Книги по тегу «властный герой»: ""
Это что за дела, мать меня под Лепса родила!
Захожу в свой новый кабинет, а за моим дорогим столом сидит мелочь пузатая, сок попивает и говорит важным голосом:
- Мущщинка, вы на собеседование? Почему без пиложных? Без них на лаботу не возьму!
- Это мой кабинет, - говорю грозно, - и я тут на работу принимаю! А ты кто такая?
- Даха-обаяха я, - ничуть не пугается малая, - а возьмите меня на лаботу, я мультилжачная, ой, мультизадачная.
Пока я присматриваюсь к малой и думаю, что её лицо мне знакомо, она выдаёт:
- А лучше возмите мою маму Златонастю на лаботу, ей нузны денюшки, чтобы кледиты платить...
Хочу согнать малую со своего места, но замираю.
- Погоди... как зовут твою маму?
Мама этой малой едва не разрушила мою жизнь, а сейчас они вернулись вдвоём с дочерью, чтобы снова превратить мою жизнь в кошмар... или спасти меня от большой беды?
Захожу в свой новый кабинет, а за моим дорогим столом сидит мелочь пузатая, сок попивает и говорит важным голосом:
- Мущщинка, вы на собеседование? Почему без пиложных? Без них на лаботу не возьму!
- Это мой кабинет, - говорю грозно, - и я тут на работу принимаю! А ты кто такая?
- Даха-обаяха я, - ничуть не пугается малая, - а возьмите меня на лаботу, я мультилжачная, ой, мультизадачная.
Пока я присматриваюсь к малой и думаю, что её лицо мне знакомо, она выдаёт:
- А лучше возмите мою маму Златонастю на лаботу, ей нузны денюшки, чтобы кледиты платить...
Хочу согнать малую со своего места, но замираю.
- Погоди... как зовут твою маму?
Мама этой малой едва не разрушила мою жизнь, а сейчас они вернулись вдвоём с дочерью, чтобы снова превратить мою жизнь в кошмар... или спасти меня от большой беды?
— В-вы чего?.. С ума сошли?! — безуспешно пытаюсь спрыгнуть с его колен.
— Я провожу собеседование, — ухмыляется Ларс, наглаживая моё бедро.
Его голодный взгляд пугает меня до смерти… и одновременно манит.
— Ты же мечтала работать здесь, — он снова притягивает меня к себе, чтобы я ещё раз вдохнула аромат его парфюма и "поплыла".
— А я, как твой будущий босс, мечтаю проверить, подходишь ли ты для этой работы…
Пальцы настойчиво карабкаются по моему бедру и, зацепив подол и без того короткого платья, тянут его вверх…
Клуб "Империал" - не самое подходящее место для приличной девушки. Да и его хозяин привык брать всё, что только захочет, и не понимает слова "нет". Но когда тебе позарез нужны деньги, приходится идти на риск...
— Я провожу собеседование, — ухмыляется Ларс, наглаживая моё бедро.
Его голодный взгляд пугает меня до смерти… и одновременно манит.
— Ты же мечтала работать здесь, — он снова притягивает меня к себе, чтобы я ещё раз вдохнула аромат его парфюма и "поплыла".
— А я, как твой будущий босс, мечтаю проверить, подходишь ли ты для этой работы…
Пальцы настойчиво карабкаются по моему бедру и, зацепив подол и без того короткого платья, тянут его вверх…
Клуб "Империал" - не самое подходящее место для приличной девушки. Да и его хозяин привык брать всё, что только захочет, и не понимает слова "нет". Но когда тебе позарез нужны деньги, приходится идти на риск...
– Нет, это никуда не годится! – раздражённо ворчит, запыхавшись, муж, и устало перекатывается на спину.
Тяжело вздыхает, а потом вдруг выкрикивает:
– Катя, заходи! Ты там? Милая, не стесняйся. Мы же договорились.
