Книги по тегу «врачи»: ""
Я привыкла спасать чужие жизни и молчать о собственной боли. В клинике меня называли железной, дома — удобной. Мужу было спокойно: я держала отделение, улыбалась инвесторам, терпела усталость и не задавала вопросов, на которые он не хотел отвечать.
Но однажды после тяжёлой смены я услышала, как Олег обещает другой женщине мой кабинет, мою фамилию и место в своей жизни. А потом попросил меня всего лишь не портить вечер.
Он думал, я стерплю. Мама думала, я пойму. Отец велел не позорить семью. А любовница уже примеряла моё пальто.
Они ошиблись. Я собираюсь пережить предательство и решить с ними раз и на всегда.
Но однажды после тяжёлой смены я услышала, как Олег обещает другой женщине мой кабинет, мою фамилию и место в своей жизни. А потом попросил меня всего лишь не портить вечер.
Он думал, я стерплю. Мама думала, я пойму. Отец велел не позорить семью. А любовница уже примеряла моё пальто.
Они ошиблись. Я собираюсь пережить предательство и решить с ними раз и на всегда.
Моя мать живет с двумя братьями. Оба доктора, взрослые, опытные. В общем, у меня два отчима, ага.
Однажды, когда мне уже двадцать один, меня выселяют из общаги, и я возвращаюсь в родную квартиру. Теперь я живу не только с матерью, но и с отчимами. А потом случается такое, что переворачивает мою жизнь с ног на голову.
Эти дьяволы показывают мне, что такое грех.
Однажды, когда мне уже двадцать один, меня выселяют из общаги, и я возвращаюсь в родную квартиру. Теперь я живу не только с матерью, но и с отчимами. А потом случается такое, что переворачивает мою жизнь с ног на голову.
Эти дьяволы показывают мне, что такое грех.
Доктор Яна Лебедева привыкла ставить диагнозы и контролировать все вокруг. Но жизнь поставила диагноз ей: «супружеская измена, стадия шока». Рецепт? Срочно бежать куда подальше. Пункт назначения: старый бабушкин домик в деревне. Тишина, свежий воздух, никаких бывших мужей… Но все пошло не так, когда явился второй владелец дома – обаятельный и привлекательный и такой же язвительный Вяземский Ярослав Григорьевич. Каждый день – столкновение. Каждый час – война. И вот уже бывший муж позабыт, а в голове только сосед. Насолить, уязвить, подколоть, сделать гадость – цель поставлена, препятствий не вижу! Действуем, Яна!
— Вероника Андреевна, пугать вас не стану, но и сглаживать не буду. Клапан изношен сильнее, чем положено в ваши годы. Нужна операция. Чем раньше, тем лучше.
Я кивнула. Внутри всё опустилось в холод, ровный и тихий.
— Сколько у меня времени? — спросила я, и голос вышел спокойнее, чем я ждала от себя.
— Время есть. Но тянуть нельзя. Это не та история, где ждут и смотрят, как пойдёт.
Я вышла в коридор, села на банкетку у стены. Мимо плыли люди со своими номерами на табло электронной очереди, и никто из них не знал, что у одной женщины только что забрали привычную жизнь. Я достала телефон, нашла имя мужа. Палец завис над вызовом.
И не нажала. Сама не знаю почему. Может, уже тогда внутри сидело то, что вечером подтвердит чужой ресторан.
Я кивнула. Внутри всё опустилось в холод, ровный и тихий.
— Сколько у меня времени? — спросила я, и голос вышел спокойнее, чем я ждала от себя.
— Время есть. Но тянуть нельзя. Это не та история, где ждут и смотрят, как пойдёт.
Я вышла в коридор, села на банкетку у стены. Мимо плыли люди со своими номерами на табло электронной очереди, и никто из них не знал, что у одной женщины только что забрали привычную жизнь. Я достала телефон, нашла имя мужа. Палец завис над вызовом.
И не нажала. Сама не знаю почему. Может, уже тогда внутри сидело то, что вечером подтвердит чужой ресторан.
Я двадцать лет принимала чужих детей своими руками. Слышала первый крик, останавливала кровь, вытаскивала женщин оттуда, где уже никто не обещал счастливого финала.
А потом мой муж решил, что моё место в родзале можно подарить другой.
Молодой, красивой, удобной. Той, которая улыбается ему в коридорах и носит под сердцем его ребёнка.
— Ты же не надеешься у меня принимать роды, Нина? — спросила она при всех. — Кирилл сказал, тебе нельзя доверять.
Они хотели унизить, раздавить, забрать у меня кабинет, имя, отделение и право быть врачом.
Только забыли одну вещь: я слишком хорошо знаю, где у людей слабые места.
И скальпель мне для этого не понадобится.
