Книги по тегу «властный герой»: ""
Я думала, что сбежав на другой конец света с любимым мужчиной, наконец-то обрету счастье. Как бы не так!
Знакомьтесь: госпожа Вэй. Моя свекровь, суровая правительница клана Шен, для которой невестка-иностранка, да еще и планирующая работать, это несмываемый позор. Она решила запереть меня в золотой клетке, приставила армию суровых наставниц и вознамерилась вылепить из меня идеальную, безмолвную жену.
Но она просто не знает, с кем связалась. Я Эвелин Рэдмор! И если кто-то думает, что может сломить меня, он фатально ошибается. Я перекрою этот древний, восточный мир по своим западным лекалам, научу местную знать настоящей моде и докажу ледяной вдове, что два тигра очень даже могут ужиться на одной горе… особенно, если они станут партнерами.
Знакомьтесь: госпожа Вэй. Моя свекровь, суровая правительница клана Шен, для которой невестка-иностранка, да еще и планирующая работать, это несмываемый позор. Она решила запереть меня в золотой клетке, приставила армию суровых наставниц и вознамерилась вылепить из меня идеальную, безмолвную жену.
Но она просто не знает, с кем связалась. Я Эвелин Рэдмор! И если кто-то думает, что может сломить меня, он фатально ошибается. Я перекрою этот древний, восточный мир по своим западным лекалам, научу местную знать настоящей моде и докажу ледяной вдове, что два тигра очень даже могут ужиться на одной горе… особенно, если они станут партнерами.
— Лея. Нам нужно поговорить.
— Кирилл Сергеевич. — Я прижимаю поднос к груди, как щит. — Я на работе. Вы — мой работодатель.
— Один вопрос. Потом я тебя отпущу. У тебя есть ребёнок?
Соврать не успеваю, потому что через секунду в коридоре раздается топот маленьких ножек.
— Мам, ты где? Тётя Лера дала пирожок, я тебе половину оставила!
Ассоль смотрит снизу вверх на Кирилла. Внимательно, чуть склонив голову набок.
— У вас глаза похожи на мои, — говорит наконец. — А мама говорит, что у меня добрые глаза, как у папы. Значит, и у вас тоже.
Один нос. Одна линия подбородка. Одни глаза — зелёные, с золотой искоркой.
Я это вижу. Он это видит.
Я закрываю глаза. Выдыхаю. И слышу его голос рядом с моим ухом. Тихий, но жестокий.
— В четыре часа. У меня в кабинете. Если ты не придёшь, я приду к тебе сам. Выбирай.
***
Он — мой новый босс. Он — отец моей дочери. И он намерен нас вернуть.
А я не знаю, как быть с человеком, которого боялась пять лет, и всё равно любила.
— Кирилл Сергеевич. — Я прижимаю поднос к груди, как щит. — Я на работе. Вы — мой работодатель.
— Один вопрос. Потом я тебя отпущу. У тебя есть ребёнок?
Соврать не успеваю, потому что через секунду в коридоре раздается топот маленьких ножек.
— Мам, ты где? Тётя Лера дала пирожок, я тебе половину оставила!
Ассоль смотрит снизу вверх на Кирилла. Внимательно, чуть склонив голову набок.
— У вас глаза похожи на мои, — говорит наконец. — А мама говорит, что у меня добрые глаза, как у папы. Значит, и у вас тоже.
Один нос. Одна линия подбородка. Одни глаза — зелёные, с золотой искоркой.
Я это вижу. Он это видит.
Я закрываю глаза. Выдыхаю. И слышу его голос рядом с моим ухом. Тихий, но жестокий.
— В четыре часа. У меня в кабинете. Если ты не придёшь, я приду к тебе сам. Выбирай.
***
Он — мой новый босс. Он — отец моей дочери. И он намерен нас вернуть.
А я не знаю, как быть с человеком, которого боялась пять лет, и всё равно любила.
— Нет никакой измены в том, что я женюсь во второй раз! Я мужчина и в своем праве желать кого захочу! — Его массивная фигура закрыла свет, и я инстинктивно вжалась в стену, чувствуя себя добычей перед хищником. В его черных глазах я читала свой приговор. — Помни свое место, женщина!
— Ты топчешь все, что у нас было, Алам. Как ты мог забыть свои клятвы любви… — срываю голос.
— Ничего я не забыл. Но клятвы не мешают мне хотеть других женщин! Смирись!
— Как с этим смириться?
— Я не мерзавец. Ты не будешь чувствовать себя брошенной, потому что будешь приходить в мою постель после Хадиль. Считай это моей... милостью.
— Ты топчешь все, что у нас было, Алам. Как ты мог забыть свои клятвы любви… — срываю голос.
— Ничего я не забыл. Но клятвы не мешают мне хотеть других женщин! Смирись!
— Как с этим смириться?
— Я не мерзавец. Ты не будешь чувствовать себя брошенной, потому что будешь приходить в мою постель после Хадиль. Считай это моей... милостью.
– Хорошо, что ты узнала, – холодно чеканит муж, когда я застаю его с лучшей подругой в нашей кровати.
– Хорошо? – усмехаюсь я, пересиливая слезы.
– Да, – отвечает он. – Потому что теперь мы можем развестись, и мне больше не нужно жить с тобой из жалости…
Я считала себя счастливой женщиной: любимый муж, чудесная дочь, прекрасная работа… Он разрушил нашу семью в один миг и теперь… Теперь мне придется начать все сначала в 44.
Но я обязательно справлюсь. С ним или нет, но я буду счастлива.
– Хорошо? – усмехаюсь я, пересиливая слезы.
– Да, – отвечает он. – Потому что теперь мы можем развестись, и мне больше не нужно жить с тобой из жалости…
Я считала себя счастливой женщиной: любимый муж, чудесная дочь, прекрасная работа… Он разрушил нашу семью в один миг и теперь… Теперь мне придется начать все сначала в 44.
Но я обязательно справлюсь. С ним или нет, но я буду счастлива.
— Не переживай, для тебя ничего не изменится, — как ни в чем не бывало заявляет муж. — Если бы не досадная случайность, ты бы даже не заметила…
— Ты мне изменяешь и говоришь, что ничего не изменится? Да ты в своем уме?! — перехожу на крик.
— Прекрати! — рявкает Рус. — Она беременна… беременна моим ребенком. У меня будет мальчик! Настоящий пилот! У нас же с тобой ни черта не получается, а там получилось. И я не собираюсь от отказываться от возможности иметь наследника из-за твоего эгоизма. Лучше порадуйся за меня!
— Ты, правда, предлагаешь мне разделить тебя с другой? Позволить тебе жить на две семьи и мириться с этим? И еще радоваться этому?
— А что тут такого? — муж разводит руками. — Многие мужчины так живут, и ничего, всех все устраивает. Ты же как настоящая жена обязана разделить со мной мое счастье. Я же буду отцом! А с тобой... мы будем жить как раньше...
Муж ошибся, жить как раньше у нас не получилось. Я ушла, надеясь забыть Руса, оставить его предательство в прошлом.
— Ты мне изменяешь и говоришь, что ничего не изменится? Да ты в своем уме?! — перехожу на крик.
— Прекрати! — рявкает Рус. — Она беременна… беременна моим ребенком. У меня будет мальчик! Настоящий пилот! У нас же с тобой ни черта не получается, а там получилось. И я не собираюсь от отказываться от возможности иметь наследника из-за твоего эгоизма. Лучше порадуйся за меня!
— Ты, правда, предлагаешь мне разделить тебя с другой? Позволить тебе жить на две семьи и мириться с этим? И еще радоваться этому?
— А что тут такого? — муж разводит руками. — Многие мужчины так живут, и ничего, всех все устраивает. Ты же как настоящая жена обязана разделить со мной мое счастье. Я же буду отцом! А с тобой... мы будем жить как раньше...
Муж ошибся, жить как раньше у нас не получилось. Я ушла, надеясь забыть Руса, оставить его предательство в прошлом.
— Мне не нужна истинная! — рявкает дракон.
— Отлично, тогда я пошла! — бросаю ему в тон и разворачиваюсь, но он меня хватает.
— Никуда ты не пойдёшь, женщина! — рычит он и закидывает меня на плечо.
Он спас меня от работорговцев, и на нас вспыхнула метка, которой он совсем не рад. Но отпустить меня он не может, поэтому забирает меня с собой. В своё логово, где из удобств — небо над головой.
Что ж, чешуйчатый, ты не на ту напал. Я от тебя сбегу. Ну а пока готовлю побег, и дом облагородить можно. И руки... держи при себе, дракоша!
— Отлично, тогда я пошла! — бросаю ему в тон и разворачиваюсь, но он меня хватает.
— Никуда ты не пойдёшь, женщина! — рычит он и закидывает меня на плечо.
Он спас меня от работорговцев, и на нас вспыхнула метка, которой он совсем не рад. Но отпустить меня он не может, поэтому забирает меня с собой. В своё логово, где из удобств — небо над головой.
Что ж, чешуйчатый, ты не на ту напал. Я от тебя сбегу. Ну а пока готовлю побег, и дом облагородить можно. И руки... держи при себе, дракоша!
У меня три фаворитки. Ледяное сердце. Репутация безжалостного чудовища. И королевство, которое я готов защищать любой ценой.
Она — ведьма ядов. Девчонка, которая посмела поцеловать меня, чтобы убить. Но не ожидала, что я вступлю в эту игру.
Теперь Ярина заложница в моём замке. А я её единственная защита перед скальдами, которые жаждут получить её в качестве дани.
Между нами — ненависть, ложь, поцелуй, который мог стать смертельным, и обещание, которое я не вправе дать.
Но что, если самая опасная игра — это не дворцовые или политические интриги, а игра в любовь, к которой я не был готов?
Она — ведьма ядов. Девчонка, которая посмела поцеловать меня, чтобы убить. Но не ожидала, что я вступлю в эту игру.
Теперь Ярина заложница в моём замке. А я её единственная защита перед скальдами, которые жаждут получить её в качестве дани.
Между нами — ненависть, ложь, поцелуй, который мог стать смертельным, и обещание, которое я не вправе дать.
Но что, если самая опасная игра — это не дворцовые или политические интриги, а игра в любовь, к которой я не был готов?
Мой мерзавец муж украл деньги у опасного авторитета Азата Умарова, сбежал с любовницей, а нас с сыном бросил на растерзание бандитам!
Узнаю об этом, когда на пороге нашего дома появляется сам авторитет Умаров и заявляет:
— Твой муж украл то, что принадлежит мне, взамен я заберу его семью. Дом у меня большой, работы много. Будешь послушной служанкой до тех пор, пока не закроешь долг.
Но маленький сын Матвей тут же встаёт на мою защиту.
— Теперь я главный мущщина в доме и буду защищать маму! Никуда она с вами не пойдёт!
Умаров нагло усмехается.
— А на тебя, маленький джигит, у меня особые планы…
Я думала, что хуже уже не будет.
Но даже не догадывалась, что самое страшное ждёт впереди…
Узнаю об этом, когда на пороге нашего дома появляется сам авторитет Умаров и заявляет:
— Твой муж украл то, что принадлежит мне, взамен я заберу его семью. Дом у меня большой, работы много. Будешь послушной служанкой до тех пор, пока не закроешь долг.
Но маленький сын Матвей тут же встаёт на мою защиту.
— Теперь я главный мущщина в доме и буду защищать маму! Никуда она с вами не пойдёт!
Умаров нагло усмехается.
— А на тебя, маленький джигит, у меня особые планы…
Я думала, что хуже уже не будет.
Но даже не догадывалась, что самое страшное ждёт впереди…
—Пока я оплакивала смерть отца, ты с моей мачехой прямо на нашей постели кувыркался,— голос сорвался на крик.
Муж показательно цокнул языком и закатил глаза.
— Так ты сама ее в нашу квартиру привела. Не жалуйся теперь. Диана хоть и моя ровесница, а выглядит как конфетка. Еще и беременна теперь, наследника мне подарит, раз ты не смогла. Но ты знай, люблю я все равно только тебя и от нашего брака не откажусь. Диана, как жена — тебе не ровня. Если хочешь, можем ее ребенка себе забрать и воспитывать как твоего родного…
От такого предложения я отказалась и сразу подала на развод. Но когда стояла с чемоданом в руках, муж неожиданно схватил ключи от квартиры и жестко выдал:
— Семья — это труд и терпение. А разводятся только истерички. Ты у меня не такая. Подумай, переночуй с этой мыслью…
Муж показательно цокнул языком и закатил глаза.
— Так ты сама ее в нашу квартиру привела. Не жалуйся теперь. Диана хоть и моя ровесница, а выглядит как конфетка. Еще и беременна теперь, наследника мне подарит, раз ты не смогла. Но ты знай, люблю я все равно только тебя и от нашего брака не откажусь. Диана, как жена — тебе не ровня. Если хочешь, можем ее ребенка себе забрать и воспитывать как твоего родного…
От такого предложения я отказалась и сразу подала на развод. Но когда стояла с чемоданом в руках, муж неожиданно схватил ключи от квартиры и жестко выдал:
— Семья — это труд и терпение. А разводятся только истерички. Ты у меня не такая. Подумай, переночуй с этой мыслью…
Меньше всего на свете я ожидал встретить бывшую жену здесь… на детском празднике, куда меня привез двоюродный брат
— Карина? У тебя… все-таки есть… ребенок?
Я смотрю на темноволосую девчонку, что цепляется за ее ногу и болтает, мол, мама да мама. Следом к ней подбегает еще одна такая же.
— Или… двое? — нервно сглатываю.
В эту компанию врезается еще и пацан, который тоже называет Карину… мамой?
— Трое?
Быстро прыгаю взглядом с одной темной макушки на другую. И лишь после возвращаюсь к Карине.
— А как же… аборт? Ты же не могла… не получалось и…
— Аборт? — шипит на меня Карина, разгоняя детей, чтобы те не слышали наш разговор. — Какой аборт? Вон, погляди! Бегает твой аборт икс три!
— Но я видел документы и…
— Не знаю, что ты там видел, Тимур, — она вскидывает дерзко подбородок и скрещивает руки на груди. — Да и плевать! Я видеть тебя не хочу! Уходи.
— Трое? — на выдохе шепчу я самому себе. — Но как?
— Карина? У тебя… все-таки есть… ребенок?
Я смотрю на темноволосую девчонку, что цепляется за ее ногу и болтает, мол, мама да мама. Следом к ней подбегает еще одна такая же.
— Или… двое? — нервно сглатываю.
В эту компанию врезается еще и пацан, который тоже называет Карину… мамой?
— Трое?
Быстро прыгаю взглядом с одной темной макушки на другую. И лишь после возвращаюсь к Карине.
— А как же… аборт? Ты же не могла… не получалось и…
— Аборт? — шипит на меня Карина, разгоняя детей, чтобы те не слышали наш разговор. — Какой аборт? Вон, погляди! Бегает твой аборт икс три!
— Но я видел документы и…
— Не знаю, что ты там видел, Тимур, — она вскидывает дерзко подбородок и скрещивает руки на груди. — Да и плевать! Я видеть тебя не хочу! Уходи.
— Трое? — на выдохе шепчу я самому себе. — Но как?
Выберите полку для книги