить остаться жену, которая бросает тебя, когда ты в ней больше всего нуждаешься!
— Я тебя бросаю? Я! Нет, мой дорогой, это ты меня бросил, когда переспал с другой в тот момент, когда я всеми силами пытаюсь тебя поддержать!
— Ну гульнул я пару раз на сторону. Что теперь из-за этого семью рушить?
После этого я не смогла остаться с мужем! И да, бросила его в трудный период, оставив разбираться со своим проблемами в одиночестве. Постаралась не думать о тридцати годах, которые мы провели вместе. Пока однажды не случилось то, что перевернуло мою устоявшуюся жизнь вверх ногами, и сын не сказал:
— Мам, тебе нужно позвонить папе. Только он сможет помочь...
– Твоя дочь похожа на меня. Почему? – играет желваками Алан.
Сжимаюсь внутренне от его напора. Я не привыкла иметь дело с такими мужчинами.
– На что ты намекаешь? – собрав в себе остатки гордости, недовольно прищуриваюсь.
– На то, что Майя – моя. Мой ребенок, понимаешь? – выдыхает мне в лицо, нарушив все личные границы.
– Этого не может быть! – восклицаю с эмоцией. – У Майи есть отец, и это мой муж. Бывший… Почти…
– Уверена? – злится, что упоминаю Сергея.
Мужчины не знакомы, но Алан его, кажется, заочно ненавидит.
– Конечно, уверена, – закипаю от праведного гнева. – Я что, по-твоему, не знаю от кого родила?
– Думаю, тест ДНК все расставит по своим местам.
Муж выгнал меня из дома, заподозрив в измене, которой не было.
Вместе с «прицепом» – так он цинично назвал дочку.
Мы были вынуждены поселиться в домике у подножия гор.
А потом дочь сама нашла своего настоящего отца…
Сжимаюсь внутренне от его напора. Я не привыкла иметь дело с такими мужчинами.
– На что ты намекаешь? – собрав в себе остатки гордости, недовольно прищуриваюсь.
– На то, что Майя – моя. Мой ребенок, понимаешь? – выдыхает мне в лицо, нарушив все личные границы.
– Этого не может быть! – восклицаю с эмоцией. – У Майи есть отец, и это мой муж. Бывший… Почти…
– Уверена? – злится, что упоминаю Сергея.
Мужчины не знакомы, но Алан его, кажется, заочно ненавидит.
– Конечно, уверена, – закипаю от праведного гнева. – Я что, по-твоему, не знаю от кого родила?
– Думаю, тест ДНК все расставит по своим местам.
Муж выгнал меня из дома, заподозрив в измене, которой не было.
Вместе с «прицепом» – так он цинично назвал дочку.
Мы были вынуждены поселиться в домике у подножия гор.
А потом дочь сама нашла своего настоящего отца…
Захожу домой, руки дрожат от усталости после двенадцатичасового дежурства… А меня встречает тишина…
– Макс? – зову негромко.
Молчание.
Заглядываю в спальню. Постель заправлена идеально.
Сердце начинает биться чаще. Открываю шкаф – половина пуста. Его костюмы, рубашки, даже домашний халат – всё исчезло.
– Что происходит? – шепчу я.
Иду на кухню, надеясь найти объяснение… И нахожу. На столе лежит белый лист бумаги и рядом разложены фотографии.
Беру лист дрожащими руками. Почерк Максима – резкий, уверенный, как всегда.
"Она в тысячу раз лучше тебя."
Всё. Больше ни слова. Смотрю на фотографии – Максим, мой муж, обнимает какую-то блондинку.
– Макс? – зову негромко.
Молчание.
Заглядываю в спальню. Постель заправлена идеально.
Сердце начинает биться чаще. Открываю шкаф – половина пуста. Его костюмы, рубашки, даже домашний халат – всё исчезло.
– Что происходит? – шепчу я.
Иду на кухню, надеясь найти объяснение… И нахожу. На столе лежит белый лист бумаги и рядом разложены фотографии.
Беру лист дрожащими руками. Почерк Максима – резкий, уверенный, как всегда.
"Она в тысячу раз лучше тебя."
Всё. Больше ни слова. Смотрю на фотографии – Максим, мой муж, обнимает какую-то блондинку.
Она — вдова.
И по закону, по крови, по старому правилу, которое никто не отменял... она — моя ответственность.