Что? Кто? Какая ещё?.. Нет! Это что, репетитор дочери? Здесь? В нашей спальне? В такое время? И когда мы в таком виде? Но зачем?
– Ир, я так больше не могу. Она поможет. Без нее ничего не получится. Сама видишь. Решай! Либо мы делаем это все вместе, либо никак.
Смотрю на молодую девушку, нагло заявившуюся к нам в одном нижнем белье, и не могу поверить ни глазам, ни ушам. Муж что, серьезно сейчас? Да, у нас есть определенные сложности. Но чтобы так их решать? Он за кого меня принимает?
А уже во время своего очередного дежурства следующим вечером приезжаю на вызов к беременной женщине с болями в животе и окончательно убеждаюсь – я давно списанный со счетов материал.
И снова здравствуйте. Муж, просто муж. Только уже со своей второй любовницей.
Тяжело вздыхает, а потом вдруг выкрикивает:
– Катя, заходи! Ты там? Милая, не стесняйся. Мы же договорились.
Что? Кто? Какая ещё?.. Нет! Это что, репетитор дочери? Здесь? В нашей спальне? В такое время? И когда мы в таком виде? Но зачем?
– Ир, я так больше не могу. Она поможет. Без нее ничего не получится. Сама видишь. Решай! Либо мы делаем это все вместе, либо никак.
Смотрю на молодую девушку, нагло заявившуюся к нам в одном нижнем белье, и не могу поверить ни глазам, ни ушам. Муж что, серьезно сейчас? Да, у нас есть определенные сложности. Но чтобы так их решать? Он за кого меня принимает?
А уже во время своего очередного дежурства следующим вечером приезжаю на вызов к беременной женщине с болями в животе и окончательно убеждаюсь – я давно списанный со счетов материал.
И снова здравствуйте. Муж, просто муж. Только уже со своей второй любовницей.
В прошлом он — друг моего отца. Серьезный, уверенный в себе и… взрослый.
Моя первая и безответная любовь.
Сейчас Ярослав Барсенев — успешный прокурор. Жесткий, равнодушный, неподкупный. И единственный, кто может предотвратить мой вынужденный брак с человеком, втрое старше меня.
Моя первая и безответная любовь.
Сейчас Ярослав Барсенев — успешный прокурор. Жесткий, равнодушный, неподкупный. И единственный, кто может предотвратить мой вынужденный брак с человеком, втрое старше меня.
— В Успенский монастырь уедешь, — бросил муж цинично.
— Чтобы не мешать тебе со своей второй семьей? — горько спросила я, обнимая руками живот.
— Нет, Лира. Чтобы никто не судачил о беременной жене, которая потом вдруг окажется без ребенка! — припечатал муж.
— Я не буду делать аборт, ты же знаешь, — шепнула я, захлебываясь горечью.
— В таком случае у нас с тобой только один вариант… — ударил пренебрежением Феликс.
— Один. Развод.
Я уехала.
Сбежала.
Чтобы выносить ребенка. Чтобы не купаться в грязи развода. Чтобы муж забыл, что вообще когда-то был женат, но спустя полгода…
— Лира Владимировна, я адвокат вашего супруга. Де-юре вы еще в браке. И вам необходимо вернуться домой. Это приказ вашего мужа, иначе он просил напомнить, что в монастыре вас все еще ждут.
— Чтобы не мешать тебе со своей второй семьей? — горько спросила я, обнимая руками живот.
— Нет, Лира. Чтобы никто не судачил о беременной жене, которая потом вдруг окажется без ребенка! — припечатал муж.
— Я не буду делать аборт, ты же знаешь, — шепнула я, захлебываясь горечью.
— В таком случае у нас с тобой только один вариант… — ударил пренебрежением Феликс.
— Один. Развод.
Я уехала.
Сбежала.