А потом мой муж решил, что моё место в родзале можно подарить другой.
Молодой, красивой, удобной. Той, которая улыбается ему в коридорах и носит под сердцем его ребёнка.
— Ты же не надеешься у меня принимать роды, Нина? — спросила она при всех. — Кирилл сказал, тебе нельзя доверять.
Они хотели унизить, раздавить, забрать у меня кабинет, имя, отделение и право быть врачом.
Только забыли одну вещь: я слишком хорошо знаю, где у людей слабые места.
И скальпель мне для этого не понадобится.
— Зоя Эдуардовна, — в кабинет вошла моя ассистентка, — вот список на сегодня, — и положила передо мной листок с фамилиями.
Я пробежалась по нему глазами, а на предпоследней фамилии запнулась. София Державина, 6 лет.
— Чушь какая-то, — я зажала пальцами переносицу и закрыла глаза.
— Вы о чем? — тут же начала беспокоиться Галя. — Там ошибка?
— Нет, — выдохнула я, возвращая себе самообладание, — все в порядке, просто совпадение.
А через несколько минут в дверь кабинета коротко постучали. Я вздрогнула, резко повернулась к двери и утонула в черном тяжелом взгляде Глеба Державина, моего бывшего мужа и моей первой сумасшедшей любви.
Он держал за руку маленькую девочку, свою копию.
— Здравствуй, Зоя, — тихо проговорил он, не отводя от меня своих глаз.
Я пробежалась по нему глазами, а на предпоследней фамилии запнулась. София Державина, 6 лет.
— Чушь какая-то, — я зажала пальцами переносицу и закрыла глаза.
— Вы о чем? — тут же начала беспокоиться Галя. — Там ошибка?
— Нет, — выдохнула я, возвращая себе самообладание, — все в порядке, просто совпадение.
А через несколько минут в дверь кабинета коротко постучали. Я вздрогнула, резко повернулась к двери и утонула в черном тяжелом взгляде Глеба Державина, моего бывшего мужа и моей первой сумасшедшей любви.
Он держал за руку маленькую девочку, свою копию.
— Здравствуй, Зоя, — тихо проговорил он, не отводя от меня своих глаз.
Она пришла ко мне за помощью. Сексуальная зависимость, нимфомания, полное отсутствие тормозов и границ. Я - лучший психотерапевт города, циничный профессионал, который привык держать свои эмоции в железном кулаке. Мой долг - вылечить её, вернуть к нормальной жизни.Но уже на первом сеансе, под её порочным, зовущим взглядом, я понял: эта девочка - мой персональный ад. Она разрушит мою безупречную карьеру, сожжет дотла клинику и разорвет мой идеальный, трещащий по швам брак. Потому что вместо того, чтобы слушать её жалобы, я готов перечеркнуть всю свою жизнь: запереть дверь кабинета на замок и не выпускать её из своих объятий...
Она пришла ко мне за спасением. Но в итоге мы оба сгорим в этом безумии.
Она пришла ко мне за спасением. Но в итоге мы оба сгорим в этом безумии.
Меня зовут Лира, я из звёздного племени лекарей, изгнанных Империей Серрады и лишённых права врачевать. Моя судьба была предрешена и будущего на дальних планетах у таких, как я, не было.
Но чудо все изменило… В один момент я стала Валерией, бывшим хирургом, парализованной после подстроенного несчастного случая, а настоящая Лера оказалась на моем месте в суровом мире Империи. Теперь каждая из нас получит шанс на новую жизнь и любовь.
💥Звездный лекарь и потерявшая все врач из нашего мира меняются местами. Новая дилогия по мотивам мира Великой Серрады (можно читать отдельно).
Но чудо все изменило… В один момент я стала Валерией, бывшим хирургом, парализованной после подстроенного несчастного случая, а настоящая Лера оказалась на моем месте в суровом мире Империи. Теперь каждая из нас получит шанс на новую жизнь и любовь.
💥Звездный лекарь и потерявшая все врач из нашего мира меняются местами. Новая дилогия по мотивам мира Великой Серрады (можно читать отдельно).
Хлопаю дверью и выхожу на улицу. Тае до меня всего десяток метров. Она сбивается с шага, замечая меня, бледнеет.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
– Хочешь прерваться? – спросил Ростислав серьезно. – Я могу выписать направление к другому врачу. Никто не узнает.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
– Я не хочу другого врача.
Он кивнул. Медленно. Понимающе.
– Тогда давай закончим осмотр. А потом… поговорим, как взрослые люди.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
– Я не хочу другого врача.
Он кивнул. Медленно. Понимающе.
– Тогда давай закончим осмотр. А потом… поговорим, как взрослые люди.
Выберите полку для книги