— У нее есть дети? — спрашиваю.
Явуз смотрит на меня, чуть мнется плечами.
— Да. Дочь. Пять лет.
Пять лет.
Пять.
Значит, всё с ней в порядке. С этой… русской.
Грязная мысль выныривает без предупреждения.
Я её не зову — она сама лезет.
Похабная, но жгучая, как уксус на открытой ране:
Функция “рожать” активна. Годится.
И по закону, по крови, по старому правилу, которое никто не отменял... она — моя ответственность.
— У нее есть дети? — спрашиваю.
Явуз смотрит на меня, чуть мнется плечами.
— Да. Дочь. Пять лет.
Пять лет.
Пять.
Значит, всё с ней в порядке. С этой… русской.
Грязная мысль выныривает без предупреждения.
Я её не зову — она сама лезет.
Похабная, но жгучая, как уксус на открытой ране:
Функция “рожать” активна. Годится.
— Завтра у меня никах, — безэмоционально заявляет муж.
— Никах? Ты думаешь, я такая тупая блондинка, кто не знает это слово? Никах — это мусульманская свадьба! Но ты же мой муж!
— Не цепляйся к словам, женщина. Я что, тебе в верности клялся? — оскаливается он.
— Но мы же поженились. Что это, если не клятва в верности? — лепечу, не сдерживая слёзы.
— Ну поженились и поженились. Я мусульманин. У меня может быть две жены, это не считается изменой.
Я не верю. Не верю. Он женится на другой. По-настоящему женится, не по бумагам. А я? Я буду второй? Ни за что!
— Я съеду из твоей квартиры и подам на развод! — пытаюсь угрожать, пока сердце обливается кровью, а лицо слезами.
— Только рыпнись! — Дамир в половину секунды оказывается в шаге от меня — выбора у тебя нет! — рычит, прижав к стене рукой, — я уезжаю на неделю. За тобой приглядит мой брат. И чтобы не смела показывать характер.
— Никах? Ты думаешь, я такая тупая блондинка, кто не знает это слово? Никах — это мусульманская свадьба! Но ты же мой муж!
— Не цепляйся к словам, женщина. Я что, тебе в верности клялся? — оскаливается он.
— Но мы же поженились. Что это, если не клятва в верности? — лепечу, не сдерживая слёзы.
— Ну поженились и поженились. Я мусульманин. У меня может быть две жены, это не считается изменой.
Я не верю. Не верю. Он женится на другой. По-настоящему женится, не по бумагам. А я? Я буду второй? Ни за что!
— Я съеду из твоей квартиры и подам на развод! — пытаюсь угрожать, пока сердце обливается кровью, а лицо слезами.
— Только рыпнись! — Дамир в половину секунды оказывается в шаге от меня — выбора у тебя нет! — рычит, прижав к стене рукой, — я уезжаю на неделю. За тобой приглядит мой брат. И чтобы не смела показывать характер.
— У тебя месяц. И чтобы ты не сбежал, я заберу твою жену в залог.
Я замираю, ожидая, что Илья возразит.
Но он лишь скользит по мне взглядом и спокойно спрашивает:
— И что будет, если не соберу?
От этого элитного коллектора веет такой опасностью, что рядом с ним дрожат колени. Он забрал меня как вещь, чтобы мой муж вернул огромный долг. Только Илья меня предал и продал. А если деньги не вернутся, меня убьют.
Единственный выход — бежать. Но судьба наносит новый удар, когда оказывается, что от мужа мне осталось не только предательство, но и новая жизнь под сердцем.
Я замираю, ожидая, что Илья возразит.
Но он лишь скользит по мне взглядом и спокойно спрашивает:
— И что будет, если не соберу?
От этого элитного коллектора веет такой опасностью, что рядом с ним дрожат колени. Он забрал меня как вещь, чтобы мой муж вернул огромный долг. Только Илья меня предал и продал. А если деньги не вернутся, меня убьют.
Единственный выход — бежать. Но судьба наносит новый удар, когда оказывается, что от мужа мне осталось не только предательство, но и новая жизнь под сердцем.
— Не переживай, Василиса! Саид — друг Алихана. Он педиатр, замечательный врач.
А дальше в ушах начинает шипеть белый шум.
Потому что в гостиной появляется тот, о ком идет речь.
Саид.