Чтобы выносить ребенка. Чтобы не купаться в грязи развода. Чтобы муж забыл, что вообще когда-то был женат, но спустя полгода…
— Лира Владимировна, я адвокат вашего супруга. Де-юре вы еще в браке. И вам необходимо вернуться домой. Это приказ вашего мужа, иначе он просил напомнить, что в монастыре вас все еще ждут.
- Алина, я могу все объяснить. Ты думаешь, что я тебе изменяю, но это моя вторая жена.
Ах да, это в корне меняет дело.
Улыбаюсь сквозь боль.
Как же он меня недооценивает. По моей просьбе перенесли их никах, но он не в курсе. Так что его попытка скормить мне ложь выглядит жалко.
- Не так ли?
- Да. Не торопись меня судить, - набрался храбрости, но будто говорил не своими словами. – Мне дозволено иметь столько жен, сколько пожелаю. Ты будешь вынуждена смириться.
По взгляду понимает.
Не прощу. Он нарушил свою клятву.
Не намерена делиться тем, что принадлежит только мне.
- Что же… - развожу руками и снимаю с пальца кольцо. – Четыре свидетеля говорят сами за себя. Я серьезно настроена. Все кончено, Тагир. Наш брак подошел к концу. А ты, - я бросаю кольцо его любовнице, - донашивай. Все равно суждено быть вечно на втором плане.
Ах да, это в корне меняет дело.
Улыбаюсь сквозь боль.
Как же он меня недооценивает. По моей просьбе перенесли их никах, но он не в курсе. Так что его попытка скормить мне ложь выглядит жалко.
- Не так ли?
- Да. Не торопись меня судить, - набрался храбрости, но будто говорил не своими словами. – Мне дозволено иметь столько жен, сколько пожелаю. Ты будешь вынуждена смириться.
По взгляду понимает.
Не прощу. Он нарушил свою клятву.
Не намерена делиться тем, что принадлежит только мне.
- Что же… - развожу руками и снимаю с пальца кольцо. – Четыре свидетеля говорят сами за себя. Я серьезно настроена. Все кончено, Тагир. Наш брак подошел к концу. А ты, - я бросаю кольцо его любовнице, - донашивай. Все равно суждено быть вечно на втором плане.
- У тебя ребёнок? – он смотрит на меня в упор. – От кого?
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
Ясмина всегда жила по своим правилам, несмотря на строгие традиции семьи. Она смогла построить карьеру и добиться независимости. Но одна новость разрушает её привычный мир — её брат похищает девушку, и теперь их семье грозит кровная месть.
Чтобы избежать трагедии, старейшины выносят единственно возможный приговор: Ясмина должна выйти замуж за Эмирхана Эвлоева — старшего брата похищенной девушки. Мужчину, чьё имя произносят с уважением и страхом. Сурового, непоколебимого, воспитанного в духе древних традиций.
Для Ясмины этот брак — клетка, для Эмирхана — долг чести или же тут кроется что-то большее. Смогут ли разглядеть в этом вынужденном союзе не только обязанность, но и нечто большее? Или золотые нити судьбы разорвутся, не успев связать их сердца?
Чтобы избежать трагедии, старейшины выносят единственно возможный приговор: Ясмина должна выйти замуж за Эмирхана Эвлоева — старшего брата похищенной девушки. Мужчину, чьё имя произносят с уважением и страхом. Сурового, непоколебимого, воспитанного в духе древних традиций.
Для Ясмины этот брак — клетка, для Эмирхана — долг чести или же тут кроется что-то большее. Смогут ли разглядеть в этом вынужденном союзе не только обязанность, но и нечто большее? Или золотые нити судьбы разорвутся, не успев связать их сердца?
— Сегодня переночуешь в гостевой спальне. А завтра подпишем документы. — произнсит он, стоя ко мне почти вплотную. Его жар ласкает кожу, а горьковатый терпкий аромат парфюма будит в голове только пошлые мысли.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
— Ты мне больше не нужна, Надя. Мы разводимся. Я полюбил другую.
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
Выберите полку для книги