Книги по тегу «брак по принуждению»: ""
- А теперь жених может поцеловать невесту.
Варвар впился в мои губы властно, нахально, неприлично. Послышались возмущенные охи и ахи, однако никто не спешил препятствовать происходящему.
Наигравшись, словно кошка с мышкой, он отстранился, оставляя мои губы распухшими и горячими.
- К чему стеснения, малышка, - ухмыльнулся он.
Его глаза, темные и дикие, смотрели на меня с нескрываемым желанием.
- Уже сегодня ночью ты будешь моей целиком и полностью. И поверь, я не собираюсь сдерживаться.
Меня отдали в жёны безнравственному варвару, как залог мира и объединения двух народов. Но почему его откровенные, бесстыдные действия вместо того, чтобы отталкивать, так притягивают меня? Неужели во мне, воспитанной в строгости, просыпается что-то дикое? И как я справлюсь с этой ночью, когда варвар придет за своим "законным" правом?
Варвар впился в мои губы властно, нахально, неприлично. Послышались возмущенные охи и ахи, однако никто не спешил препятствовать происходящему.
Наигравшись, словно кошка с мышкой, он отстранился, оставляя мои губы распухшими и горячими.
- К чему стеснения, малышка, - ухмыльнулся он.
Его глаза, темные и дикие, смотрели на меня с нескрываемым желанием.
- Уже сегодня ночью ты будешь моей целиком и полностью. И поверь, я не собираюсь сдерживаться.
Меня отдали в жёны безнравственному варвару, как залог мира и объединения двух народов. Но почему его откровенные, бесстыдные действия вместо того, чтобы отталкивать, так притягивают меня? Неужели во мне, воспитанной в строгости, просыпается что-то дикое? И как я справлюсь с этой ночью, когда варвар придет за своим "законным" правом?
– Почему ты отталкиваешь меня, Эля? - рычит Джихангир. - Сколько можно быть такой ледышкой! Тебе самой не надоело?
– Потому что я никогда не хотела быть твоей женой! Ты заставил меня!
– Значит, будешь ненавидеть меня всю жизнь?
– Может быть, - шепчу обессилено. – Ты не даешь мне вздохнуть спокойно, Джихан. Пойми же, из этого брака ничего не получится!
– Посмотрим, – его голос звучит холодно и резко. – Любовь или ненависть – мне уже всё равно. Главное, что теперь ты принадлежишь мне.
Он получил меня против моей воли, но сможет ли заставить меня полюбить его вопреки всему?
– Потому что я никогда не хотела быть твоей женой! Ты заставил меня!
– Значит, будешь ненавидеть меня всю жизнь?
– Может быть, - шепчу обессилено. – Ты не даешь мне вздохнуть спокойно, Джихан. Пойми же, из этого брака ничего не получится!
– Посмотрим, – его голос звучит холодно и резко. – Любовь или ненависть – мне уже всё равно. Главное, что теперь ты принадлежишь мне.
Он получил меня против моей воли, но сможет ли заставить меня полюбить его вопреки всему?
— Я не выйду замуж за этого горца! — выкрикнула моя подруга Лейла в пустоту комнаты.
— Ты уже ничего не исправишь. Родители договорились, все подготовили, родственники твоего жениха приехали, мулла уже вас женит.
— У меня есть Виталик, понимаешь? Я его люблю! Ты должна меня выручить.
— Как выручить?
— Надень паранджу и иди на свадьбу вместо меня, а я по-тихому сбегу.
— Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы я вышла замуж вместо тебя?
— Да!
***
Я притворилась невестой татарина, чтобы помочь подруге сбежать. Но никто не сказал, что жених окажется лучшим другом моего старшего брата, в которого я была влюблена с юности и который меня терпеть не мог.
— Ты уже ничего не исправишь. Родители договорились, все подготовили, родственники твоего жениха приехали, мулла уже вас женит.