Человек, который разбил мне сердце почти пять лет назад. Бросил меня, как игрушку. Оставил одну разбираться с двумя полосками…
Мои двойняшки. Мой смысл жизни. Марк и Мия. Которые на радостях столкнулись лбами, и теперь их нужно срочно везти в больницу!
Саид смотрит прямо на меня. И этот его взгляд — такой же острый, цепкий.
— Василиса, — присев рядом с моими ребятами, кивает он.
— О, вы знакомы? — спрашивает наивная Абидат с широкой улыбкой.
И я не успеваю соврать, что мы только что познакомились. Ну хотя бы полчаса назад.
— Да. Это моя жена, — четко и громко звучат слова Саида.
— Вообще-то бывшая жена! — выпаливаю я неестественно высоким тоном.
А дальше в ушах начинает шипеть белый шум.
Потому что в гостиной появляется тот, о ком идет речь.
Саид.
Человек, который разбил мне сердце почти пять лет назад. Бросил меня, как игрушку. Оставил одну разбираться с двумя полосками…
Мои двойняшки. Мой смысл жизни. Марк и Мия. Которые на радостях столкнулись лбами, и теперь их нужно срочно везти в больницу!
Саид смотрит прямо на меня. И этот его взгляд — такой же острый, цепкий.
— Василиса, — присев рядом с моими ребятами, кивает он.
— О, вы знакомы? — спрашивает наивная Абидат с широкой улыбкой.
И я не успеваю соврать, что мы только что познакомились. Ну хотя бы полчаса назад.
— Да. Это моя жена, — четко и громко звучат слова Саида.
— Вообще-то бывшая жена! — выпаливаю я неестественно высоким тоном.
— Откуда ты о моём приезде узнала? — зарычал муж.
— Так истосковался, что жены стало мало? — всхлипнула я. — Решил к подруге моей заглянуть?
Его суровое лицо помрачнело.
— Да что ты понимаешь в моих тяготах?
— Ненавижу тебя!
— Угомонись, — бросил он утомлённо. — Я не собираюсь к ней уходить. Останусь с тобой. Не волнуйся.
— Решил, я об этом волнуюсь?.. Нет, Воробьёв. На тебя мне плевать. И на неё тоже!
— Нет, ты не уйдёшь, — прохрипела я. — Уйду я!
— И куда ж ты пойдёшь? — хмыкнул супруг. — Марин, ты ж у меня слишком домашняя. Ты не сможешь одна.
— Так истосковался, что жены стало мало? — всхлипнула я. — Решил к подруге моей заглянуть?
Его суровое лицо помрачнело.
— Да что ты понимаешь в моих тяготах?
— Ненавижу тебя!
— Угомонись, — бросил он утомлённо. — Я не собираюсь к ней уходить. Останусь с тобой. Не волнуйся.
— Решил, я об этом волнуюсь?.. Нет, Воробьёв. На тебя мне плевать. И на неё тоже!
— Нет, ты не уйдёшь, — прохрипела я. — Уйду я!
— И куда ж ты пойдёшь? — хмыкнул супруг. — Марин, ты ж у меня слишком домашняя. Ты не сможешь одна.
— Ты не будешь работать волонтёром!
— Это не вам решать!
— Мне. Я хозяин этого отделения.
— Не много ли вы на себя берёте, доктор?
Я пришла в военный госпиталь, потому что это была моя последняя ниточка.
Последняя надежда.
И встретила его.
Адама Тарханова.
Человека, которого не могла видеть без дрожи.
Жёсткого. Невыносимого. Слишком настоящего.
— В этом отделении будет работать кто-то один! Или ты, или я!
Вот только итог оказался странный.
Ушел он.
А я... Я поняла, что без него все не имеет смысла и решилась на отчаянный шаг. Шаг, который взорвал нашу реальность.
— Это не вам решать!
— Мне. Я хозяин этого отделения.
— Не много ли вы на себя берёте, доктор?
Я пришла в военный госпиталь, потому что это была моя последняя ниточка.
Последняя надежда.
И встретила его.
Адама Тарханова.
Человека, которого не могла видеть без дрожи.
Жёсткого. Невыносимого. Слишком настоящего.
— В этом отделении будет работать кто-то один! Или ты, или я!
Вот только итог оказался странный.
Ушел он.
А я... Я поняла, что без него все не имеет смысла и решилась на отчаянный шаг. Шаг, который взорвал нашу реальность.
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги