Книги по тегу «второй шанс»: ""
Лето 1968 года. Надежде пятьдесят два, и профсоюз премирует её путёвкой в лучший санаторий юга. Одна беда: путёвка семейная, строго для супругов. А муж год как ушёл к молодой, о чём на работе не знает ни одна живая душа.
Сдать путёвку нельзя, подведёшь коллектив. И в регистратуре, с перепугу, Надежда кивает на первого попавшегося мужчину в очереди. Так у неё появляется казённый муж: отставной полковник со скверным характером, договором по пунктам и удивительной привычкой замечать всё, о чём она молчит.
Впереди три недели. Ширма посреди люкса, зоркая общественница со стенгазетой, конкурс на образцовую семью, вальс, от которого плачет весь зал. И бывший муж, который приехал в тот же санаторий и теперь кусает локти.
Они договорились притворяться. Забыли договориться не влюбляться.
Сдать путёвку нельзя, подведёшь коллектив. И в регистратуре, с перепугу, Надежда кивает на первого попавшегося мужчину в очереди. Так у неё появляется казённый муж: отставной полковник со скверным характером, договором по пунктам и удивительной привычкой замечать всё, о чём она молчит.
Впереди три недели. Ширма посреди люкса, зоркая общественница со стенгазетой, конкурс на образцовую семью, вальс, от которого плачет весь зал. И бывший муж, который приехал в тот же санаторий и теперь кусает локти.
Они договорились притворяться. Забыли договориться не влюбляться.
– Ну и что? Ты сделала, что тебе приказал Давыдов?
Андрей буравил её неприязненным взглядом.
– Д–да. – тихо сказала Анна, теребив двумя руками заклёпку на клатче.
Он пригнулся к ней, оказавшись ближе к шее, вдохнул запах её духов. Выпрямился и следом тут же она услышала:
– Какая же ты красивая, дрянь. Как только Донской тебя оставит вдовой, станешь снова моей подстилкой. Ведь на большее ты уже не способна. – с нездоровым блеском в глаза шипел он ей.
Анна попятилась, но спиной упёрлась высокую спинку придвинутого к столу стула.
– А что Давыдов с тобой не поделился? – голос Донского был леденяще жёстким. – Скажи мне, Хлебников, каким моральным уродом надо быть, чтобы беременную от тебя девушку отдать Давыдову и выбросить из машины?
Андрей буравил её неприязненным взглядом.
– Д–да. – тихо сказала Анна, теребив двумя руками заклёпку на клатче.
Он пригнулся к ней, оказавшись ближе к шее, вдохнул запах её духов. Выпрямился и следом тут же она услышала:
– Какая же ты красивая, дрянь. Как только Донской тебя оставит вдовой, станешь снова моей подстилкой. Ведь на большее ты уже не способна. – с нездоровым блеском в глаза шипел он ей.
Анна попятилась, но спиной упёрлась высокую спинку придвинутого к столу стула.
– А что Давыдов с тобой не поделился? – голос Донского был леденяще жёстким. – Скажи мне, Хлебников, каким моральным уродом надо быть, чтобы беременную от тебя девушку отдать Давыдову и выбросить из машины?
Больше двенадцати лет назад я предала мужчину, которого любила. И стала женой другого. Я думала, это конец.
Однако судьба решила иначе.
Теперь он рядом и смотрит на меня с ненавистью.
Он хочет заставить меня заплатить за прошлое, но не знает, что я плачу за него каждый день. Особенно теперь, когда смотрю в глаза сына… и вижу в них слишком много от мужчины, которого так и не смогла забыть.
Здесь вас ждут:
🔥 бывшие, которые не смогли забыть
🔥 сильный, властный герой
🔥 тайны прошлого
🔥 стекло, напряжение и эмоции на грани
🔥 общий ребёнок
🔥 любовь, которая не умерла
Однако судьба решила иначе.
Теперь он рядом и смотрит на меня с ненавистью.
Он хочет заставить меня заплатить за прошлое, но не знает, что я плачу за него каждый день. Особенно теперь, когда смотрю в глаза сына… и вижу в них слишком много от мужчины, которого так и не смогла забыть.
Здесь вас ждут:
🔥 бывшие, которые не смогли забыть
🔥 сильный, властный герой
🔥 тайны прошлого
🔥 стекло, напряжение и эмоции на грани
🔥 общий ребёнок
🔥 любовь, которая не умерла
В день развода муж-дракон назвал Эсвену бесполезной и вместо достойных отступных подарил ей Аркель-Нор — северный город, которого больше нет на картах.
Каждую ночь Белое поле поглощает одну из его улиц. К утру жители забывают дома, мастерские и даже людей, которые там находились. Через тридцать дней Аркель-Нор исчезнет окончательно, а Эсвена лишится единственного места, которое может назвать своим.