— У меня есть Виталик, понимаешь? Я его люблю! Ты должна меня выручить.
— Как выручить?
— Надень паранджу и иди на свадьбу вместо меня, а я по-тихому сбегу.
— Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы я вышла замуж вместо тебя?
— Да!
***
Я притворилась невестой татарина, чтобы помочь подруге сбежать. Но никто не сказал, что жених окажется лучшим другом моего старшего брата, в которого я была влюблена с юности и который меня терпеть не мог.
– Некуда бежать! Возвращайся в дом! – его баритон смешивается с порывами ветра.
За спиной обрыв, а прямо передо мной монстр. Когда-то был родным.
Делает шаг навстречу.
– Я еще ношу траур по мужу.
– Плевать! Когда-то ты отказала мне, теперь сделаешь все, что пожелаю. Ты моя жена!
– Где же ты был пять лет назад? – кричу в ответ.
– В тюрьме. Но сейчас я тут царь и бог. Я твой царь и бог. Подчиняйся мне, Ада!
За спиной обрыв, а прямо передо мной монстр. Когда-то был родным.
Делает шаг навстречу.
– Я еще ношу траур по мужу.
– Плевать! Когда-то ты отказала мне, теперь сделаешь все, что пожелаю. Ты моя жена!
– Где же ты был пять лет назад? – кричу в ответ.
– В тюрьме. Но сейчас я тут царь и бог. Я твой царь и бог. Подчиняйся мне, Ада!
Я прислушиваюсь.
— Ты с ума сошел, Алмаз? — шипит мачеха. — Зачем она тебе? Девка порченная, от неё жених в день свадьбы отказался. Весь город уже знает. Ты хочешь свою фамилию опозорить?
— Я друг Руслана, — спокойно отвечает Алмаз. — И я знаю, что он хотел для дочери счастья. Дай мне её в жены. Я заплачу хороший калым. Ты получишь деньги, дом останется тебе. И ты избавишься от обузы.
Тишина. Я замираю, прижимаясь ухом к двери. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём доме.
— Сколько? — голос мачехи меняется. В нём появляются новые нотки. Жадность. Расчёт.
— Столько, что ты сможешь жить припеваючи до старости, — отвечает Алмаз. — И не думать ни о чём.
— Она порченная, — повторяет мачеха, но теперь это звучит не как аргумент, а как торг. — Ты понимаешь? Давид сказал...
— Давид — щенок, — перебивает Алмаз.
— Ты с ума сошел, Алмаз? — шипит мачеха. — Зачем она тебе? Девка порченная, от неё жених в день свадьбы отказался. Весь город уже знает. Ты хочешь свою фамилию опозорить?
— Я друг Руслана, — спокойно отвечает Алмаз. — И я знаю, что он хотел для дочери счастья. Дай мне её в жены. Я заплачу хороший калым. Ты получишь деньги, дом останется тебе. И ты избавишься от обузы.
Тишина. Я замираю, прижимаясь ухом к двери. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём доме.
— Сколько? — голос мачехи меняется. В нём появляются новые нотки. Жадность. Расчёт.
— Столько, что ты сможешь жить припеваючи до старости, — отвечает Алмаз. — И не думать ни о чём.
— Она порченная, — повторяет мачеха, но теперь это звучит не как аргумент, а как торг. — Ты понимаешь? Давид сказал...
— Давид — щенок, — перебивает Алмаз.
Санкт-Петербург, 1817 год. Княжна Анастасия Шаховская — камер-фрейлина императрицы, гордая, умная, приближённая ко двору. Но один неосторожный взгляд великого князя Николая рушит всё: её отправляют в имение. Вдовствующая императрица приказывает выдать её замуж — за графа Алексея Палена, дипломата, холодного карьериста, сына заговорщика. Он не хочет этого брака. Она — тем более. Их венчают почти силой, и первая ночь становится унижением для обоих. Днём они чужие, ночью — страстные любовники, не умеющие говорить о чувствах. Но когда в охваченном восстанием Константинополе Анастасия оказывается на волосок от смерти, Алексей бросается её спасать. На руинах горящего города они наконец признаются друг другу в том, что давно носят в сердце. Это история о браке по принуждению, который стал настоящей любовью. О побеге от сплетен и интриг — к свободе, семье и тихому счастью во Флоренции.
Цикл "Россия. 1811 - 1917. Книга вторая"
Цикл "Россия. 1811 - 1917. Книга вторая"
Четыре стены и кровать. Меня похитили. Все плохо.
— Мила, — кивает мне грубый на вид и широкий в плечах мужчина с густой темной щетиной. — Я Давид.
— Что вы хотите от меня? Зачем я здесь?
— Чтобы стать моей женой.
Это звучит так просто, что даже жутко.
— Н-но зачем?
— Чтобы твой отец передал мне власть.
— Не понимаю, зачем мы вам…
— Девочка, это не твоя забота. Ты должна выбрать: ты или они. Только не забывай, что все эти люди пойдут против тебя же, когда отец твой копыта двинет. Со мной тебя никто не тронет.
— Никто не тронет, — усмехаюсь я. — Никто, кроме вас?
— Мила, — кивает мне грубый на вид и широкий в плечах мужчина с густой темной щетиной. — Я Давид.
— Что вы хотите от меня? Зачем я здесь?
— Чтобы стать моей женой.
Это звучит так просто, что даже жутко.
— Н-но зачем?
— Чтобы твой отец передал мне власть.
— Не понимаю, зачем мы вам…
— Девочка, это не твоя забота. Ты должна выбрать: ты или они. Только не забывай, что все эти люди пойдут против тебя же, когда отец твой копыта двинет. Со мной тебя никто не тронет.
— Никто не тронет, — усмехаюсь я. — Никто, кроме вас?
ТРИЛОГИЯ ЗАВЕРШЕНА, ХЭ
— Я беременна.
— Это твои проблемы, детка. Обращайся за помощью к своему Женечке или папочке... Ах, погоди. Папочка, кажется, снова болен?
Его слова бьют наотмашь хуже пощёчины. Отступаю, прижимаю ладонь к животу и вижу, как расплываются его красивые черты из-за пелены слез.
Мне некуда идти. Остался только он.
— Пожалуйста, Олег. Мне больше не к кому обратиться. Я сделаю все, что ты скажешь.
***
Когда-то я предала и бросила его.
Много лет спустя Олег вернулся. Успешный и харизматичный бизнесмен, он ворвался в мою жизнь, помог в трудную минуту, а взамен потребовал одного — меня.
И я вновь все испортила. Пошла на новое предательство и поплатилась за это.
Теперь он не желает иметь со мной дело. Но у меня есть то, что связывает нас.
Наш малыш.
— Я беременна.
— Это твои проблемы, детка. Обращайся за помощью к своему Женечке или папочке... Ах, погоди. Папочка, кажется, снова болен?
Его слова бьют наотмашь хуже пощёчины. Отступаю, прижимаю ладонь к животу и вижу, как расплываются его красивые черты из-за пелены слез.
Мне некуда идти. Остался только он.
— Пожалуйста, Олег. Мне больше не к кому обратиться. Я сделаю все, что ты скажешь.
***
Когда-то я предала и бросила его.
Много лет спустя Олег вернулся. Успешный и харизматичный бизнесмен, он ворвался в мою жизнь, помог в трудную минуту, а взамен потребовал одного — меня.
И я вновь все испортила. Пошла на новое предательство и поплатилась за это.
Теперь он не желает иметь со мной дело. Но у меня есть то, что связывает нас.
Наш малыш.
- Я не буду с вами спать в одной постели. – кошусь на кровать с черными простынями.
- Мы женаты, так что веди себя проще, на ТЫ - он смотрит на меня, как хищник.
- Проще? – грустно ухмыляюсь. – Я кусок мяса, которым хотят задобрить монстра.
Он подцепляет пальцами мой подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза.
- Привыкай, теперь, как говорится, «пока смерть не разлучит нас».
Про него говорят – он чудовище. Без чувства сострадания. Его манжеты белее снега, но только я знаю, что они окрашены в кровавый цвет. Он ломает людей и их судьбы.
Марат Жаров, решает стать политиком. А для этого, ему нужна идеальная, правильная жена. Время спрашивать долги.
Тая Богомолова, умница, красавица, занимается благотворительностью. Только вот поздно узнала, что последние годы, жила за счет чужого мужчины.
Я его ненавижу и боюсь одновременно.
И точно знаю, что из нашего союза ничего не получится.
- Мы женаты, так что веди себя проще, на ТЫ - он смотрит на меня, как хищник.
- Проще? – грустно ухмыляюсь. – Я кусок мяса, которым хотят задобрить монстра.
Он подцепляет пальцами мой подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза.
- Привыкай, теперь, как говорится, «пока смерть не разлучит нас».
Про него говорят – он чудовище. Без чувства сострадания. Его манжеты белее снега, но только я знаю, что они окрашены в кровавый цвет. Он ломает людей и их судьбы.
Марат Жаров, решает стать политиком. А для этого, ему нужна идеальная, правильная жена. Время спрашивать долги.
Тая Богомолова, умница, красавица, занимается благотворительностью. Только вот поздно узнала, что последние годы, жила за счет чужого мужчины.
Я его ненавижу и боюсь одновременно.
И точно знаю, что из нашего союза ничего не получится.
– Думаешь, отвертишься? – хрипит он, шаг за шагом загоняя меня в угол.
– Уйди, – шепчу, прижимая ладони к груди. – Я не выйду за тебя, Алихан. Никогда!
– Никогда? – ухмыляется он. – Посмотрим.
Его ладонь хватает меня за запястье, сильная, обжигающая. Я рвусь прочь, но он тянет ближе, так резко, что я ударяюсь о его грудь.
– Пусти! – мой голос срывается на панический всхлип.
– Ты свела меня с ума с того дня, как переступила этот порог, – рычит он в самое ухо. – Эти дерзкие глаза… Этот нахальный язычок…
Я трясусь, пытаюсь отвернуть лицо, но он вжимается сильнее. Его борода царапает щеку, запах – густой, мужской, тяжелый – накрывает, не давая дышать.
– Я тебя не хочу! – вырывается у меня отчаянно.
Алихан усмехается – хрипло, с насмешкой.
– А твое тело врет, Даяна. Чувствуешь? Оно дрожит не от страха.
– Нет!
– Ты все равно будешь моей, – шипит племянник моей мачехи. – Хочешь ты этого или нет.
– Уйди, – шепчу, прижимая ладони к груди. – Я не выйду за тебя, Алихан. Никогда!
– Никогда? – ухмыляется он. – Посмотрим.
Его ладонь хватает меня за запястье, сильная, обжигающая. Я рвусь прочь, но он тянет ближе, так резко, что я ударяюсь о его грудь.
– Пусти! – мой голос срывается на панический всхлип.
– Ты свела меня с ума с того дня, как переступила этот порог, – рычит он в самое ухо. – Эти дерзкие глаза… Этот нахальный язычок…
Я трясусь, пытаюсь отвернуть лицо, но он вжимается сильнее. Его борода царапает щеку, запах – густой, мужской, тяжелый – накрывает, не давая дышать.
– Я тебя не хочу! – вырывается у меня отчаянно.
Алихан усмехается – хрипло, с насмешкой.
– А твое тело врет, Даяна. Чувствуешь? Оно дрожит не от страха.
– Нет!
– Ты все равно будешь моей, – шипит племянник моей мачехи. – Хочешь ты этого или нет.
Выберите полку для книги