Но бывший муж не знает: в теле тихой герцогини теперь женщина, привыкшая возвращать к жизни районы, давно признанные безнадёжными. Эсвена открывает закрытые мастерские, записывает имена жителей и начинает восстанавливать город вопреки законам, запрещающим возвращать стёртое.
Вскоре она понимает, что Аркель-Нор исчезает не из-за древнего проклятия. Кто-то годами вырывал страницы из Городского свода и присваивал силу пропавших улиц.
Каждую ночь Белое поле поглощает одну из его улиц. К утру жители забывают дома, мастерские и даже людей, которые там находились. Через тридцать дней Аркель-Нор исчезнет окончательно, а Эсвена лишится единственного места, которое может назвать своим.
Но бывший муж не знает: в теле тихой герцогини теперь женщина, привыкшая возвращать к жизни районы, давно признанные безнадёжными. Эсвена открывает закрытые мастерские, записывает имена жителей и начинает восстанавливать город вопреки законам, запрещающим возвращать стёртое.
Вскоре она понимает, что Аркель-Нор исчезает не из-за древнего проклятия. Кто-то годами вырывал страницы из Городского свода и присваивал силу пропавших улиц.
— Привет, Даш, — сказал он наконец. — Вот снова и увиделись. Я вернулся.
Пульс стучал в висках.
— Вернулся он, — выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал как можно более презрительно. — А кто тебя звал? Кто тебя ждал?
— Даша… Нет, забудь. Забей. Ты не меняешься. Как была законченной эгоисткой, думающей только о себе, так ей и осталась!
— Я?!
Внутри будто огненный смерч закрутился. Все слова, все мысли, все чувства в один круговорот затянуло. И вот-вот этот смерч собирался вырваться наружу.
— Мы выпьем кофе в другом месте. Не надо было вообще здесь останавливаться. Знал бы, что ты будешь здесь в это время, никогда бы порог этого кафе не переступил!
— Ты… ты… Да пошёл ты!
— О да, тебе же не впервой меня выгонять. Из дома, из кафе. Какая разница, да, Даш?
Пульс стучал в висках.
— Вернулся он, — выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал как можно более презрительно. — А кто тебя звал? Кто тебя ждал?
— Даша… Нет, забудь. Забей. Ты не меняешься. Как была законченной эгоисткой, думающей только о себе, так ей и осталась!
— Я?!
Внутри будто огненный смерч закрутился. Все слова, все мысли, все чувства в один круговорот затянуло. И вот-вот этот смерч собирался вырваться наружу.
— Мы выпьем кофе в другом месте. Не надо было вообще здесь останавливаться. Знал бы, что ты будешь здесь в это время, никогда бы порог этого кафе не переступил!
— Ты… ты… Да пошёл ты!
— О да, тебе же не впервой меня выгонять. Из дома, из кафе. Какая разница, да, Даш?
Семь лет назад дракон Орвен Кайрдан поверил обвинениям Совета, а не собственной жене. Одной подписью он лишил меня семьи, дома и доброго имени.
Я начала жизнь заново: открыла лавку «Второй выбор» и вырастила дочь, о существовании которой Орвен не подозревал. Но когда имя Кайрданов стало исчезать с древних печатей, бывший муж появился на моём пороге. А старый свадебный колокольчик раскрыл тайну, которую я скрывала все эти годы: моя Илли — его единственная наследница.
Теперь влиятельная хранительница договоров требует передать ей ребёнка, а поддельная клятва даёт ей право распоряжаться судьбой дочери. Чтобы защитить Илли, мне придётся объединиться с человеком, однажды предавшим моё доверие.
Орвен утверждает, что больше не позволит никому решать за нас. Но поверить ему снова я смогу лишь тогда, когда он докажет это не словами, а поступками.
Ведь наш развод оказался не трагической ошибкой.
Его подготовили заранее — ещё до того, как нас обвинили.
Я начала жизнь заново: открыла лавку «Второй выбор» и вырастила дочь, о существовании которой Орвен не подозревал. Но когда имя Кайрданов стало исчезать с древних печатей, бывший муж появился на моём пороге. А старый свадебный колокольчик раскрыл тайну, которую я скрывала все эти годы: моя Илли — его единственная наследница.
Теперь влиятельная хранительница договоров требует передать ей ребёнка, а поддельная клятва даёт ей право распоряжаться судьбой дочери. Чтобы защитить Илли, мне придётся объединиться с человеком, однажды предавшим моё доверие.
Орвен утверждает, что больше не позволит никому решать за нас. Но поверить ему снова я смогу лишь тогда, когда он докажет это не словами, а поступками.
Ведь наш развод оказался не трагической ошибкой.
Его подготовили заранее — ещё до того, как нас обвинили.
В день моего сорок восьмого рождения муж подарил нашу компанию своей любовнице.
Он сделал это со сцены, перед сотрудниками и клиентами, которых я сама пригласила на двадцатилетие нашего бизнеса. Ещё утром я была совладелицей «Дома обещаний», творческим руководителем и женой человека, которому доверяла четверть века. К вечеру моё имя осталось лишь в строке «почётный основатель», а на документах о передаче доли обнаружилась моя настоящая подпись.
Демьян даёт мне сорок восемь часов, чтобы подтвердить красивую ложь, отказаться от компании и незаметно исчезнуть из его новой жизни.
Только он забыл одну важную вещь: этот бизнес начинался не с его договоров. Он начинался с моих идей, моих рисунков и «Архива обещаний», где тысячи людей доверили мне самое личное.
Я лишилась мужа, дома и прежнего будущего. Но впервые за много лет перестала уступать.
Он сделал это со сцены, перед сотрудниками и клиентами, которых я сама пригласила на двадцатилетие нашего бизнеса. Ещё утром я была совладелицей «Дома обещаний», творческим руководителем и женой человека, которому доверяла четверть века. К вечеру моё имя осталось лишь в строке «почётный основатель», а на документах о передаче доли обнаружилась моя настоящая подпись.
Демьян даёт мне сорок восемь часов, чтобы подтвердить красивую ложь, отказаться от компании и незаметно исчезнуть из его новой жизни.
Только он забыл одну важную вещь: этот бизнес начинался не с его договоров. Он начинался с моих идей, моих рисунков и «Архива обещаний», где тысячи людей доверили мне самое личное.
Я лишилась мужа, дома и прежнего будущего. Но впервые за много лет перестала уступать.
В день коронации Малверн посадил другую женщину рядом с троном. Иварну — жену, которая двенадцать лет создавала его победы, — лишил имени и обвинил в преступлении.
Ей оставили два пути: подписать признание и навсегда исчезнуть или потребовать Пепельного суда. Иварна выбирает Игры, из которых многие не возвращаются.
Четыре испытания. Двенадцать отвергнутых участников. Дикий пепельный дракон. И враги, готовые превратить древний суд в смертельную ловушку.
Иварна намерена войти в круг как ненужная жена, а выйти женщиной, которой больше никто не укажет её место. Но Малверн слишком поздно понимает, что обменял любовь на корону. Чтобы заслужить хотя бы право попросить прощения, ему придётся потерять всё, ради чего он её предал.
Ей оставили два пути: подписать признание и навсегда исчезнуть или потребовать Пепельного суда. Иварна выбирает Игры, из которых многие не возвращаются.
Четыре испытания. Двенадцать отвергнутых участников. Дикий пепельный дракон. И враги, готовые превратить древний суд в смертельную ловушку.
Иварна намерена войти в круг как ненужная жена, а выйти женщиной, которой больше никто не укажет её место. Но Малверн слишком поздно понимает, что обменял любовь на корону. Чтобы заслужить хотя бы право попросить прощения, ему придётся потерять всё, ради чего он её предал.
Открыв тайную дверь в заброшенном театре, я оказалась в теле женщины, которую собственный муж-дракон обвинил в предательстве.
Вайрэн Керр потребовал развода и собирался навсегда отнять у меня троих детей — наследников, которых весь город считал проклятыми и опасными. Вот только я не стала оправдываться и просить пощады. Я согласилась на развод, забрала детей и выбрала единственное поместье, которого боялись даже драконы.
Эль-Тиар оказался не развалиной, а живым домом, способным слышать детские голоса, двигать стены и хранить память о преступлении, разрушившем прежнюю семью. А Орсин, Тиэль и Мави были вовсе не проклятием рода. Их необычные способности могли спасти летающую столицу — или превратить детей в послушное оружие того, кто сумеет лишить их права выбора.
Теперь мне предстоит восстановить древний дом, раскрыть заговор хранительницы печатей и научить троих недоверчивых наследников не бояться собственной силы.
Вайрэн Керр потребовал развода и собирался навсегда отнять у меня троих детей — наследников, которых весь город считал проклятыми и опасными. Вот только я не стала оправдываться и просить пощады. Я согласилась на развод, забрала детей и выбрала единственное поместье, которого боялись даже драконы.
Эль-Тиар оказался не развалиной, а живым домом, способным слышать детские голоса, двигать стены и хранить память о преступлении, разрушившем прежнюю семью. А Орсин, Тиэль и Мави были вовсе не проклятием рода. Их необычные способности могли спасти летающую столицу — или превратить детей в послушное оружие того, кто сумеет лишить их права выбора.
Теперь мне предстоит восстановить древний дом, раскрыть заговор хранительницы печатей и научить троих недоверчивых наследников не бояться собственной силы.
Я ждала мужа с ужином, а дождалась его любовницу. Она пришла не с истерикой — с документами и такой уверенностью, будто в нашем доме ей уже всё разрешили. Олег изменил, соврал и впустил чужую женщину туда, куда не имел права: в нашу семью. Он просит шанс, а я смотрю на предателя и понимаю самое страшное — я всё ещё люблю его.
Выберите полку для книги